Юрий Иванович 
Становление Империи

Магия - наше будущее. Раб из нашего времени – 10

Текст предоставлен правообладателем.
«Иванович, Юрий. Раб из нашего времени. Книга десятая. Становление Империи : [роман]»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-79708-0
Аннотация

  	Приключения Бориса Ивлаева, легендарного «раба из нашего времени», продолжаются!    	На этот раз Борис оказался в весьма странном мире. Гигантская пещера, наполовину заполненная машинным маслом и битком набитая опасными механизмами. В таких условиях даже знаменитая защитная вуаль Светозарного может не спасти. Впрочем, Борису не впервой принимать нестандартные решения. И похоже, что в мире Молота это придется делать довольно часто…

Юрий Иванович
Раб из нашего времени. Книга десятая. Становление Империи

© Иванович Ю., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

Худощавый, высокий мужчина, осторожно пробирался среди древних руин. Со стороны могло показаться, что излишне осторожно. Присматривался подолгу к пространству перед собой, смотрел куда ставит ногу, и особо косился на толстенные стены, оставшиеся стоять на месте полуразрушенных зданий. Видимо, очень опасался, что они рухнут ни с того ни с сего, да и придавят его своими массивными обломками.
Но стены не шелохнулись, земля под ногами не просела, да и неожиданные дыры в остатках канализации не образовались. Так что в конце концов мужчина, которого очень многие в узком кругу Грибников знали как Петрония Баккартри, добрался до конца некоего проспекта и замер на краешке внушительной по размерам площади. По центру её громоздились покорёженные остатки монумента. А может, и памятника, неизвестно по какой причине специально разрушенного неблагодарными потомками.
И в тот же момент с другой стороны площади послышался крик:
– Ну сколько можно было тебя ждать, Петроний?! Неужели к старости стал опаздывать?
– Крайний срок ещё не вышел! – крикнул в ответ Баккартри. – Так что я уговор не нарушил. Мне только странно, о чём ты, Тамихан, хотел со мной поговорить?
И сделал скорее чисто символические два шажка на пространство площади. С противоположной стороны ему навстречу двинулся мужчина совсем иной комплекции: приземистый, широкоплечий, с несколько кривоватыми ногами прирождённого наездника. На ходу он выкрикивал вполне искренним, дружеским тоном:
– Рад тебя видеть в полном здравии! А поговорить нам есть о чём. Тем более что последние события могут привести к вселенской катастрофе.
– Неужели? С чего это вдруг такие панические, полные пессимизма выводы? – При этом худощавый Грибник оставался на месте.
– А то ты сам не в курсе! – уже сердито выкрикивал Тамихан. – Или ты совершенно перестал проверять свой личный сектор? Подобное вообще недопустимо!
– Не только проверяю, но поддерживаю регулярные связующие нити между мирами, – перешёл на спокойный тон Петроний. – Фактически постоянно нахожусь в движении, и меня никто не вправе укорить в бездействии.
Приземистый тип добрался до развалин в центре площади и с удивлением зафыркал:
– Чего ты там стоишь? Мы ведь договорились встретиться у развалин монумента, а не на том краю площади!
– Ну вот мы и встретились. Тем более что монумент, разваленный руками твоего кукловода Морта, у меня вызывает самые негативные эмоции. Так что я поговорю с тобой отсюда. Если не хочешь подойти ко мне, говори оттуда. Что ещё не так в мироздании, по мнению вашей банды?
– Ну-ну! Ты следи за словами-то! – Тамихан сжимал и разжимал кулаки от злости, странно дёргал плечами, крутил головой, но, наверное, понял, что собеседник ближе не подойдёт и перешёл на гневный ор:
– Началось неуправляемое террогральное самоопределение систем воздействия. Ты должен это остановить! Оно будет мешать глобальной корректировке всех процессов!
Высокий и худощавый скептически рассмеялся:
– Интересно, а когда ты в последний раз заглядывал в инструкции и спецификации своего сектора? И где ты такое вычитал, что террогральное самоопределение систем помешает отладке и самовосстановлению нарушенных процессов? Причём нарушенных вашей же группой неврастеников и полных идиотов?
– Ты ответишь за свои слова! – перешёл к открытым угрозам широкоплечий Грибник. – Мы приговорим тебя к казни!
– Руки коротки, – скривился в ухмылке Баккартри. – А вот когда системы закончат самовосстановление и корректировку, тогда и посмотрим, кого они приговорят к дезинтеграции.
– Да ты глупец, Петроний! – вопил его оппонент в споре. – После окончания корректировки система и тебя порешит! Причём самого первого распылит на атомы!
– Ладно, я готов подождать. Посмотрим, кто из нас окажется прав. История нас рассудит! – Он аккуратно, косясь по сторонам, стал отступать за пределы площади.
– Стой! Неужели ты так и уйдёшь?!
– Запросто. Потому что обниматься с тобой меня почему-то не тянет…
– Ведь мы были друзьями, – надрывался Тамихан. – И всегда раньше распивали бутылочку-вторую нектара при встрече. Давай забудем о делах, просто вспомним былое, нашу молодость…
– О-о! Нашёл о чём вспоминать! – возмутился Петроний. При этом уже двигался боком, с гораздо большей скоростью. – И ещё о чём я хотел заявить со всей ответственностью: больше вызовов на встречу мне не присылайте, не приду. Пусть лучше мой сектор провалится в изначальную бездну, чем я откликнусь на ваши глупые и бессмысленные приглашения. Прощай!
Он резко перешёл на бег и вскоре скрылся за первым же плавным поворотом. Тогда как оставшийся на месте Тамихан со злобой пнул один из камней и запричитал:
– Вот же тварь! Словно почувствовал для себя возможные неприятности! Эй!.. Вылезайте!.. Морт?.. Или ты со своими шакалами уснул?
Обломки шевельнулись, а потом осыпались со встающей на ноги фигуры. По сторонам возникло ещё пять подобных фигур, отряхивающихся от мусора и отплёвывающихся от пыли. И самый первый из них наконец прорычал с презрением:
– Сам ты шакал! Тебя бы на три часа в эту кучу дерьма и пыли! Не мог даже зубы этому недоумку заговорить! Сделай он хотя бы десять шагов больше, наши проблемы уже остались бы позади. А так…
– Что я сделал не так? – окрысился Тамихан.
– Глупости спрашиваешь. Сколько раз тебя убеждал: что если хочешь заманить врага в ловушку, то сразу предлагай ему всю вселенную, а не начинай с ругани и угроз!.. Эх, и почему судьба мне дала такого тупого соратника?..
Перебранка между ними вспыхнула с новой силой.

Глава 1
Где искать выход, когда его нет?

Когда я нащупал опору под ногами и второй раз выбрался из странного масла, доходившего мне по пояс, вновь удалось рассмотреть окружающий меня дикий ландшафт. Вернее – кошмарный футуризм, который отпугнёт даже серьёзно больного на голову абстракциониста. Шанса на выживание в подобном месте путешественнику между мирами нет. Попадая сюда, почти любой человек немедленно обрекался на смерть. Потому что всплыть из глубины чёрного, отработанного и тёплого машинного масла – дело нереальное. Оно ведь легче воды, как ни барахтайся в нём, обязательно утонешь.
Разве что заранее следовало отправляться сюда в водолазном костюме и с независимой системой акваланга. Но и не факт, что, сразу не захлебнувшись на глубине четырёх-пяти метров, человек в дальнейшем сумеет выжить. Допустим, всплыл он, как и я, нащупал опору под ногами, а дальше что? И дело не в окружающей ядовитой, полной гадостных испарений атмосфере, а в том, что отсюда нет выхода. Такого быть не могло, но так мне виделось изначально. Ведь как я ни присматривался по сторонам, как ни напрягал своё ночное зрение, ни единой двери, крышки, люка, пандуса или лестницы не замечал. Тем не менее, стараясь подавить в себе как иррациональный, так и рациональный страх, я в немалом шоке пытался как-то осознать творящееся вокруг меня чудо.
Изначально поражали размеры. Этакий зал-пещера со сторонами по пятьдесят метров и в высоту – до тридцати. Причём свод не из чего-то сплошного и стабильного. Там виднелись многочисленные движущиеся части и механизмы, от которых низвергался настоящий дождь из капель чёрного масла. Именно меня «дождь» не задевал благодаря цельному участку свода как раз надо мной. Но мелкие капли тумана оседали.
Вот две стены по сторонам, те смотрелись сплошными образованиями. Причём не из стали, как мне удалось просмотреть из точки моего расположения, а из массивных каменных блоков. По крайней мере, камень скрывался под слоем прикипевшей за долгое время смазки.
Там, откуда я «приплыл», стены не существовало. В самом низу – стальная плита, одной гранью закреплённая на глубине и другой – возвышающаяся над уровнем жидкости метра на полтора. Она регулярно опускалась в центр зала, приоткрывая за собой плохо различимые мной тоннели. Плохо, так как я видел только верхние кусочки сводов этих самых тоннелей. Но именно поступательные, равномерные движения плиты́  создавали этакие волны в здешнем «озере».
Выше плиты и до самого свода торчали хвостовики осей или стержней, закреплённые в гигантских, до двух, а некоторые и до трёх метров подшипниках. Каждый подшипник, как и валы, тоже щедро поливался изнутри маслом, и оно стекало по общей стене вниз, к той самой продольной плите. Но данная стена уже явно была собрана из стальных плит.
Рассмотрев её, я аккуратно развернулся, стараясь не уйти с удачно выбранной позиции. Потому что опора под ногами регулярно, где-то раз в минуту, вздрагивала и дёргалась, словно норовила меня сбросить. Лишний раз «выплывать» из потока маслянистой грязи не хотелось.
Вторая стена из механизмов начиналась внизу шнековыми валами, толщиной до полуметра. Причём эти валы, в количестве шести штук, протянулись на всю ширину стены строго друг над другом. Напоминали они валы зерноуборочного комбайна, подбирающего пшеницу с поля. Прижимались друг к другу плотно, вращались быстро, именно они создавали тот самый скрежещущий шум прибоя, когда очередная волна накатывала на них. Чёрные потоки разлетались в стороны мельчайшими брызгами и горячим туманом, а специфический скрежет указывал на несомненную грязь и посторонние, нежелательные частицы в смазочной субстанции.
Выше валов деловито сновали по направляющим каретки, виднелись шатуны, что-то куда-то толкали странные поршни, периодически открывались и закрывались клапаны. И всё это тоже в свою очередь обильно орошалось ручейками чёрного масла.
Вот такая картина, наталкивающая на мысль:
«Никак я в картере какого-то несуразного мотора. А точнее – в трюме некоего завода, невесть что производящего… Если сам не превратился в лилипута… Но в любом случае данный мир очень, ну очень технически развит. И имя ему никак не «Молот». Наверняка местные обитатели обиделись бы за такое отсталое название. Ну и на ловушку или на западню этот зал никак не смахивает. Понять бы ещё, почему именно сюда выводит окно портала? И неужели все остальные здешние порталы забрасывают в подобные озёра грязного масла?..»
Логичные вопросы, которые я бы с удовольствием и с неким пристрастием задал создателям подобных порталов. Ибо получалось, что они сотворены именно для умерщвления неосторожных, совершенно не информированных путешественников. Простой человек здесь бы не выжил. Даже Светозарный, не обладающий умениями создавать мощные эрги’сы, был бы обречён. Хотя и не факт, что я своими таранными ударами сумею проломить выход наружу, в нормальное пространство. Или хотя бы остановить всю эту гигантскую машину.
Да и с чего начать? И тут же второй вопрос: а стоит ли вообще давать о себе знать местным жителям? Помня о таких существах, как зроаки, кречи (ладно, пусть будут с прилагательным «чёрные») и гаузы, следовало остерегаться первого контакта. В идеале надлежит всё узнать о здешних жителях и только потом вступать с ними в какой-либо контакт. К тому же логика мне подсказывала: не стоит обольщаться и по поводу собственных сил и бессмертия. На любого терминатора отыщется более совершенный индивидуум. Любая крутая вершина может оказаться маленьким холмиком по сравнению с иной вершиной. Ну и любой Кощей Бессмертный может стать смертным при стычке с Иванушкой-дураком.
Именно эти рассуждения заставили меня отложить порчу здешнего имущества на самый крайний случай. Первые страхи улеглись, панику в себе я подавил, пора было включать соображение на максимальную мощность.
«Портал двусторонний. Значит, надо опуститься на дно и шагнуть в обратную сторону. Наверное, там у меня за спиной остался некий порог или ступенька… Весь фокус в том, как оказаться на той ступеньке? Я ведь её даже отыскать не смогу…»
В самом деле, бурлящая чёрная субстанция никак не позволяла просмотреть её на глубину. Мне даже не удавалось понять до сих пор, на чём таком вздрагивающем я стою. Только и убеждал себя время от времени, что подо мной не спина какого-нибудь монстра и не готовящаяся вот-вот открыться заслонка мясорубки.
Да и как опуститься на дно? Приказать защитной вуали сжаться, лишая меня положительной плавучести? Не знаю, получится ли отдать такой приказ. А если моя защита вообще растворится и даст окружающей жидкости свободный доступ к моему телу? Не задохнусь ли я при этом? Это пока я на удивление сухой и чистый, но как только представлялось полное окунание, по спине пробегали мурашки озноба и отвращения. Интуиция громко кричала, что в такой купели лучше крещение не устраивать.
Может, надо обвешаться тяжестями и тогда уж шагать по дну? Даже если бы получилось их отыскать и на себе закрепить, вряд ли я рассмотрю под ногами нужное место с символом перехода. И что делать? Не стоять же здесь до того момента, пока сюда заявятся техники для профилактического ремонта?
Хотя именно ремонт, или, точнее говоря, смена масла, данному заводу требовался давно. Я слабо разбирался в металлах, но, будь тут всё сделано из титана, или ещё из чего прочнее, всё равно поломки трущихся и скользящих поверхностей неизбежны. Слишком много грязи, мелкого абразива и микроскопических кусочков того самого металла. Уж это я, приподняв руку с зачерпнутой смазочной субстанцией, рассмотреть сумел.
Дальше у меня пошли вполне логичные рассуждения. Коль масло совсем уж негодное, но менять его никто не спешит, значит, замена или очистка ведутся автоматически. Следовательно, по самому дну расположен забор, в который ведут стоки или сток. Иначе любая подобная система механизмов долго не протянет.
Но сколько я ни присматривался, нигде водоворота в озере или места с усиленным течением не заметил. То есть лишнее масло, стекающее сюда по стенам и со свода, уходило либо по тоннелям за плитой, образовывающей волну, либо через валы, создающие грохот прибоя. А так не могло быть по умолчанию. Все вредные для трения частицы должны скапливаться на дне и оттуда вытягиваться в фильтрующие системы. Иного не дано.
То есть я после наблюдений и размышлений пришёл к выводу, что завод уже работает в аварийном режиме. Иначе говоря, в преддверии аварий. Сток на дне озера забит, но здешние системы контроля на это не реагируют. Такое тоже случается при выходе датчиков из строя или при повреждении самой системы.
Что же в таком случае предпринять? Пробить дырку в дне, чтобы масло вытекло? А где у меня гарантии, что оно вытечет? Вдруг по законам сообщающихся сосудов оно, наоборот, хлынет сюда из вышерасположенных резервуаров? Тогда меня точно снесёт с нестойкой опоры и бросит прямо на валы. Ну и шнеки меня не преминут порезать на мелкие кусочки вместе с хвалёной вуалью Светозарного.
Пробить каменные стены чуть выше уровня смазочной субстанции? Вначале следовало рассмотреть, какой они толщины и есть ли за ними стоящие, пригодные для перемещения пустоты. Для этого лучше подплыть к стенам вплотную.
Перспективу выхода отсюда сулили и тоннели, верх которых просматривался за равномерно качающейся плитой (или заслонкой?). Но как в них забраться? Плита над уровнем вздымается метра на полтора, при наклоне в мою сторону опускается до метра, и как, спрашивается, мне ухватиться за её скользкий край, находясь при этом на плаву? Левитировать-то я не умею!
Да и, честно говоря, слишком много плавать по чёрной жиже меня не тянуло. Благоразумие подсказывало, что там, возможно, находятся коварные иголки, острые лезвия, а то и капканы, от которых вуаль меня может не спасти.
Так что примерно после часа осмотра и размышлений внутренний голос возмутился:
«Хватит пялиться по сторонам! Ты не в джакузи! Пора действовать! Начинай с пролома стен!»
Ладно, с пролома, так с пролома. Сам с собой не поспоришь. Вначале я хорошенько запомнил ориентиры моей опоры. Затем помянул благих шуйвов и с содроганием стал сползать в чёрную жижу. Ведь прежде чем бить тараном по стене куда ни попадя, следовало её не только осмотреть с близкого расстояния, но и руками пощупать.

Глава 2
Переполох

Сегодня её императорское величество, Мария Ивлаева-Герчери, вышла из своего личного крыла замка задолго до обеда. Чего придворные никак не могли предвидеть. Всегда она появлялась коротко перед обедом, а порой только после него. Причём для неё обед заменялся именно завтраком. Все прекрасно знали, что во время нахождения в столице у высшей правительницы именно такой распорядок и нарушать его никому не позволено.
Также никто не допускался в личные покои главы государства. Разве что обеим принцессам или главнокомандующему империи, Апаше Грозовой, позволялось пройти на запретную для остальных территорию. Или сама дочь богини Герчери проводила в свои спальни избранных фаворитов, применяя для этого никем не используемые коридоры и двери.
По причине слишком раннего выхода императрицу окружило лишь три десятка особо настойчивых дворян и прочих представителей знати вместо сотни, а то и полутора сотен. В это раннее время тут околачивались самые стойкие и терпеливые, которые оказались готовы к любому развитию событий.
Но и факт, что их мало, не означал, что коронованная особа соизволит остановиться возле кого-то и милостиво выслушать просьбу, жалобу или предложение. Порой Мария пролетала мимо, только кратко отвечая на приветствия. После такого игнорирования знати никто не расстраивался и не стенал, все понимали чрезвычайную занятость коронованной особы. Грустно вздохнув, придворные молча устремлялись за своей харизматичной правительницей и пытались поймать удачу за хвост в течение целого дня, а возможно, что и ночи.
Сегодня Мария смилостивилась. Видать, находилась в хорошем настроении. Причём все знали причину этого настроения: вчерашняя победа над стаями кречей, положенная вечеринка в её честь и стоны страсти и удовольствия, которые доносились из спальни её величества чуть более двух часов назад. Пошатывающийся от усталости фаворит ушёл только два часа назад, вот потому никто и не ожидал появления первой дамы империи так рано.
Причём выглядела она великолепно и настолько свежо, словно спала не меньше шести, а то и восьми местных каров, иначе говоря, часов. Остановилась возле первого, склонившего голову маркиза и поинтересовалась своим грудным, завораживающим голосом:
– Как поживает ваше семейство, баресс? – Если тебе повезло спасти людей из гибнущего мира, приходится помнить в лицо все значительные фигуры из числа спасённых. И даже знать, что творится в их семьях. – Можно поздравить с пополнением?
Маркиз заулыбался, не в силах скрывать радость:
– Да, дочь родила без осложнений, и теперь у меня есть внучка. Если твоё величество не даст ей имя лично, придётся тебе участвовать в церемонии посвящения богине Герчери в роли второй матери.
Подобная церемония соответствовала крестинам на Земле, а высшая знать имела полное право обратиться с подобной просьбой к вышестоящим особам. И отказаться нельзя. Либо имя – либо на церемонию. Мария уже раз попадала по глупости на такое мероприятие. Было, конечно, шумно, весело и сытно, но время!.. Три часа – на развлечение? Такого себе ни один правитель, пекущийся о благе своего народа, да ещё и в военное время, позволить не имеет права. Поэтому приходилось пользоваться лазейкой, которая отыскалась в правилах и традициях: достаточно было дать только имя ребёнку, тем самым получая полное освобождение от участия в церемонии. А уж этой прелести у бывшей землянки хватало на годы вперёд.
Вот она и огласила:
– Предлагаю имя Лилия! – А так как подобного цветка не было в мире Трёх Щитов, а могли и не знать в погибшем мире Эйтранов, то сразу пояснила: – Это такой очаровательный белый цветок, растущий на воде.
Судя по глазам баресса, губы которого шевелились в повторении нового имени, оно ему понравилось. Новое, и в самом деле красивое. И он рассыпался в благодарностях. Но только императрица собралась пойти дальше, как новоиспечённый дедушка воскликнул:
– Но я жду твоё величество ещё по одной причине! Жалоба у меня! Причём мне позволено и от имени остальной знати сделать заявление.
– Ого! Неужели вся знать чем-то недовольна? – нахмурилась императрица.
– Не вся, но большинство! Потому что во дворце свершилось вопиющее безобразие! – Маркиз подозрительно покраснел от гнева, губы его стали трястись. – Ибо где это видано, чтобы детей и совсем юных отроков мобилизовать на войну?!
Коронованная особа с недоверием осмотрела остальных просителей и придворных, замечая, что более половины из них согласно закивали головами и недовольным ропотом выражали поддержку сказанному.
– О чём речь? – решила всё-таки уточнить Ивлаева-Герчери.
– В течение ночи и раннего утра из наших семей и из семей нашей прислуги были забраны отроки в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет!
У эйтранов взрослели рано. В пятнадцать лет уже получали полную самостоятельность и могли отправляться хоть на войну, хоть на собственную свадьбу, хоть в кругосветное путешествие. С четырнадцати могли совершать то же самое, но лишь при согласии обоих родителей. Или одного, если второго нет в живых. Но при более раннем возрасте не могло быть и речи, чтобы влиться во взрослую жизнь. Детей эйтраны слишком любили, лелеяли и берегли, особенно после гибели своего мира и обоснования в мире Трёх Щитов.
Да и спасшие их дочери богини делали всё для комфорта детей, усиления мер их безопасности и того, что называется «Дети – наше достояние, цветы и наивысшая радость». Именно поэтому коронованная особа изволила гневаться и даже повысить голос:
– Кто посмел?!
– Новый атрегут-комендант дворца, Платон Когуярский! – излишне сухо, сугубо официально доложил баресс. – В общем итоге мобилизовано только во дворце шестьдесят два отрока, которые не имеют права быть оторваны от родителей.
Любой из придворных знал, кто такой экселенс Когуярский, что собой представляет как маг и что в некоторой степени является фаворитом её величества. Правда, в последние две-три ночи он как бы был отторгнут от божественного тела, но мало ли какая последует реакция Марии на подобное самоуправство. Вернее, права комендант имел максимально возможные, скорее всего и такие. Но титулованная знать вполне справедливо возмущалась: такого в истории не бывало. Кто-то из них даже выкрикнул:
– Мы требуем возвращения наших детей! – стараясь это сделать, оставаясь за спинами впередистоящих.
Тогда как Ивлаева явно растерялась. Не сумев совладать с эмоциями, она неуверенно спросила:
– И для каких дел ребят мобилизовали?
– Для отладки внутренней секретарской службы, работы посыльными и младшими порученцами! – тут же подсказал один из секретарей императрицы, оказавшийся сбоку.
– И как к этому отнеслись сами дети?
– Они в восторге! И уже перебрались с вещами в выделенные для них апартаменты при комендатуре. Сейчас ведётся их переодевание в единую форму и начинается распределение обязанностей. Через два часа назначены первые занятия по освоению и изучению арбалетов.
Подобные объяснения заставили с досадой и недовольством скривиться маркиза и всех остальных просителей по данной теме. Потому что отроки давно рвались к какому-нибудь полезному делу на благо новой родины и просто мечтали вырваться из-под надоевшей опеки родителей или иных родственников. Всё-таки патриотизм и чувство ответственности в них воспитывались с раннего детства. А тут ещё и такие факторы вмешались в судьбу, как война, переселение в иной мир, таинственный дворец. Конечно, ребятне хочется любыми правдами и неправдами покинуть надоевшие апартаменты родителей и приевшиеся классы со строгими учителями. Вот они и радуются до поросячьего визга.
Да и не на войну их мобилизовали, а для помощи внутри громадного комплекса. Именно это и попыталась обсудить императрица:
– Значит, речь о войне не идёт. Ребята так и останутся рядом с родными… так зачем волноваться?
– Но им собрались выдавать новое, убийственное оружие! – вспылил маркиз. – Они могут попросту убить друг друга. Ведь это не учебные мечи из дерева.
– Я рада, что вы это осознаёте. И вы сами вскоре приступите к обучению стрельбе из этого оружия. Мною подписан указ, вступающий в силу уже с завтрашнего утра. Арбалет будет выдан каждому, кто достиг десятилетнего возраста. В том числе и девочкам. Разве что у них будет несколько облегчённый вариант. Но стрелять из него обязаны научиться все. Без всякого исключения. Так что господин комендант только немного предвосхитил моё распоряжение, призвав себе на помощь самую активную и боевую молодёжь.
После такой речи просители сникли. Понимали, что против императрицы никакие жалобы не пройдут. Последняя инстанция, дальше жаловаться можно только богине Герчери. Хотя один из придворных всё-таки проворчал довольно громко:
– Конечно, в должность коменданта за красивые глазки не производят…
Иначе говоря, ерничал, нахваливая экселенса Когуярского вслух, а на самом деле намекая на его недавнюю близость к божественному телу. Мария на подобное не могла смолчать. Сдвинулась чуть в сторону, рассмотрела ёрничающего виконта, и строго процедила:
– Господин клайден! А кто тебе мешал стать комендантом, когда я вас всех умоляла добровольно взвалить на себя эти хлопотные обязанности? Напомнить, как ты же плакался и ссылался на древние законы старого мира, запрещающие тебе занимать подобные должности? И утверждал, что твоё место по праву древности рода только в моей свите? – Она обвела всех огненным взглядом и повысила голос: – А вам всем не стыдно жаловаться, зная, что до того на должности коменданта находилась хрупкая и слабая женщина? Да и когда Марта Вольна вас просила о содействии, как вы себя в ответ вели? И это вам напомнить?!
Наверное, впервые с момента создания новой империи спасительница эйтранов настолько грозно и сердито отчитывала своих придворных. И многие позавидовали тем просителям, которые сейчас спешили отоспаться. Императрицу обожали все без исключения, поэтому тем больней прозвучали откровенная ругань и справедливые укоры в адрес собравшегося здесь дворянства. В подавляющем своём большинстве им подобные, титулованные особы воевали на фронтах, даже те, которые могли по праву древности своего рода оставаться в свите её величества.
А эти вот остались. Поэтому Мария их не жалела. Хотя и старалась не доводить свою ругань до крайности. Потому что тоже помнила одну из самых главных причин: все, кто стоял перед ней, являлись многодетными родителями, сумевшими чудом спасти из погибающего мира своих отпрысков. Те, кому это не удалось, – воевали все без исключения.
Поэтому завершила встречу словами:
– В остальном я разберусь. И если кто из детей не захочет служить при комендатуре, будет возвращён под опеку родителей.
И уже ни с кем больше не заговаривая, поспешила по своим делам. Кроме секретарей, телохранителей и ординарца её сопроводить поспешили человек двадцать. Тогда как оставшиеся в зале дворяне затеяли оживлённую дискуссию между собой. Но вся она сводилась к сути одной, сказанной фразы:
– Как же! Захотят наши сорванцы отказаться от службы! Тем более при выданном арбалете! Я бы сам в их возрасте зубами ухватился за такую возможность уйти из дома.
Императрица шла в сторону комендатуры:
– Где сейчас находится атрегут-комендант?
– Неизвестно! – отозвался семенящий сзади секретарь. – По словам заместителя коменданта, господина Бродского, экселенса Когуярского в его апартаментах нет.
– А где он может быть? И почему об этом никто не знает? – сердилась Ивлаева-Герчери. – Немедленно его разыскать! Хотя бы с помощью тех же только что мобилизованных отроков. Остальные воины пусть отсыпаются после ночи.
Кто-то из секретарей ринулся вперёд процессии бегом. Но ненамного всех опередил, пока подошли отставшие, он только переговорил с юной девицей, старшим порученцем коменданта, и устремился в сторону большой столовой. Видимо, там проводился основной инструктаж набранных рекрутов.
Тогда как Мария по-хозяйски прошла сразу в апартаменты искомого Платона Когуярского, оставив телохранителей снаружи и приказав никого без крайней надобности в помещение не впускать. С ней вместе и шустрая ординарец заскочила, похожая на лилипутку Аня. Вот ей и последовал приказ:
– Обыщи спальни! Этот жук может и за шторой прилечь, чтобы выспаться без помех. – Сама же приступила к осмотру письменного стола в углу гостиной.
На нём была разложена чистая бумага, стояли писчие принадлежности, словно экселенс готовился к написанию важного письма.
– Нет тут никого! – вскоре доложила коротышка. – Зато высокая стремянка стоит возле самой стены.
Сидящая за столом женщина, разглядывая бумаги, только плечиком на это дёрнула:
– Это он, наверное, свой дурацкий балдахин над кроватью подвешивал… – замерла, поморщилась, что-то припоминая: – Правда, он балдахин раньше повесил, и лестницы там не было… И там, где он стены пробил, точно такие же апартаменты… – после чего быстро прошла в спальню, рассматривая местоположение стремянки и бормоча: – Но там он пирамиду из столов выстроил. Точно в том самом месте. И вот спрашивается, зачем?..
– Понятия не имею! – искренне заявила ординарец, думая, что вопрос последовал в её адрес. И первое пришедшее на ум предположение выдвинула: – Он ведь пустоты ищет и думает, как в них пробраться. Атрегут – познающий твердь!
Последние слова сказала с такой гордостью, словно Платон – это её брат, а то и супруг. И тут же смутилась под строго-насмешливым взглядом императрицы.
– Хм!.. Познающий, говоришь?.. Знаю, что он больше всего познавать любит… Знаю… Присмотри, чтобы сюда никто не вошёл!
После чего руководительница и основательница империи Герчери, заправив подол своего роскошного платья за пояс, лихо стала карабкаться по стремянке к потолку.
Аня замерла на пороге спальни, отвесив чёлюсть и пытаясь сообразить, что же наверху может быть интересного. На входную дверь она регулярно посматривала, но вот за действиями своей повелительницы наблюдала с ещё большим вниманием. А та принялась ладошками ощупывать всю стенку до самого свода, а потом и потолок. Затем опять вернулась к стенке, аккуратно пальчиками прощупывая нечто, невидимое со стороны. Разве что бормотала себе под нос еле слышно. К ординарцу донеслись только некоторые слова:
– Вот ведь!.. какой зрячий!.. а мы только…
Минут десять сидела, словно на насесте. Потом спустилась вниз и что-то нарисовала на листе бумаги. Озадаченно покривилась, свернула лист и упрятала в кармашек пояса. После чего поспешила на выход и в коридоре столкнулась с ожидающим заместителем коменданта. Видно было, что телохранители ему даже в дверь не разрешили постучаться, и по этой причине он выглядел раздражённым:
– На розыск коменданта я организовал ребят в тройки и отправил по всему дворцу. Но твоё величество позволит поинтересоваться, зачем вдруг так срочно понадобился господин Когуярский?
– Позволю! – ещё в большем раздражении отвечала Мария. – Не важно зачем, важно, что он мне срочно нужен! И получит строгое взыскание только по причине личной недисциплинированности. Человек на его должности категорически обязан в любое время дня и ночи находиться на своём посту. А если его там нет, его подчинённые обязаны знать, где искать своего начальника в случае экстремальной ситуации. Ты знаешь, где Платон?
– К сожалению, нет, – развёл руками Двухщитный целитель.
– Если в течение часа он не будет найден, ты будешь снят со своего поста!
– Да я за него и не держусь! – заявил Шеян. – Чисто по дружбе приятелю и бывшему пациенту помогаю.
– То есть тебя твоя должность не интересует и ты готов отправиться на фронт?
– Да хоть сию секунду.
Мария рассердилась на такие ответы ещё больше, хотя внешне сумела не показывать эмоции:
– Ладно, пусть сам Платон с тобой разбирается. А он от меня лично наказание получит. Пока же займись поисками своего пациента. И постарайтесь замечать всякую странность или необычность в любом месте.
На последнем слове всё-таки сорвалась на фальцет. Слишком много язвительности и переживаний выплеснула. Поэтому постаралась выйти в коридор, после чего вновь устремилась по совсем иному направлению, никому ничего больше не объясняя. Естественно, что сопровождающим только и оставалось, что двигаться следом. И вскоре они все оказались возле того самого коридора на шестом этаже нежилого крыла, где недавно комендант вывалил стенку между апартаментами и где его пытался прижать изгнанный из дворца Вирник Глот.
Там всё было забаррикадировано и обклеено запрещающими надписями. Причём запреты оглашались от имени высшей представительницы императорской власти. Хорошо, что она лично присутствовала, заставляя кого надо и баррикаду разобрать и на поиски запасных ключей отправиться.
Непосредственно в коридор, а потом и в нужные апартаменты императрица вошла в сопровождении ординарца. Затем сама вскарабкалась на так и не разобранную пирамиду из столов и принялась вновь ощупывать стенку под самым потолком. Теперь ей всего пять минут понадобилось, чтобы нащупать нечто таинственное и срисовать это на бумагу.
После чего покинула этаж, распорядившись одному из секретарей:
– Подключить к поиску коменданта всех свободных от вахты и выспавшихся лучников! А также организовать пары добровольцев из гражданских лиц, выздоравливающих пациентов госпиталя и прислуги. Если что-то отыщется, немедленно докладывать мне. Я буду находиться в рабочем кабинете её высочества Веры.
В дворцовом комплексе начался переполох.

Глава 3
Ломать – не строить

Где-то я слышал такое утверждение: «Спасение утопающих зависит от плотности жидкой среды. То есть в Мёртвом море, где солёность воды зашкаливает, утонуть можно, только очень постаравшись». Но то – в плотной среде, никак не сопоставимой с плотностью машинного масла. Так что я лишний раз убедился, плывя к ближайшей стене, что на поверхности держусь только благодаря вуали Светозарного. Она, словно пузырь, отталкивала окружающую, скорее всего, ядовитую среду, пытающуюся что снизу ко мне подобраться, что сверху залить.
И больше всего мешало то, что льётся и капает сверху. Видимость немедля упала до нуля, и я вскоре пожалел, что вообще сдвинулся с места: я не видел, куда плыть! Да ещё и ногами не рисковал особо размахивать, мало ли каким механизмом снизу попытается отрезать? Поджал их под себя, и в таком сидячем положении грёб только руками. Волны дезориентировали ещё больше, и я только по звуку «прибоя» справа пытался удержаться на курсе. От страха вздрагивал регулярно, стоило только представить, что меня затянет между шнековых валов.
Видел я в Интернете, как с помощью подобных шнеков в специальном барабане перерабатывают крупный мусор. Холодильник или здоровенный диван со стальным, раскладываемым каркасом там перемалывало в щепки и стружки за десять секунд. Проверять, продержится ли Светозарный дольше, не хотелось.
Даже удивился, когда всё-таки доплыл до стены. Там тоже повезло: сверху почти ничего не капало. Дотрагиваться до толстенного слоя загустевшей смазки было неприятно. Не помогали снять отвращение даже «перчатки», обволакивающие пальцы и не дающие черноте прикасаться к коже.
Зато тактильное касание помогло «Оку Волхва» просмотреть каменную стену как можно глубже. Солидная оказалась стеночка, чего уж там! Примерно до полутора метров, на уровне ватерлинии. При всём хвастовстве я такую мощную структуру вряд ли пробью своими таранными ударами.
Просмотр куска метров в двадцать ничего не дал. Стал просматривать выше, но только на высоте четырёх метров стена резко утончилась до сорока сантиметров, а ещё чуть выше мне удалось обнаружить довольно большой, наверняка обзорный иллюминатор. Примерно в метр диаметром. Просто он настолько оказался закрыт слоем накипевшей смазки, что ничем не отличался от общей стены. Уже легче, но вопросов не стало меньше.
Это ж сколько времени прошло с тех пор, пока в этот зал-картер заглядывали техники? И насколько это нарушает все правила технического использования окружающих механизмов? Я не механик и не моторист, но некие представления всё-таки получил. Помогал отцу два раза разбирать мотор ещё самого первого нашего «жигулёнка», а потом и двадцать четвёртой «Волги». Точнее говоря, это мы с отцом вдвоём помогали возиться с разборкой мастеру-мотористу. Вот тогда я увидел ту самую накипь на внутренних стенках картера и услышал рассуждение, за какие сроки идут накопления. Не забыл и советы, как это надо смывать.
Понятно, что здесь не «жигулёнок». Мир не тот, и масло может быть «вечным». Но накипь эта в виде уплотнившейся смазки таким слоем могла накопиться только за год. Не меньше. Что из этого следует? Что создатели этого сюрреализма забили эпическую гайку на своё детище? Или специально испытывают его на износоустойчивость и на прочность?
А что, вполне возможно и такое! Этакий полигон, на котором испытывается целая туча валов, подшипников, поршней, уплотнений, редукторов и всего остального, что только взбредёт в голову местным гениям. Потому что представить себя в днище огромной машины здравый рассудок не позволял. На некий титанический дизель гигантского суперлайнера это тоже не похоже. Всё-таки некие каноны построения и единая, связующая цепь тут отсутствовали напрочь. Всё раздельно, всё как бы само по себе. Значит, всё-таки Полигон?
Ладно, так и назову его с большой буквы. Но теперь следовало думать, как добраться до иллюминатора. Его-то я вышибу, как и тонкую стену ниже его. Но как мне подпрыгнуть на высоту в четыре метра? Был бы я дельфином…
«Ага! То сразу бы сварился в этом едком вареве! – ёрничала логика. – Тоже мне, дельфин отыскался!.. И нечего тут думать: долбить надо! Если на грохот выбитого участка никто не прибежит из техников или спасателей, тогда ниже лупить, и ниже. Так до уровня озера пролом и опустится…»
С логикой трудно спорить. Разве что жадность с осторожностью плевали на любые авторитеты:
«Не факт, что стена окажется простой, возможна и некая магическая защита на ней. Тот же Сияющий Курган нельзя разрушить при всём желании, как утверждали хранители. А ведь на сводах драгоценные камни, да и зроаки когда-то там свирепствовали, но ни камешка отковырнуть не сумели. Значит, и тут сил может уйти немерено, а они не бесконечны. Не лучше ли нанести повреждение окружающей технике в самом уязвимом месте? Создать тот самый пресловутый «камешек в жерновах»?..»
Тоже логично. Порой и песчинка может привести к фатальной поломке…
Я поплыл влево, к той самой плите, которая создавала волну. Тем более что вдоль стены это было сделать намного проще. Другой момент, что чем ближе к плите, тем круче волны. Но самое главное я рассмотрел: на стыке каменной и железной стен имелась солидная щель сантиметров в сорок. И через неё удалось заглянуть за плиту. Пусть только и увидев при этом лишь зев крайнего тоннеля. Пустой, ничего из него не течёт, идти можно свободно, если не обращать внимания на уровень отработки под ногами. Примерно по колено будет.
Ну и самое главное, что, используя эту щель вместе с покачиванием плиты, можно забраться чуть выше, а потом и перевалиться на ту сторону. Если туннели тупиковые, обратно в озеро плюхнуться ещё проще.
Подумал. Представил несколько рисковый процесс перелезания в скользкой среде. И… поплыл обратно. Всё-таки решил вначале пошуметь.
На свой островок добрался немного уставший и, уже стоя на вздрагивающей основе, с удивлением прислушался к своему физическому состоянию.
«Воздух! – озарила догадка. – В этих испарениях ничтожно мало пригодного для дыхания кислорода! Вуаль Светозарного – и та не справляется с фильтрацией и очисткой ядовитых взвесей. Надо пошевеливаться!..»
Вот потому и не стал выискивать место в механизмах, куда засунуть пресловутый «камешек». Незамедлительно сосредоточился на иллюминаторе. Зная, где он находится, отыскать его повторно оказалось легче даже с такого расстояния.
Прицелился и отправил первый эрги’с таранного типа. Небольшой, всего в пятую часть от максимально возможного. Хрустнуло, почти громыхнуло, но… Но иллюминатор остался цел. Только накипь обвалилась и расползлась пятном. Да стал виден кусочек металлического обода.
Ладно, мне не жалко и максимальным по силе эрги’сом. У-ух! Кряк! Хоть небольшая дыра, но появилась! Да и сам обод по всему периметру явно сдвинулся. Ну и третий удар окончательно открыл провал в тёмные пространства внутренних переходов.
Увы, стена только немножко надкололась. А когда четвёртый удар только немного этот надкол расширил, жадность вновь стала главенствующей в сознании:
«Так недолго и без сил остаться, растрачивая их понапрасну! А рюкзачка-то с едой нет! – на что грустно отозвалась её величество прожорливость: – Вот это меня больше всего и беспокоит!..»
Минут на пять я замер, присматриваясь и прислушиваясь. Свет не мелькал в образовавшейся дыре. Звуков тревоги тоже не слышалось. Отключать механизмы Полигона тем более никто не торопился.
«Работнички! – досадовал я на местных техников. – Спят, что ли? Или вообще вымерли? Может, здесь тоже вселенская катастрофа стряслась? Как у тех же эйтранов было?.. Ну нет, там землетрясения и смещения всей планетной коры, а такое никакой завод не выдержит. Пусть и магически укреплённый. Значит, всё-таки… спят?»
Зато лёгкие вскоре почувствовали волну свежего, живительного воздуха. То есть образовался некий сквозняк, несущийся упругой волной как раз из образовавшейся дыры в стене. Уже только ради этого стоило напрягаться!
Добавка кислорода положительно сказалась и на умственной деятельности:
«Чего это я туплю и стены крошу? Не лучше ли пару раз острым лучом по дну этого картера ударить? Ведь наверняка имеются стоки для слива всего этого озера в случае замены масла. Главную пробку я не найду в этой чёрной черноте, но попытка не пытка».
В самом деле, если смазочная субстанция схлынет, я легко отыщу желанную ступеньку портала, да и сигану обратно. Несмотря на всю экзотичность данного мира и неординарность, исследовать его совершенно не хотелось. Если в другие миры тропинки выводили путешественника в тихие, укромные уголки и оттуда можно было наблюдать, то здесь – не приведи шуйвы оказаться повторно.
Бить себе под ноги было нелогичным, не хватало сломать единственную подставку для упора ног. Но и куда попало – можно растратить силы втуне. И ведь обязательно имеется наиболее глубокое место возле пробки слива, но мне её никак не нащупать. И нечем. Поэтому решил просто выбрать примерную середину озера, плыть туда и уже там заниматься вандализмом.
Но только я собрался отправиться в путь и начал соскальзывать со своей опоры, как зацепился взглядом за темнеющий провал в стене. И заметил там сдвигающуюся тень. Дальше видимость мне заслонила льющаяся со свода отработка, но я живо вскарабкался обратно и уже минут десять пристально вглядывался в сделанный мною провал. Чётко рассмотрел даже каменную кладку задней стены коридора, сложенную из таких же гранитных блоков, а вот тени – словно и не бывало!
Померещилось? Вполне могла капелька на моей вуали особо густого масла не растечься, вот в движении и наслоилась одна тень на другую.
Или всё-таки за мной тщательно следил кто-то из местных аборигенов? Да с плохими намерениями? Тогда тем более надо скорее отсюда сматываться.
Вновь отправился в плавание. И вот уже, примерно в центре озера, отправляю вниз мягун, сформированный в виде острого клина. Жидкая субстанция, воспринятая им как первая преграда, преодолевалась без всякого сопротивления, а вот в твёрдое дно клин ударил со всей своей силы.
Можно сказать, что с первого раза повезло. Даже сквозь толщу черноты я расслышал короткий скрежет, а потом вокруг меня вздулся солидный пузырь воздуха.
«Что-то всё-таки пробил! – порадовался я за себя. – Теперь бы только не засосало внутрь».
Куда там! Несколько минут наблюдения показали, что течения вниз как такового нет. Воронки – тем более не наблюдалось. А время-то идёт! Я и решил не пожалеть для хорошего дела ещё пяток эрги’сов.
Три из них сработало, как и первый: скрежетнуло, на поверхность всплыл воздушный пузырь. Да и некое течение стало заметным. Мне бы остановиться, понаблюдать, но желание сделать из днища некий дуршлаг, тем самым ускоряя процесс слива всего озера, возобладало над осторожностью. И чуть сдвинувшись в сторону, я ударил ещё одним мягуном.
Мне-то казалось, что я двигаюсь по одной линии и опасности попасть в воронку не будет. Но меня, видимо, кружило волнами на месте, вот я и пробивал дырки аккурат вокруг крепления к днищу гигантской трубы. А вся эта труба, возьми да вывались к чёртовой бабушке. При этом булькнуло так, что я буквально провалился в громадном пузыре воздуха вниз, а уже потом из получившейся воронки спастись было нереально. Меня засосало вниз, несмотря на резко возросший объём моего шара, в который превратилась вуаль. Внизу несколько раз солидно ударило о какие-то рёбра жесткости и понесло в бурлящем потоке грязи по каким-то тоннелям, желобам и даже лестницам.
И при таких многочисленных ударах с разных сторон моя личная защита Светозарного не справилась на сто процентов. Хорошо, что я ещё и магическую защиту воздвиг вокруг себя, которую умел делать. Так что в итоге: не захлебнулся, не получил резаных или рваных ран, избежал переломов и даже одежда моя осталась целой. В минус следовало записать с десяток ушибов по всему телу и мокрую, скользкую, пропитавшуюся насквозь этой дрянью одежду. Даже волосы и лицо запачкались, словно я специально умывался этой горячей гадостью.
Несло меня долго, минут десять. Из чего сразу делался вывод: технические подвалы под Полигоном безразмерные. И если весь этот мир Молота устроен подобным образом, то пропади он пропадом на веки вечные! Сам в него никогда не войду и потомкам строго накажу на «молоток» не заглядываться.
Потом мне удалось всё-таки зацепиться за какой-то выступ и откатиться чуть в сторону. А река грязного масла ещё минут пять текла бурно мимо меня, постепенно превращаясь в ручеёк.
Сирена некая где-то далеко внизу всё-таки рявкнула. Но звучала недолго, минуты три, потом захлебнулась. Освещение так и не появилось, хотя некие утопленные в свод плафоны просматривались. Да и команды спасателей так и не возникли.
Пока я встал, пока отряхивался от мерзкой скользкой гадости, пока пытался очистить одежду и тело умениями Трёхщитного, напяливал на голову чудом сохранившееся в кармане кепи, загрохотало, заскрежетало где-то далеко вверху. Минут пять грохот и шум усиливались, а затем резко оборвались визжащим крещендо рвущегося металла. И тишина…
Относительная, конечно. Шум капель, шум ручейка, шлёпание по лужам, ещё какой-то удалённый гул. Вполне возможно, что это в рабочем режиме продолжал действовать ещё какой-нибудь полигон. А шлёпание?.. Эти странные звуки приближались со стороны изогнутого тоннеля. Масла там стояло по щиколотку. Ответвлений не просматривалось. Технический коридор?
Зато вокруг меня располагался сложный перекрёсток. Две разные лестницы, уходящие наверх, причём вторая совершенно чистая и сухая. Одна лестница, ныряющая на нижние уровни. И шесть сходящихся тоннелей разной высоты и разного сечения. Частично лестницы опирались на каменные столбы, за один из которых я и сместился. Потому что со своим слухом уже чётко определил: тому, кто шлёпает по лужам, осталось пройти до поворота метров пятьдесят. Ну и понималось, что неизвестный двигался без света, то есть видел в полнейшей темноте.
«Спасатель? Светозарный? – гадал я мысленно. – Или… молотобоец?»
Ну а как ещё можно назвать обитателей данного мира? Молотовцами, что ли? Или они – молотане? А может, молотчане? Бывает же рыба-молот? Значит, и человек-кувалда вполне может существовать в мироздании. Я бы уже ничему не удивился после конфликта с гаузами, дружбы с когуярами и войны с кречами да зроаками. Про Грибников вообще молчу, те могут киборгами оказаться.
Увы, увидеть новый вид разумных существ мне не довелось. Шлёпание замерло метрах в пятнадцати от поворота. Затем раздался такой звук, словно существо утробно отрыгнуло. И я уже не удивился бы, окажись он пьяным сантехником, выпившим литра четыре пива. В нашем подъезде жил такой тип, тоже издавал частенько подобные звуки.
Несколько минут полной тишины, словно незнакомец тщательно прислушивался к окружающему пространству, затем щелчок, и звук открываемой массивной двери или ворот. Очередные несколько шагов и уже грохот закрывшейся двери.
А я так и стоял, прислушиваясь и раздумывая:
«Экий странный житель! Тут грязь разлилась, можно сказать, всё вокруг загадила, а он на это никак не отреагировал? Или сумел как-то меня заметить? Да и спрятался от греха подальше?..»
В самом деле, существа, живущие в полной тишине, феноменально ориентируются по звуку. Вдруг местный абориген моё дыхание услышал? Возможно, что и сердцебиение засёк. При желании и должной настройке я тоже так смогу. Но я – это я… И тут же пришлось самому себе напомнить:
«Не забывай, Борька, всегда могут оказаться существа, которым ты на один зубок. Нечего бравировать! Выжидай и будь настороже!..»
Уж не помню, сколько я простоял, в конце концов это мне надоело. И я, с недовольством принюхавшись к одежде, которая продолжала лосниться жиром и прилипать к телу, решил двигаться. Понятно, что маршрут выбрал только один: в тот самый картер, откуда меня выплеснуло вместе с маслом. Хотя теперь я не сомневался: обратная дорога домой открыта. Надо только забраться на дно озера, отыскать символ – и шагай куда положено.
Но больно меня заинтриговало: что там за дверь такая интересная за поворотом? Уж одним глазком взглянуть на неё имею право?
«Конечно, имеешь! – отозвалась на этот вопрос чистоплотность. – Тем более что там может оказаться пункт срочной химчистки, где тебе помогут очистить дурно пахнущую, лоснящуюся одежду! Ведь нельзя будет в таком виде появиться перед императрицей Герчери».
«Да пошла она!..» – нагрубила в ответ уязвлённая гордость.
Но в сторону двери я двинулся довольно уверенно. Хоть и старался при этом не шлёпать ботинками. Потом я всё-таки замер на месте, разглядывая показавшуюся мне дверь. То ещё зрелище! Широкая, до метра, в высоту – метра три, ну и вся находится выше уровня пола в коридоре сантиметров на сорок. Подобные запоры ставят для герметичности отсеков в бункерах или на секретных подземных заводах. Не хватало ещё только сканирующего устройства на стене. Но ладно бы только блеском нержавеющей стали поражала, так она буквально притягивала к себе несколькими рисунками на поверхности. Три гламурные девицы стояли, сидели, изгибались обнажённые в разных, но в явно манящих позах. И выглядели как живые. Даже дух захватывало при их рассмотрении, и вполне естественное желание появлялось. Могу с уверенностью подтвердить: расписывал полотно великий мастер.
Смог бы я такое сотворить? При надлежащих натурщицах, естественно? Боюсь, что мне на рисование времени не хватало бы. Ходил бы только вокруг и поправлял позы, передвигал в нужном ракурсе, да и не только передвигал.
Ну а мысли общего плана в голове возникали только одни:
«Что здесь может находиться? Да уж явно не прокат надувных Барби. И не кинотеатр с мультиками именно для таких девчонок. Скорее всего, здесь специальный клуб для местных сантехников, в простонародье называемый борделем. И самое главное, если судить по длинноногим телам, люди здесь ни на молотки, ни на кувалды не смахивают. И ничего у них поперёк не располагается…»
Естественно, что на такие заявки вперёд шагнула недоверчивость, подталкиваемая в спину похотью:
«Прежде чем утверждать голословно, надо всё проверить лично. И мы тут с народом посоветовались, чуть ногами жадность попинали, и вспомнили о нескольких золотых монетах и нескольких камешках в карманах. Чем-то, да расплатимся, чай, не бедные!»
Ну да, валюта, она во всех мирах одинакова. Если не золото, то камни всегда ценятся. Но меня больше всего смущала странная дверь в таком вот более чем странном месте. Да и сам факт проживания здесь людей как-то в голове не укладывался. О том, что нарисовано на двери для завлечения какой-то недоверчивости, вообще говорить не стоило. Все свои внутренние рассуждения я воспринимал как шутку и попытку поёрничать над самим собой. Потому что такого не бывает: ничего больше нет, и вдруг бац, такие шикарные девочки! А где ресторан? Где кинотеатры и огни отелей, что заманчиво горят?
«Значит, остаётся одно из двух: либо тут проживает художник-шутник, либо за дверью серьёзная, если не сказать, жуткая ловушка. Исходя из этого, надо просто тихо отсюда уходить. Художники мне неинтересны (я сам академик изобразительного искусства!), а в ловушки лезть (без всякого смысла) – ищите дураков в другом месте!..»
Да, да! Именно так я и думал, осторожно касаясь ладонью ручки двери и медленно усиливая на неё давление для открытия.

Глава 4
Рисковая затея

Прошло уже более часа с начала масштабного поиска, а никаких докладов в кабинет принцессы Веры Ивлаевой-Герчери так и не поступило. Тогда как сама хозяйка кабинета интенсивно наседала на императрицу, пытаясь вырвать у той признание:
– Машка, колись! Всё равно видно по тебе, что ты нечто знаешь про этого Платона Когуярского, чего не знаем мы.
– Да я тебе уже всё рассказала…
– Не ври! Иначе сейчас Катюшу позову, и мы тебе тут устроим!
– Ага! – с сарказмом хмыкнула та, продолжая рассматривать листы с рисунками. – Ты ещё тётю позови!..
– О! Тоже интересный факт! – Вера нависла над подругой сзади, ещё и локтями опёршись ей на спину. – Как так получилось: Апаша Грозовая явилась во дворец, узнала про этого экселенса и отправилась его убивать…
– Ну да, узнала-то она всякие гадости от вас!
– …но по пути зашла к тебе, – продолжила принцесса, чуть ли не в самое ушко императрицы. – И ты ей что-то такое нашептала. После чего тётя наша превращается в ручного, добрейшего хомячка, идёт к этому спесивому экселенсу и напивается с ним до скотского состояния. Вот и возникает вопрос: что ты такого сказала Апаше? Или чем ты её сумела подкупить? Или запугать?
– Кончай меня смешить, – проворчала Мария. – Чем это можно подкупить или запугать нашего главнокомандующего? Просто сказала ей, что данную ночь буду с ним, а вот утром можно будет его прижать к ногтю. И раз уж вы с сестрой считаете Платона спесивым, то зачем приняли у него пояса с груанами?
Вера задумчиво уставилась в стенку, продолжая облокачиваться на подругу:
– Сама понять не могу. Но как-то он нас слишком ловко уговорил… Словно заранее предвидел каждое сказанное нами слово. А потом раз – и мы уже в нирване инициации… Хорошо, что успели стать Светозарными до нападения кречей на замок.
– Ну, раз хорошо, то успокойтесь и больше не лезьте в мои с ним отношения!
– Отношения? Про основу которых ты так нам и не хочешь признаться?
– Ну сколько можно про одно и то же?! – стала раздражаться императрица, отталкивая от себя разлёгшуюся на спине у неё подругу. – Пообещала, что вы хотели? Вот и радуйтесь! Тем более что я устрою ещё и добавочное шоу-представление. Обхохочетесь!
– Маш, – Вера игриво стала поглаживать подругу по шее и плечам. – А вдруг этот Платон ушёл навсегда? И больше никогда не вернётся?
– Не говори так! – окончательно вспылила Мария, вскакивая на ноги и начиная ходить по кабинету.
– То есть тогда шоу не получится?
– Естественно!
– И обещание ты не сможешь выполнить?
– Конечно, нет! – вырвалось у императрицы, и она тут же попыталась переиграть: – Без Платона развлекательного шоу не получится.
– Но ты ведь прекрасно поняла, что я о первом обещании спрашивала! – принцесса резко шагнула навстречу подруге, перегораживая ей путь, схватила за плечи и пыталась заглянуть в глаза: – Ну? Расскажи ты уже всё, наконец!
Как императрица ни морщилась с досадой, чувствовалось, что она вот-вот заговорит. Тем более что раньше у неё никогда и никаких секретов от двойняшек не было. А тут уже сколько дней держится, как партизан на допросе. Разные спектакли устраивает и целые представления, позорит своё доброе имя, а для чего – непонятно.
И она уже стала открывать рот для признания, как в кабинет вкатилась её личный ординарец, начавшая докладывать на ходу:
– Ваше величество! Нашли некую странность. Но совсем в ином крыле, где комендант запретил появляться посторонним. Там одни из апартаментов, а также простенок между спальнями оказались залиты странной, неприятной на вид и совершенно чёрной жидкостью…
– Веди нас туда! – приказала Мария, устремляясь наружу из кабинета. – И не молчи!
Маленького роста помощница затараторила снова, будто и не останавливалась:
– …Она слегка маслянистая, но пачкается страшно. Практически вся мебель в апартаментах и паркет с коврами – на выброс. Причём под самым потолком раскрытый зев со странными выступами. Выход на эти выступы имеется из тайного лабиринта, и по нему можно взобраться в спальню этажом выше. Вот как раз на этот выступ и в простенок тайного хода и хлынула львиная доля странной чёрной жидкости. Такое впечатление, что вылили очень много…
– Откуда вылили?
– Как бы с верхней спальни. Но там всё чисто… Я только краем глаза всё рассмотрела и сразу помчалась сообщать.
К моменту прибытия коронованных персон уборка в загаженных апартаментах уже велась полным ходом. Жижу зачерпывали совками в вёдра, остатки на полу собирали тряпками и пучками соломы. Над одним из таких вёдер и склонились обе подруги:
– Давай, Верусик, определяй, что это такое. Ты ведь у нас химик-нефтяник.
– Не смешивай чеснок и манго! – заметила та, начав растирать пальчиками несколько капель непонятной субстанции. Даже понюхала. После чего заявила с уверенностью: – Чего тут определять. Машинное масло, используемое в двигателях. Жутко старое и грязное, видимо, выкинутое после замены на новое.
– Ага, выкинутое, говоришь?
– Подозреваешь своего древнего грека Платошу?
– Пока нет. Но идём наверх, глянем оттуда.
А предварительно отдала распоряжение принести высокую стремянку.
Наверху обе землянки пробыли ещё дольше, заглядывая в простенки тайного лабиринта и обсуждая саму суть трёх раскрывшихся фрагментов:
– Смотри, этот уходит вверх и в сторону, этот идёт вторым сюда. А потом уже кусок стены опускается вниз, делая весьма удобным выход из стены.
– И куда дальше? Карабкаться с трудом вверх? Или прыгать в спальню с высоты чётырёх метров?
– Подумай лучше: не прыгать, а «шагать».
– О-о-о! Ты думаешь?..
– Уверена! Потом снизу заберёмся по лестнице и обязательно нащупаем на торце того выступа какой-нибудь символ.
– Ой, как здорово! Неужели они есть в этом дворце?!
– Чего ты так кричишь?.. Тут много чего есть, просто мы с тобой эти символы не видим…
– Ага… А он , значит, видит?
– Не сомневайся. Причём очень хорошо видит, издалека!
– Ух ты-ы-ы… Именно это ты от нас скрывала?
– Не столько скрывала, сколько сама была не уверена в своих выводах и предположениях.
– Постой… Но теперь получается, что Когуярский – это ходок между мирами? Точнее говоря – Грибник?
– Ну-у-у, вряд ли он Грибник. А вот между мирами туда-сюда шастает. И уверена, что в подвале он тоже что-то отыскал. Иначе куда это он за поясами с груанами мотался? В данном мире даже легенд о подобном не существует. А он посмотри, сколько нанёс, да и потом сколько на раненых потратил. Так что… теперь почти всё рассказала. Осталось только дождаться возвращения экселенса Когуярского.
Вера с минуту рассматривала то императрицу, то зев потайного выхода:
– А что, боишься, что он не вернётся? Что он  тебя бросил?
– Ох, Верка! Не трави душу. Бросить он  меня не может по умолчанию, но… Кто поймёт, что у него на уме? Ни один философ ещё толком не объяснил предпосылки в сознании мужчин, толкающие их на те или иные поступки. Но в данном случае я боюсь другого: что он не сможет  вернуться.
– С какой стати?
– С какой? Давай думать вместе. Сколько раз мы с тобой мотались в статую богини Герчери, вытаскивая сокровища – не счесть. Потом и в три других мира после рассказов Кати заглядывали. И помнишь, как при переходе в мир Морской Бездны, да и обратно вода морская за нами проскакивала?
– Ещё бы! Один раз так хлестнуло следом, что нас чуть с приёмного камня не смыло. Тем более он под уклоном стоял.
– Вот! А теперь представь, куда это Платон отправился, если при уходе туда  здесь чуть ли не тонна отработанного масла выплеснулась?
На этот раз Вера, считавшаяся наиболее технически подкованной в трио Ивлаевых, представляла недолго. Почти моментально выдохнула:
– Кошмар! Получается, что с той стороны некий резервуар с большим давлением. Он в него шагнул… э-э-э… там всплыл, а вот назад… И как назад?
– Правильно рассуждаешь, – похвалила Мария, сама при этом выглядящая жутко озабоченной. – Всплыть-то он должен, вуаль Светозарного спасёт, а вот дальше что?..
– Дальше будем его ждать… Или что?..
– В том-то и дело, – тяжело вздохнула императрица. – Что придётся мне отправляться следом за ним…
– Ты с ума сошла! – тут же повысила голос Вера. Но встретившись с ответным, спокойным, но решительным взглядом подруги, поняла:
«Всё, теперь эту кобылку не переспоришь! Закусила удила!»

Глава 5
Знакомство с аборигенами

Всё-таки как я ни старался медленно опускать ручку, щелчок открытия показался громче пистолетного выстрела. По сути, такой же раздался, когда сюда входил предыдущий посетитель. Значит, так надо. Да и система уплотнения на двери имелась, которая отпускала зажимы именно после нажатия ручки до определённой позиции.
Но приоткрыл преграду я всего чуть-чуть, пытаясь определить природу послышавшегося шума. Что-то там поскрипывало, шуршало, равномерно потрескивало и пощёлкивало. Правильные ассоциации возникли сразу, но пока не глянул, не поверил. За дверью оказалась просторная комнатка три на три метра, в дальней стене которой постоянно действовали сразу два… Нет, не лифта. А простейшие вертикальные транспортёры вниз и вверх. Платформы в полтора квадратных метра крепились на роликовых цепях и скользили по направляющим, лишь иногда касаясь их подшипниками. Цепи и подшипники были щедро смазаны солидолом, двигались сравнительно медленно, много шума не создавали и могли функционировать вечно.
Но пока я замер, разглядывая лифты, дверь стала дёргаться в моих руках, пытаясь закрыться. Оказалось, что некая автоматика тут вполне совершенна и определённая герметичность – обязательна. Пришлось заскочить внутрь, и уже оттуда наблюдать, как дверь сама вполне плотно и смачно захлопнулась.
Затем постоял минутку и попытался вновь дверь открыть. Опять щелчок, и опять преграда вполне легко открылась. То есть запирать меня здесь и держать в заложниках никто не собирался.
Успокоив паранойю, стал присматриваться к следам на полу. Всё-таки коридор залит маслом, и предыдущий посетитель наследил порядочно. А коврик у порога тут не предусматривался.
Как я понял, обычные резиновые сапоги, размера больше чем сорок пятый, потому что почти совпадали контуром с моими ботинками. Вели следы к тому транспортёру, где платформы опускались вниз. Неужели на уровень с ресторанами и борделями? Или просто сантехник отправился туда на работу? Тогда почему яркие девицы на двери нарисованы?
Подойдя к лифтам ближе, я прислушался. Сверху ничего особенного не доносилось, а вот снизу раздавался гомон и шум, очень типичный для большого скопища народа. Прорывалась музыка, смех, пьяные выкрики и развесёлые женские взвизги.
«Или там снимают кино из жизни Дикого Запада, – решил я по причине явно тапёрского звучания рояля. – Или там внизу натуральный балаган с рестораном, с варьете и с рулеткой. Казино?.. Хм! А почему бы и нет?..»
В казино я ещё не бывал ни разу в своей жизни. Хотя представление о нём имел по фильмам и документальной хронике. Конечно, представить нечто подобное в этих мрачных, каменных подземельях, пропитанных машинным маслом и вонью трущегося металла, было сложно. Но раз кто-то смеётся и веселится, значит, там хорошо и весело. Звуков драки не слышно, выстрелов – тоже, так почему бы туда не заглянуть?
Опасения у меня возникли иного плана: пока я в казино наведаюсь, вдруг неведомые силы всю пролитую из Полигона «обратку» выберут? Да и детально всё зачистят? Смогу ли я тогда вернуться по маршруту своего сплава наверх и отыскать нужный картер с порталом в мир Трёх Щитов?
Вроде реалии этого мира, увиденные пока, подсказывали: волноваться не о чем! Но я всё-таки не поленился, вновь открыв дверь, выглянуть в коридор. Честно говоря, уровень чёрной жижи немного спал, но вот устранять последствия катастрофы никто не торопился. Обитали тут явно пофигисты, не желающие трудиться за мизерную зарплату. А может, у них тут коммунизм? Тогда тем более, по моему мнению заядлого анархиста, устранят последствия аварии не скоро.
Поэтому на платформу, ведущую вниз, я шагнул с уверенностью, что дорога наверх для меня не станет неразрешимой загадкой. После чего приготовился к встрече с аборигенами здешнего мира. А так как пролёты между этажами составляли до шести метров, и было их целых четыре, то я успел даже вторично почистить себя и одежду от въевшейся в них смазки. Получилось так себе. Всё равно и запах остался, и серость какая-то, и неприятная липкость кожи. Словно в неё втёрли какой-то крем, и он никак не впитается окончательно.
На каждом этаже имелась идентичная комнатка с уводящей куда-то наружу дверью. Но усиливающаяся музыка и шум звучали снизу, поэтому праздно останавливаться в безлюдных местах я не стал. А вот на пятом этаже вышел, хотя иная музыка небольшого оркестра доносилась с уровня ниже.
«Ладно, буду осматривать в порядке поступления, – решил я, замирая перед дверью и прислушиваясь. – О, как наяривают! Неужели и в самом деле Дикий Запад?..»
После чего стал аккуратно и медленно открывать дверь. Щелчок и здесь последовал громкий, но в общем шуме и гаме он вряд ли кем-то был замечен. А открывшееся мне зрелище заставило замереть на пороге с отвисшей челюстью. Огромный зал, по его периметру в два ряда столики, и между ними – танцующая толпа. Три пианино треугольником на возвышенности в центре зала и некое подобие барных стоек, утопленных в стены в трёх местах. И оголтелое, безрассудное веселье.
Не, люди оказались вполне себе как люди, ничем особо от меня не отличающиеся и на зроаков (вот чего я, оказывается, больше всего подспудно боялся!) нисколечко не похожие. Женщин в полтора раза больше, чем мужчин. Все довольно молодые и симпатичные. Мужчины почти все с аккуратными, короткими бородками, половина – с бакенбардами. Зато их одежды, окружающий антураж и манера танца оказались, мягко говоря, необычны.
Во-первых, освещение: оно здесь имелось. Но даже назвать его аварийным и тусклым язык не поворачивался. Так, нечто тлеющее и слабо мерцающее, раскиданное по потолкам и сводам. Не удивился бы, если это были какие-то светящиеся жучки или лишайники. Но это оказались всё-таки плафоны. И наверняка для местных здешнее освещение считалось невероятной иллюминацией, слепящей, праздничной и вводящей в транс. Потому что почти половина из веселящихся танцоров находилась в чёрных, солнцезащитных очках.
Во-вторых: музыка. Играли сразу три тапёра на трёх пианино нечто разухабисто-весёлое, напоминающее рок-н-ролл. Видимо, музыкальное произведение для них считалось простеньким и незатейливым. Потому что играли здорово, то один, то другой, уходя от основной мелодии в импровизации. Неудивительно, что публика выглядела экзальтированной и отплясывала с оголтелым энтузиазмом.
В-третьих: одежды выпадали из понятия «а-ля дискотека». Мужчины с голым торсом, в брюках и босиком. Их куртки, рубашки висели на спинках стульев, а сапоги стояли под стенками. Женщины тоже не особо закрывали свои телеса. Брючки по колено или шортики, вполне удобные босоножки на платформе и с невысоким подъёмом, и на каждой красотке этакий кожаный бронелифчик. Последний предназначался скорее для удержания плоти, чтобы она не отвалилась во время танца. Потому что несколько дам, остающихся за столиками, восседали с обнажённой грудью.
В-четвёртых: манера танца. Можно обозначить, как «кто во что горазд», но подавляющее большинство людей просто интенсивно тряслось, переваливаясь при этом с ноги на ногу и порой поднимая руки вверх. Неудивительно, что так активно потрястись без лифчика и без штанов было бы довольно рискованно для некоторых частей тела: те могли отвалиться напрочь.
Ну и напоследок мне удалось рассмотреть главное отличие здешних аборигенов от иных людей. Глаза! Конечно, не квадратные и не треугольные, зато в два раза больше обычных и немного выпуклые. Ещё чуть присмотревшись, я отыскал различие и в ушах. Они у молотовцев оказались раза в полтора больше и шевелились!
Иначе говоря, здесь быстро разоблачат, что я не местный.
И как быть? Не лучше ли немедленно отсюда убраться? Тогда зачем я сюда вообще припёрся? И на нижний уровень тоже хотелось бы заглянуть! Исследователь я иных миров или кто?
Помогла наблюдательность. По всему периметру огромного зала подобных дверей, как моя, пытающаяся уже давно закрыться, было около десятка. Причём пользовались некоторыми не в пример чаще, чем моей. То парочка зайдёт, то одиночки, но все они незамедлительно пытались занять стулья, на которых не висели куртки и не стояли этакие внушительные сумки для похода на базар. Мужчины доставали из карманов очки и водружали на глаза, затем скидывали куртки и поднятой рукой подзывали к себе официантов.
Дамы приходили с сумками, доставали из них босоножки, а свои полусапожки (тоже резиновые) снимали, засовывали в пластиковый пакет и прятали в сумку. Джемпера, жакеты и блузки они тоже снимали, оставаясь в лифчиках, а то и без оных. Мне такие простецкие нравы импонировали, сердце таяло от такого гламура. Очками красавицы пользовались меньше, видимо, стараясь похвастаться нанесённой вокруг глаз косметикой.
А возле моей двери, на крайнем столике, лежали сиротливо очки. Так что я, наконец, шагнул вперёд, дав двери закрыться, и уже на втором шаге по местной дискотеке совершил кражу. Похищенные очки тут же водрузил на глаза и, словно враз ослепший крот, постарался усесться несколько дальше от места совершённого преступления. За столиком имелось два свободных стула, вот я и присел на один из них. И попытался вновь перенастроить зрение, что было не так-то просто. Потому что подобные очки вполне могли быть использованы электросварщиком во время его работы.
Также попытался лихорадочно сообразить: а как я буду общаться? Насколько сумел мой избирательный слух понять улавливаемые слова и крики, здесь родной русский язык, употребляемый во многих мирах, не применялся. Имелось сходство, несомненное, и даже частично узнаваемое, но понять не получалось почти ни слова. Следовало прислушаться, а ещё лучше не в подобном гаме, шуме и топоте.
Посидев с минуту, продолжая внимательно осматриваться, я понял, что пол здесь не каменный и не стальной. Скорее из композитного пластика, прогреваемого изнутри. И до удивления – идеально чистого пластика! Поэтому глупо было бы танцевать здесь в резиновых, неудобных сапогах.
Тапёры доиграли одну мелодию, заполнили короткую паузу шутливыми вставками, и тут же новой музыкой заставили двигаться разгорячённую толпу. Но некоторые танцующие всё-таки выпали в стороны, усаживаясь за свои столики и хватаясь за бутылки и маленькие бутылочки. Насколько я понял, стаканов здесь и бокалов не существовало. Хотя каждый пил нечто своё. Бутылки разнились размерами, цветом и формами. Закусок в тарелках тоже хватало, но я пока к ним не присматривался.
Ну и надеялся, что возле меня усядутся аборигенки женского рода. Потому что три стула из четырёх занятых за моим столом, были заложены сумками, и только на одном висело некое подобие брезентовой жилетки. Как-то мне представлялось более лёгким затеять разговор с дамами, чем с конкурирующими за их внимание самцами.
Увы, уселось трое мужчин и одна девушка. И я понял, что сумки таскать – это не только привилегия слабого пола.
На меня компания не обратила особого внимания, разве что каждый бросил в мой адрес короткое:
– Ша! – ну и я как-то интуитивно догадался, что это они мне не угрожают, советуя заткнуться и не отсвечивать, а попросту приветствуют. Потому и сам «шакнул» в ответ, не меняя скучающего выражения на лице.
Если это и показалось компании странным, вида они не подали, а тут же, прикладываясь частенько к бутылкам, начали оживлённый разговор. Так что появилась отличная возможность понять, на каком суржике здесь знаются, и догадаться, что мои шансы на общение крайне мизерные. Потому что говорили на языке, напоминающем сербский. Может, со смесью словацкого. Или что-то в том же роде. Но уж точно не болгарский, не польский и не чешский, кои мне доводилось слышать не раз. Знакомые словечки всё-таки проскакивали, но ручаться за их идентичность и правильность понимания было бы глупо. И я порадовался, что ко мне вообще не обращаются. Иначе пришлось бы притворяться глухим.
Да и шум стоял знатный, три рояля продолжали звучать по максимуму, народ орал, что-то подпевал и четвёрка старалась этот гам перекрикивать. Скорее всего, их беседа перешла в спор, а то и в обвинения. Причём чаще всего упоминалось имя Даньё, и звучало слово «гневати». Минут за пять спор перешёл в ругань, хоть при этом и косились на меня, а потом вся компания, после особо запальчивого спича со стороны дамы, разобиделась друг на друга, отвернулась в разные стороны с надутыми физиономиями и замолкла. Только потягивала напитки из своих бутылок.
Но сторон-то мало! Вот один из парней, лет двадцати на вид, никуда и смотреть-то не мог, как только на меня. А поговорить ему и высказаться ой, как хотелось. Пару раз он уже и рот открывал, порываясь со мной заговорить, но каждый раз, напрягшись в сомнении, сдерживался. Скорее всего, мой вид его удивлял, и тот факт, что я ничего не пью и не ем.
Свою синюю, пузатую бутылку примерно литрового объёма он допил и, собравшись заказывать новую, оглянулся на компанию. А та, молча встала, демонстративно подхватила свои вещи и двинулась к одной из дальних дверей. Парень им выкрикнул вслед несколько явно нелицеприятных словечек и вновь развернулся ко мне со словами:
– Визи, шо колни?! Стунтроты!
Как на такое следовало отреагировать? Вдруг это слово-восклицание «стунтроты» делится на два «стунтро ты» и обозначает «козёл ты!»? А первое предложение обозначает: «Баран! Чего молчишь?!» Хреново жить без словаря! Но к тому моменту я уже и ауры навострился над местными людьми различать, кои оказались сходны с нашими. И с близкого расстояния не замечал в мой адрес агрессии. Да и в огромных глазах моего первого собеседника в этом мире отражались все его эмоции, как мне показалось. Поэтому я лишь несколько раз скорбно кивнул, догадавшись, что парень возмущается некрасивым поведением своих друзей.
Но уж следующее обращение оказалось более чем понятным:
– Чи не пиеш? – ещё и удар ногтём при этом последовал по пустой бутылке.
Я скривился в сомнении и пожал плечами. Мол, не знаю, как и поступить. И реакция последовала ну очень доброжелательная: парень вскинул руку и что-то крикнул в сторону глянувшего на него официанта. Через минуту нам принесли две бутылки, а я успел рассмотреть серебристую монету, которую разносчик ловко смахнул со стола. Вторая бутылка была щедрым жестом подвинута в мою сторону:
– Позёрны! – что я перевёл как «угощаю!» И не стал отказываться. Тем более что успел давно подсмотреть, как за соседними столиками бутылками гремят друг о друга в некоем подобии тостов. И восклицание, звучащее при этом, хорошо расслышал, не сомневаясь в его сути. Так что и сам сумел сказать в ответ:
– Здраве! – после чего наконец попробовал предложенный напиток. Пиво! Вкуснейшее! Причём такое тягучее, со сметанным привкусом, не горькое и пенистое. Меня только напрягало возможное продолжение беседы. Тем более что парень даже пригнулся ко мне, пытаясь лучше рассмотреть мою одежду. Особенно его заинтересовали мои эполеты атрегута, пусть они и потеряли свою первичную белизну и после купания в чёрном отработанном масле выглядели как комки грязной пакли.
Но начал он с представления себя, родимого:
– Леви! – при этом сжал левый кулак на уровне правого плеча. После чего уставился на меня. Предвидя подобное, я заранее уже имя себе придумал, как всегда в стиле исторических аналогий. Правда, сразу представиться Дракулой не решился, вначале огласил только созвучное имя:
– Драгош! – и так скромненько кулачком возле плеча отсемафорил.
Кажется, с именем угадал, хорошее досталось. Мой собеседник уважительно двинул бровями и продолжил завязавшуюся беседу:
– Озями верхи?
Как по мне, то наше оживлённое собеседование на том и закончилось. Но я постарался неопределённым мычанием, как бы переспросить. И парень произнёс громче и внятно:
– Озями слу́ жита? – и как прикажете иномирца понимать? По всем правилам следовало благодарно поклониться, да и сматываться отсюда. Но слово «слу́ жита», с ударением на первом слоге мне показалось созвучно понятию служба. И я решил рискнуть продолжить свою пантомиму, уже заготовив малый усыпляющий эрги’с.
Поэтому отрицательно мотнул головой, а указательным пальцем покрутил неопределённо в разные стороны. Мол, не столько служу, сколько… В общем, понимай как знаешь.
Меня поняли, скорее всего, неверно. Потому что в тоне у парня прорезался восторг, а громадные глаза стали ещё более выпуклыми:
– А верхви неземи слу́ жита? – пришлось на это скорбно скривиться и разразиться длинной речью, на привычном мне языке мира Трёх Щитов. Хотя мог и на современном русском, но как-то он показался слишком далёким от сербского (хотя с чего это я решил, что слышу сербский?):
– Честно говоря, братишка, я тебя только краешком понимаю. Потому как сам не местный и первый раз вообще в таком увеселительном заведении нахожусь. Но вот пиво у вас замечательное, спасибо, что угостил! Я, я, зер гут! Благодарствую! Здраве!
И соприкоснулся своей бутылкой с его, стараясь внимательней считывать эмоции. Недоверие, узнавание, радость, восхищение, уважение и громадное предвкушение. Если я, конечно, всё правильно понял.
– Кляви, верхви неземи! – теперь уже утвердительно воскликнул Леви. – Младе, Драгош, младе!
После чего повернулся к танцующей толпе, выискивая кого-то взглядом. А я еле сдерживался, чтобы не приголубить парня сонным эрги’сом. Пусть только крикнуть вздумает…
А он и крикнул, воспользовавшись паузой между мелодиями:
– Даньё! При́ ди аси! – повезло ему, что только одного позвал. Точнее не одного, а одну. Потому что к нам двинулась весьма симпатичная девица, изрядно взмокшая от интенсивных танцев. Шумно плюхнулась на свободный стул, игриво стрельнула в мою сторону глазками и потянулась за бутылкой ярко-зелёного цвета. Отпила несколько глотков и без всякого стеснения скинула промокший лифчик.
Я же попытался залить фривольные мысли пивом, не особо прислушиваясь, что там Леви объясняет ещё одной представительнице своей разбежавшейся компании. Только и расслышал те же непонятные слова: слу́ жита верхви неземи. Больше удивила реакция девушки на объяснения. Она тут же подхватила свой лифчик, и упрятала своё великолепие под кожаную броню. Причём не с испугом, а скорее с неким смущением. Однако у них тут и нравы!
Но ещё больше она меня ошарашила, когда, наклонившись ко мне, стала старательно выговаривать совершенно понятные мне слова:
– Брат утверждает, что ты служишь в надземных слоях и говоришь на древнем. Это правда? – говорила она тоже не совсем уж чётко, но зато почти идентично, как говорили в мире Трёх Щитов.
Так что я в ответ непроизвольно заулыбался, обрадовался и согласно закивал:
– Конечно, говорю! А почему такое недоверие?
– Леви очень любит разные шутки и розыгрыши…
– А-а! Ну тогда всё понятно! Да и сразу видно, что твой брат искренний весельчак и настоящий добряк.
Пока она переводила наш разговор своему родственнику, я лихорадочно размышлял: продолжить завязавшееся знакомство или немедленно отсюда спрыгнуть? Когда не понимаешь, да ещё в чужом, незнакомом мире – это очень плохо. Но ещё хуже, когда тебя начинают спрашивать конкретно, а тебе и ответить толком нечем. Потому что знаний о местном обществе – ноль. А отмолчаться, прикидываясь ну очень умным, вряд ли получится.
Обнадёживал лишь тот аспект, что оба уже пялились на меня с восторгом и с жуткой заинтересованностью. Так смотрят на заморскую Жар-птицу, готовую напророчить счастье и богатство. А то и перьями золотыми одарить. Или насчёт перьев, то они и сами собираются надёргать? Потому и в предвкушение радостное впали?
Сам же себя и одёрнул, укоряя:
«Не стоит сразу так плохо думать о милых и приятных людях. Тем более что ты не Жар-птица и перьев с тебя не надёргаешь!» – а вслух всё-таки решился надавить на девушку:
– Я тут в первый раз и совершенно ни с чем не знаком. Поэтому был бы признателен, если ты мне расскажешь о здешних традициях и привычках.
– О! С удовольствием! – ещё радушнее заулыбалась Даньё и зачастила словами как из пулемёта. Мне же оставалось только мотать на ус, догадываться о недосказанном и наводящими вопросами подталкивать своего информатора в нужное русло.
Процесс знакомства с новым миром пошёл семимильными шагами.

Глава 6
Неуместная помощь

Отговорить Марию попробовали и Катерина с Апашей, им тоже обломилось. И они тоже на ответные грубости нарвались. Причём главнокомандующий после этого замолкла и только хмуро поглядывала на императрицу. Словно прикидывала, как её сподручнее схватить, связать и надолго усыпить.
Тогда как принцесса перешла на крик:
– Что ты себе позволяешь? Ради кого ты идёшь на такой риск?!
– Риска нет, я теперь Светозарная, – спокойно отвечала Мария. – И если человек, подаривший нам пояса с груанами в беде, я его обязана выручить. Больше некому.
– Но ты отвечаешь за всю империю! Без тебя она падёт!
– Уже не упадёт. И сами справитесь.
– Ты захлебнёшься!..
– Вуаль не допустит, я пробовала в бассейне.
– И ты не знаешь всех остальных своих возможностей! Этот Платон так нас ничему толком и не обучил! – не унималась Катерина. Но что ей ответила её сестра:
– Бесполезно ты надрываешься. Я ей то же самое выкрикивала: как с гуся вода. Лучше давайте подумаем, что делать будем, если Машка не вернётся через час?
Собирающаяся императрица гневно взглянула на принцессу:
– Не надо ничего думать! Просто выполняйте оставленные вам инструкции. Если и вы ещё застрянете в чужом мире, то империя точно рухнет. Хоть кого-то из вас троих не станет, и все наши завоевания пойдут прахом. А меня не надо больше останавливать, я уже всё решила.
И продолжила укладывать разную нужную мелочь в рюкзачок. Двойняшки и Грозовая смотрели на неё оценивающе, но попыток атаковать и вязать не предпринимали. Если бы она хоть оставалась прежней, они бы наверняка попытались. А так, поди, справься со Светозарной! Пусть даже обе принцессы тоже прошли инициацию и стали почти бессмертными.
Неожиданно Вера предложила:
– Маш, ты ведь понимаешь, что для империи ты важнее. Поэтому давай я пойду, а?
– С какой это стати? – взъелась на неё лидер их трио. – Кто он тебе такой? Ты что, с ним спала или собираешься?
– А-а-а, вон оно что… Ты в него втрескалась? – перешла на язвительный тон принцесса. – Тогда почему спектакли глупые разыгрываешь? И зачем нам обещание по поводу Бориса давала?
– Обещание я выполню! Сколько можно повторять? А всё остальное…
– Ну да, ну да! Помним! Всё остальное: для розыгрыша, после которого мы обхохочемся. Не пора ли становиться серьёзной, ваше величество?
Уже собранная, переодевшаяся Мария умостилась на стул и перешла на самый ласковый и мирный тон:
– Присядем на дорожку… Девочки, тётя, не переживайте, со мной ничего не случится. Вы ведь верите моей интуиции? И она меня никогда не подводила. Просто я уверена, что мне надо наведаться в тот мир и помочь Платону. У меня какая-то навязчивая идея: что Платон бултыхается в громадном резервуаре, а зацепиться за виднеющийся вверху люк – нечем. Ну а вдвоём мы с ним из любой ловушки выберемся.
После чего решительно встала и принялась на себя навешивать некое подобие разгрузки, рюкзак, верёвки к поясу, подсумки с болтами. В руки взяла арбалет, да и двинулась к порталу. А так как экипировка происходила в помещениях верхнего этажа, то и далеко идти не пришлось. Приблизилась к дырке в полу и стала в неё спускаться по небольшой лесенке.
В нижнем, недавно очищенном от грязного масла помещении никого не было, хотя далеко никого от данного места не отсылали. Предвидели, что после перехода на выступ хлынет очередная тонна гадкой субстанции, которую придётся спешно вычерпывать.
Так что провожали императрицу в путь три самых близких человека. Молча провожали. Да и чего пустословить, когда всё давно сказано?
Они же и наблюдали пристально за шагом Марии в пустоту. Вот она глянула наверх, ободряюще улыбнулась остающимся и шагнула вперёд. Страховочных верёвок не цепляли, зато внизу подтащили кровать и на неё из соседних апартаментов снесли три матраса. Итого – уже метр от пола получался. Так что теперь даже самое неудобное падение с высоты в три метра не приведёт к травме или переломам у императрицы. Да плюс её условное бессмертие.
Но никто не упал. Шагнула и… исчезла.
Напряжение ещё с минуту довлело среди троицы. Гулкое молчание оборвал голос Веры:
– А ведь ничего не выплеснулось на втором переходе!
– Почему? – забеспокоилась Катя. – Она попала в другое место?
– Вряд ли, – рассуждала её сестра. – Контрфорс – стрелка, значит, портал в одно и то же место. Скорее всего, это Когуярский уже и сам на месте справился с неприятностями. С его силой и таранными ударами он легко мог разнести хоть сотню резервуаров любой прочности.
– Но при этом мог повредить и сам портал.
– Если не решил уйти навсегда, то не повредил…
Апаша Грозовая, видя, что торчать на месте нет смысла, а дел по горло, заявила принцессам:
– Ладно, раз ничего не хлынуло, то я побегу. Вы уж тут сами…
Принцессы тут же подскочили к тёте и чмокнули её в щёки с двух сторон:
– Что бы мы без тебя делали! – воскликнула одна. А вторая ей поддакивала:
– Спасибо, что нас выручаешь!
Но как только главнокомандующий армиями империи ушла, Катенька в сомнении продолжила прерванный разговор:
– А если экселенс решил уйти?
– Нет! – уверенно заявила Вера. – Такой, как он, просто так не уходит, хлопая дверью. Тем более что он и не хлопнул ещё. У него тут осталось очень много интересного и многообещающего.
Сестра сразу догадалась о глубинной сути сказанного:
– Всё-таки думаешь его соблазнить? Машка тебя убьёт.
– Ничего она со мной не сделает, потому что я верю, данное обещание выполнит. И как только явится наш Боренька – она будет с ним. Вот тогда я Платона и заберу под своё крылышко. Я ведь свободна от всяких обязательств, в отличие от тебя.
В ответных словах сестры послышалась явная досада:
– Ничего, вскоре и тебе какого-нибудь принца подыщем! Благо империи – превыше всего!
Тогда как попавшая в мир Молота императрица продолжала с недоумением озираться по сторонам. Настолько отличного ночного зрения, как у Платона, она не имела, но всё равно могла осмотреться и без имеющегося у него трего, или созданного «зырника», как его называли эйтраны.
Ну и старалась не двигаться, чтобы не поскользнуться. Кажется, обувь оставалась сухой и не испачканной благодаря вуали, но стояла она по лодыжку в густом, чёрном холодце, напоминающем густую смазку. Эта смазка устилала всё дно здоровенной чаши, скорее всего, металлического происхождения. За спиной у спасительницы – канал в два метра шириной и около полутора глубиной. Через несколько метров чуть в сторону этот канал прерывается дырой с рваными краями. Через дыру просматривается нечто в виде трюма с массивным куском толстенной трубы. Всё вокруг залито чёрной грязью. И несомненный вывод прост, как инфузория-туфелька: некто повредил днище данного резервуара, вся негодная субстанция слилась вниз, и теперь здесь нет ничего опасного для жизни.
Мария аккуратно развернулась на сто восемьдесят градусов, продолжая анализ окружающей обстановки. Верх и две стороны громадного зала утыканы диковинными механическими устройствами. Замершими, скорее всего, недавно. Потому что сверху порой капает масло и воняет палёным, перегретым железом. Да и со стен продолжают сочиться ручейки чернеющего масла.
В одной из стен виден круглый пролом, скорее всего, тоже свежий. И кто его сделал, нетрудно догадаться с одного раза. Потому что прежний уровень резервуара отчётливо виден как раз по стенам метра четыре по центру, а потом столько же свободного пространства до пролома. Видимо, экселенс всплыл и вначале попытался раскурочить стену.
Дальнейшие его действия тоже читались, как по раскрытой книге. Ударами своей уникальной силы, стал дырявить днище резервуара. То ли намеренно, то ли случайно оборвал крепления подводной трубы, которая служила для стока. Вот вся масса стоящей здесь субстанции и хлынула вниз. Что при этом сам ходок между мирами сделал? Да ничего он не смог сделать: летать-то он вроде не умеет! Вот его и засосало куда-то вниз. А раз до сих пор он не вернулся и следов его в оставшемся мазуте не видно, значит, где-то там внизу бултыхается.
Или лежит где-нибудь без сознания…
Последнее предположение заставило Марию тяжело вздохнуть и отбросить мысли о немедленном возвращении домой. Вначале прикрепила арбалет у себя на спине. Затем прошла чуть в сторону и, морщась от брезгливости, зацепила крюк за удобный выступ в противном мазуте. Отрезала в нужном месте верёвку, и конец закинула на плечо, стараясь его не пачкать раньше времени. Просто взять и прыгнуть вниз, не рисковала. По логике, вроде для Светозарной легко, но навыки на подобные трюки ещё не наработаны. Да и ушибы вполне возможны, скользко ведь. Оставшуюся бухту опять прицепила к поясу. Не ровён час и далее пригодится.
Поражала безлюдность, мрачность и гнетущая тишина вокруг. Если всё здесь создано разумными и ещё недавно работало, то почему никто не спешит устранять аварию? Где ремонтники, где паникующие трюмные? Почему не гудят сигналы тревоги и не мигает аварийное освещение?
Или осатаневший от злобы экселенс не только ловушку разнёс, но и всю энергоподачу на предприятие или завод уничтожил? А потом и работников разогнал в гневе и теперь за ними где-то там, в темноте гоняется?
Но раз вокруг темно и безлюдно, то у Ивлаевой прорезалось желание говорить вслух. Когда сама с собой разговариваешь, свой голос успокаивает и не так страшно:
– Верёвка, конечно, на выброс… А мазут явно крайне ядовитый, раз вуаль не даёт ему соприкасаться даже с моей одеждой… Только бы рюкзак не испачкать! Хорошо хоть дыра здоровенная получилась. Тут уже мой любовничек постарался, от души приложился…
Она довольно ловко спустилась вниз, перед тем с удовлетворением обратив внимание, что её следы в густом мазуте оплыли и со стороны трудно разобрать, что это за углубления. Да и внизу, в широченном коридоре, жижи оказалось по щиколотку, так что следов не будет. А верёвка…
Свисающий конец верёвки землянка просто забросила чуть в сторону, за покорёженную трубу. Не будет сразу заметно ни сверху, ни с данного места. Перестраховка на всякий случай: вдруг возвращаться придётся бегом, и подручные средства ой как пригодятся?
Далее прошлёпала по длинному коридору, прикидывая, куда волна грязи могла пронести болтающегося в защитном шаре человека. Как ни странно, пути по скользким лестницам и тоннелям вели только вниз.
Вот Мария туда и поспешила. Но не прошла и нескольких уровней, как где-то наверху протяжно заныла сирена. На что ничего не оставалось, как фыркнуть:
– Неужели только сейчас проснулись? Работнички! – и двинуться на дальнейшие поиски своего фаворита.

Глава 7
Что такое казино?.

Тогда как я, даже не догадываясь о начавшихся поисках меня любимого, потягивал пиво и впитывал информацию. Девушка, прекрасно знающая язык древних, на котором общались лишь некоторые (какие именно – понять было сложно) обитатели данного мира, гнала на меня волну информации лучше, чем несколько экскурсоводов, собранных на одном квадратном метре. Хотя и рассказывала только о мире, или, точнее говоря, о стране чонризов. А к чонризам относились, как я понял, как раз вот такие люди с большими глазами, проживающие на огромных глубинах в недрах планеты.
Об остальных народностях мне не говорилось, но косвенные ссылки делались постоянно в виде таких фраз:
«Ну, вам-то сверху хорошо видно, как оснаги живут». «Оснаги и рады бы без нас обойтись, но куда они денутся!»
Или: «Небесники в наших глубинах – вообще редчайшие гости!»
Из чего становилось понятным, что некие оснаги – это обитатели поверхности и уровней возле самой поверхности. Потому что именно они обеспечивали цивилизацию основным валом продуктов. К небесникам отнесли меня, но чем я могу заниматься и где конкретно проживать, уточнять не решился. Сразу поймут, что я не того поля ягода. Но догадывался, что мой народ живёт либо высоко в горах, либо вообще по атмосфере путешествует на каких-то воздушных шариках.
Ещё по моему поводу удивились, почему я прячу глаза под очками, и как вообще я в этой темени что-то вижу. Отделался фразой, что не люблю выделяться среди остальных людей. После чего Даньё с удовлетворением констатировала:
– Я так и знала, что небесники простые, нормальные ребята и не любят кичиться перед нами своей формой и знаками различия. Это хитрые оснаги их заставляют наряжаться при визите к нам в щеголеватые мундиры и обвешиваться парадным оружием. Правда?
– Ну да, – пришлось мне кивнуть в ответ. – Я потому и постарался одеться как можно проще. Кстати, расскажи историю своего народа, как вы её знаете. А то у нас многие говорят не пойми что, оснаги – ещё больше пытаются запутать, а мне интересно услышать из первых уст.
Тщательно прислушивающийся к нам Леви, понимавший древний, как я язык чонризов, потребовал перевода. А когда осознал, о чём речь, начал возражать:
– История – это долго, да и тишины требует. Или ты хочешь здесь потанцевать?
– Нет, я только посмотреть зашёл.
– Тогда давай уровнем ниже спустимся. Там хоть и дороже, зато и пища поприличнее, и можно сесть в удобной кабинке.
Вспомнив о материальном, я начал зондировать почву об ответном угощении:
– Я так толком и не понял, чем у вас тут расплачиваются? И подойдут ли для этого мои золотые монеты?
– Золото? – скривилась девушка с недоверием. – Смотря какое…
Достав одну монету, я показал своим новым знакомым. Парень замычал с восторгом, но на зуб пробовать не стал, а вынул из кармана плоскую коробочку и водрузил монету сверху. Потом убрал и считал результаты анализа. Затем зацокал языком в восторге и попытался меня остановить от таких трат:
– А не жалко? Она ведь ещё и явно коллекционная? – на что я только хмыкнул, припоминая одно из первых, услышанных от него слов:
– Позёрны! – да и что мне, жалко одной монеты для угощения приятных знакомых?
– Тогда, – торжественно начал Леви, переглядываясь с сестрой. – За такие средства мы можем даже в казино спуститься и там поужинать. Ещё и средства на «проиграть» останутся!
Это уже чуть позже мне его сестра перевела, а вначале она бурно возмутилась:
– Ты что?! В таком виде?! – понятно, женщина.
– Ничего, ты у нас девка шустрая, за пять минут переоденешься! – заверил он. – Ну а мне и три минуты хватит. Переводи и пошли!
Мне долго втолковывать не пришлось. Как и местные, слово, обозначающее казино, я просёк довольно быстро. Поэтому интенсивно закивал, соглашаясь на что угодно и готовый подождать, сколько надо. Тем более что Леви уже на ходу добавил:
– Если повезёт, то мы на главной улице ещё и монету выгодно обменяем у нумизматов. Она у них раза в полтора, если не в два больше потянет по номиналу.
Двинулись мы на выход к иным дверям, а когда я недоумённо ткнул на те, через которые сам пришёл, Даньё презрительно фыркнула:
– Да там переходы для чернорабочих самого нижнего статуса.
– А они что, не люди? – спросил я многозначительно. И заметил, как она сильно смутилась при ответе:
– Да нет, все мы одинаковые… Только там жутко грязно, годами туда никто не заглядывает, ну и поговаривают, что гоягры туда время от времени прорываются из преисподни.
– Гоягры? – кто они такие, спрашивать было не с руки. Вдруг о них даже дети трёхлетние небесников знают? Поэтому лишь заверил: – Не видел я там никого.
Девчонка меня зауважала, да и брат, когда понял, о чём речь идёт и где я успел прогуляться, завистливо протянул:
– Ну да, у вас ведь с детства магию преподают!
Слова «магия» не было даже в лексиконе небесников. Оно звучало одинаково, как и у чонризов: «вьедо́ мство». Но я как-то больше по наитию догадался, сходно с «ведьмачеством». Видимо, те самые «вьедо́ маки» могли и без стального оружия любого гоягра уничтожить.
Мысль, конечно, у меня мелькнула: «А кто передо мной дверью с голыми красотками воспользовался?» Но тут же вспомнил, что видел отпечатки сапог, а не лап, значит, всё в порядке.
Да и новые впечатления меня отвлекли. Иной выход оказался воистину парадным, хотя и не единственным. Освещения и там практически не было, но вниз вёл эскалатор, не хуже, чем в Московском метрополитене. А двумя уровнями ниже мы попали в жилую зону, где и обитала семья моих новых знакомых. Причём сама зона отдалённо мне напомнила подземный город мира Набатной Любви. Только там здания по бокам улицы достигали пяти, а то и семи этажей, а здесь имелось всего лишь два. Ну и не было зелёных насаждений, да царила полная темень. Экономия? Привычка? Или традиция?
Не терпелось послушать местную историю и понять, кто именно и для какой цели вывел новый тип людей, живущих на глубинах, как кроты? Насильственно так получилось или случайно? Лично себя здесь проживающим, я и представить не мог. Быстро бы загнулся от тоски и клаустрофобии. На Дне хоть масштабы были не в пример гигантские, своды пещер за полусотней метров терялись. А здесь?.. Только в картере Полигона ощущался размах.
К себе домой мои экскурсоводы не пригласили. Смущающаяся Деньё попросила подождать на «улице», добавив, что у них беспорядок. Но вернутся они быстро…
Увы, в пять минут они не уложились, но и я вроде четверть часа провёл с пользой. Рассматривал местную резьбу по камню, да на редких прохожих глазел. Лишний раз убедился, что разброс в одежде страшный и никого мой вид совершенно не интересует. Ну, разве что понимали, что на мне некая форма. Напоследок прошла парочка, лет тридцати на вид, и немало удивившая меня своим разговором. Они говорили громко на древнем, будучи уверены, что их никто не понимает:
– Мне уже надоел твой приятель, – капризничала она. – Он совершенно зациклился на одних и тех же позах. Пора его менять, как партнёра.
– Мало ли что тебе надоело! – ворчал мужчина в ответ. – Мне твои подруги тоже не нравятся, но я ведь помалкиваю. Тогда как мою подругу детства ты не хочешь брать на развлечения…
– Ещё чего! Она всегда мне не нравилась и всегда хотела разбить нашу семью!..
Вот тогда я и понял, что нравы у чонризов о-го-го какие простые. И с недовольством ушедшая компания из-за нашего столика вполне могла злиться на Даньё по причине её капризов и неудовлетворённости интимного плана. Да и подозрения возникли: на самом ли деле мои новые знакомые брат и сестра?
Глубже копать не стал, потому что особой разницы лично для себя не чувствовал. Побываю в казино, присмотрюсь там, послушаю истории подземного народа и домой отправлюсь. Нечего во время войны со зроаками по иным мирам разгуливать. Всё-таки с должности атрегута-коменданта меня пока никто не освобождал. Да и на Машку я, к огромному собственному удивлению, как-то обиды не ощущал. Недовольство чувствовал в душе, злость какую-то странную, а вот обиды больше не было. Потому, наверное, и домой потянуло, что мысль подспудная возникла:
«Вот бы кому-нибудь рассказать о мире Молота! А потом и вместе сюда попутешествовать – естественно, что лучшими попутчиками мне сразу показались подруги Ивлаевы, ныне свет присно Герчери. – С кем ещё отправляться в путь, как не с ними? Кому ещё доверять?.. Кстати, как бы так выведать правильно название здешнего мира? Да выведать мифы про путешественников из иных миров? Не может быть, чтобы о них ничего не знали, если тот же картер гигантского Полигона-завода строился одновременно с закладкой в него портала для перемещения».
А там и парочка моих новых знакомых появилась, резко преобразившаяся и похорошевшая до неузнаваемости. Девица поражала длинным платьем светлых тонов до самых щиколоток и туфлями на высоком каблуке. С украшениями у неё было скромно: небольшие серьги со стекляшками и незатейливая брошка на груди.
Парень приоделся в зелёные брюки, синий вельветовый пиджак на жёлтую рубашку и в разноцветные туфли. Насколько я понял, у нас на Земле подобные сочетания только-только в моду стали входить, а здесь, похоже, Леви одежда эта досталась от старшего брата или папеньки. Заметно было, что не новое. Но всё равно: кроты кротами, а яркие ткани носили в этой тьме с удовольствием.
Само собой, что я не пожалел комплиментов для похорошевшей резко девушки и пожалел, что рядом с ней буду теряться.
– Ну и зря так думаешь, – не согласилась она. – В нашем казино любая униформа пользуется уважением. А про меня лучше помалкивай и не смущай раньше времени. Вот увидишь, в чём там разные дивы хаживают. Не хуже, чем наземная элита оснагов, выглядят.
– Ничего, я больше скромность ценю и внутреннее содержание, – не поленился я успокоить красотку.
До следующего эскалатора было рукой подать, а там и двумя уровнями ниже очутились. Вот там оказался центр здешней цивилизации! Этакий проспект, «освещённый» чуть ли не ярче, чем помещение в дискотеке. Так что тут почти все поголовно ходили в очках. И если отбросить некие, чисто местные детали и несуразности, легко представлялся какой-нибудь проспект крупного земного города. Все куда-то торопятся, все что-то покупают, все несут яркие, красочные пакеты с покупками.
При этом моя экскурсовод старательно начала рассказывать историю своего народа. И отходящий в сторону Леви нисколько этому процессу не мешал. Он сам отправился продавать монету, убедив меня, что если во мне опознают чужака, то ни за что не дадут нормальную цену. А когда вернулся, то, протягивая мне упругий рулончик с местными банкнотами, похвастался:
– В полтора раза дороже пошло, чем если бы у нас приняли в казино по весу золота. Праздник!
Ну да, на свою долю веселья он заработал честно. Тогда как Даньё не только хорошо рассказывала, но и весьма душевно прижималась к моему локтю своей шикарной грудью. Может, здесь так намекают парням о том, что те нравятся? И даже такие, как я, без бровей, бороды и бакенбардов? А если я сниму кепи и покажу свою исполосованную шрамами лысину?
На всякий случай я уточнил:
– А в вашем казино не заставляют снимать головные уборы?
– Нет! Наоборот, некоторые надевают кепи с большим козырьком, а дамы – шляпки с вуалью. При игре в азартные игры это значительно помогает скрывать эмоции.
И тут же продолжила своё прерванное повествование, которое закончила только во время нашего застолья. Так что довольно скоро о народности чонризы я знал достаточно много, чтобы прослыть знатоком среди оснагов и небесников.
Здешнее казино оказалось не чета залу для дискотеки. Пожалуй, побольше, чем картер Полигона. Причём малые кабинки ресторана и большие помещения располагались в два этажа по кругу, над главным игровым залом. То есть кто не играл, тот имел великолепную возможность наблюдать за играющими посетителями. Заказ блюд я полностью возложил на моих друзей, сразу предупредив, чтобы на меня взяли такое количество еды, которой наелось бы пять человек.
В итоге наше пиршество и общение растянулись часа на полтора. Я-то ел, а мои сотрапезники наелись гораздо быстрее и по очереди просвещали меня как по истории, так и по правилам здешних игр. Даньё была здесь второй раз в жизни, Леви – раз пятнадцатый. Так что все правила и многие тонкости игры он знал. А к моменту, когда наступает желание малость пошалить, уже и я был в курсе, что да как. И азарт разгорелся нешуточный, потому что я тотчас сообразил, как со своими умениями можно объегорить здешних воротил развлекательного бизнеса.
Следовало только уточнить один момент:
– А как тут вообще партнёры играют, честно? Не применяют какой-нибудь запрещённой магии?
– Да что ты! – фыркнула девушка даже с некоторым возмущением. – Весь комплекс казино накрыт специальным полем, которое блокирует применение не только вьедо́ мства, но и существующих паранормальных возможностей любого человека.
Так я и поверил! Конечно, чтобы посетители не зверствовали, организаторы все меры противодействия предпримут. Зато сами, насколько я знал хитрецов Земли, чего только не измыслят, чтобы ободрать бедного работягу-миллионера. Хватает нажиться и на простой статистике и логике выигрышей, но частенько и некие фокусы устраивают.
Для себя я решил: если тут всё честно, то и я не буду экспроприацией заниматься. Но если тут чудят, то и у меня будут руки развязаны для развлечений.
Но для начала опробовал свои силы: лёгким отголоском таранного удара попробовал чуть сдвинуть стул, стоящий у стены возле входа в нашу кабинку. Бедный предмет мебели так хряснулся о стену, что чуть не развалился. Брат с сестрой дёрнулись на звук, но я только рукой махнул:
– Сквозняком дверь захлопнуло.
В то же время ругал себя за неумение дозировать собственные силы. Но объяснение прошло, мы завершили ужин как ни в чём не бывало, расплатились и отправились в игровой зал. На все съеденные нами деликатесы ушла всего треть суммы, так что оставшегося должно хватить. Тем более что тут акулы игрового бизнеса не додумались до фишек, и любая игра велась на здешние деньги.
Вначале мы договорились просто походить между столами, присмотреться, так сказать, уточнить, оценить свои шансы. А уже потом я пообещал выделить средства для ловли удачи. Хотя Даньё сразу заявила:
– Всё равно я буду играть только в «водянку».
Рулетку (в понимании землян) в данном мире изобрести никто не додумался. Зато имелась игра весьма похожая и не менее азартная. Этакая наклонная стена с торчащими на ней штырями да с льющейся по ней равномерным слоем воды. От неё и название. По верхней грани плиты двигается вправо-влево бегунок с шариком из упругого каучука. В какой-либо из моментов, но не более минуты с момента объявления «Ставки сделаны», дёргается шнурок, бегунок опрокидывается, шарик вываливается и проделывает сложный путь между штырьков, отклоняясь в любую из сторон. А внизу лунки в шахматном порядке с номерами от ноля, двойного ноля – до тридцати шести, вразброс.
И вот с этого момента, с цифр, и начиналось полное сходство с рулеткой. Та же таблица, те же ставки, тот же ноль (и два ноля) – в пользу заведения. Ну, разве что не крупье дёргает за шнурок, а тот, кто сделал бо́ льшую ставку. Если таковых двое, то соблюдается некая очерёдность именно между ними. Хороший ход для особо азартных, уверенных, что именно у них лёгкая рука и им обязательно повезёт после своевременного рывка. Но тут уж, как говорится, блажен кто верует. Тем более что лунки с нолями расположены практически по краям узкого лотка.
Шансы вроде как именно там более высоки для выигрыша, но разве будет подобное заведение в проигрыше? Сомневаюсь.
Чтобы ставки не путались и не возникало споров, играющий выбирает себе стаканчик любой расцветки, идущий в комплекте с бляхой-блюдцем величиной с ладонь. Можно на грудь блюдце подвесить, к поясу прикрепить или в руке держать. Но цветовая гамма и разные геометрические рисунки стакана и бляхи идентичны. Крупье только тем и занимается, что вытряхивает проигравшие ставки и выдаёт выигрыши счастливчикам.
Просто, весело, азартно… хоть и сыро.
Но никто не возмущается, все в ожидании удачи нервно прикладываются к бутылкам, порой посмеиваясь над друзьями или приятелями. Что мне понравилось, в данном месте пьяных не заметил, как и того, чтобы кого-то выводили под локотки на «свежий» воздух. То ли умеют пить, то ли в большинстве пьют только освежающие напитки.
Ну и два слова об остальных играх: кости, покер (точнее его разновидность), ещё несколько карточных игр и масса игровых автоматов по всему периметру зала и прилагаемых к нему галереях.
А вот «водянки» в зале имелось две. Одна – для мелких ставок, скорее для развлекающихся посетителей, дающая прочувствовать вкус удачи. Присматриваясь к ней, я ничего подозрительного не рассмотрел, игрушка для взрослых, да и только.
Вторая – с минимальной ставкой, в пять раз превышающей лимит «развлекалочки». Там уже собирались местные богатеи, так называемые сливки общества, бравирующие своими ставками друг перед дружкой, и завистливо на них пялящимися зрителями. Они и в самом деле поражали своей одеждой, настоящими бриллиантами и украшениями из золота. По логике, нам туда и соваться не следовало, но…
Вот там уже точно я рассмотрел откровенное мошенничество устроителей казино. Во внутренностях плиты прогуливалось нечто святящееся для моего взора, и каучуковый шарик послушно падал не хаотично в лунки с нолями, а именно на нужную цифру выпадал, которая оказывалась свободна от главных ставок. Ну а за сектор, цвет, чёт-нечет или колонну – много денег казино не проиграет. Тем более что остальные ставки перекрывали все затраты и риски.
Конечно, иногда выигрыши случались, два раза довольно крупные я рассмотрел, но давали их, проводя строгий психологический отбор. То есть тем болезненно азартным людям, которые теперь уж точно не уйдут, пока последние трусы не проиграют. Понятно, что одежду не принимали, а вот ценности в кассе шли на ура по цене… простого лома. И здесь ловкачи прилично наживались.
А мне что, жалко? Неужели я не смогу доставить своим друзьям всплеск удовлетворения и радости благосостояния? Тем более за счёт жуликов? Всегда готов!
Только следовало вначале произвести должную подготовку приятелей, жёстко их проинструктировать и взять нужные клятвы. Вот мы и присели возле стойки бара, и я начал издалека, добавив в голос торжественности:
– Чувствую разливаемое в воздухе блаженство и грядущие выигрыши!..
– Не для нас! – тут же скептически скривилась Даньё. – Так что лучше пошли отсюда, целее деньги останутся.
Леви нас не понял, но уже досадовал и расстраивался, догадываясь, о чём идёт речь. Поэтому мне следовало должным образом уговорить только девушку:
– Я вам теперь могу признаться в том, что у меня получалось из магии.
– Ну не здесь же ты нам станешь демонстрировать свои способности?
– Именно здесь! Потому что они касаются совершенно иной сферы единения с потусторонним, – заливал я таинственным шёпотом.
– А именно? – показала красавица свою заинтересованность.
– У меня порой случаются откровения будущего… И в данный момент я вижу, как ты, Даньё, можешь выиграть солидную сумму.
Она с сарказмом зафыркала, но перевела всё дословно брату. И тот проявил больше практической смекалки:
– Что надо сделать для такого выигрыша?
Ну я и объяснил. Напоследок строго предупредил, что всё действо ограничено по времени и по конечному итогу. Поэтому взял с обоих клятву, что как только я подам сигнал, они забирают последний выигрыш и немедленно уходят домой. Я же останусь, чтобы проследить за дальнейшими событиями, и подойду часика через полтора.
Родственнички между собой переглянулись с совершенно разными эмоциями и согласились. С того момента операция перешла в решающую фазу.

Глава 8
Экспроприация для бедных

Половину денег я выделил Даньё и отправил к водянке с малыми ставками:
– Начинай помаленьку разогреваться! – а вот её брата придержал, постаравшись ему вбить самую главную мысль теми словами, что запомнил: – Что бы ни случилось, как бы она ни выигрывала, после моего сигнала уводишь её отсюда! Понял?
Парень понял отлично, так что мои попытки менять слова и подставлять новые только вызвали у него усмешку. Ещё и по спине меня успокаивающе похлопал: мол, всё под контролем. И мы двинулись на заработки.
Я сразу отошёл в сторонку: дескать, посторонний всем человек. А что пили-ели вместе, так мало ли какой собутыльник попался? Да и вряд ли тут всё так тщательно записывают видеокамеры. Некое их подобие я заметил лишь возле игровых мест, остальная массовка хозяев не интересовала.
Полчаса у нас ушло, чтобы Даньё вначале выиграла, потом проиграла половину, а затем два раза здорово поднялась, как бы угадав цифру. На самом деле это я направлял шарик куда следовало, не особо при этом напрягаясь и пользуясь тринитарными всплесками силы. Теми самыми, которыми меня когда-то давно обучил патриарх Ястреб Фрейни. Получалось изумительно, и никакие ограничения специального антимагического поля моим усилиям не мешали.
Тревога не поднималась, клерки не метались, крупье не нервничал. То есть хозяева пребывали в спокойствии и при уверенности в завтрашнем дне. Что и требовалось доказать!
Получив от меня кивок, Леви предложил сестре сыграть серьёзно, раз уж так везёт, и они поспешили ко второй «водянке». Но за несколько предшествующих минут я с нескольких попыток банально «убил» бегающее пятнышко света внутри плиты, и оно рассеялось. Тогда как игра продолжалась, словно ничего и не случилось. Ведь, даже играя честно, казино получит более пяти процентов выигрыша. Зачем отваживать клиентов, затевая сложный, скорее всего, продолжительный ремонт?
Вначале Даньё поставила половину всего своего выигрыша. Выиграла. Вроде ерунда, никто и внимания не обратил. Хотя уже мой золотой вернулся стократно. Затем ещё раз поставленная половина принесла нам более тысячи семисот золотых. Ну и после этого девушка поставила два раза весь свой банк. Первый раз – на колонну (дюжину), и деньги удвоились. А второй, воскликнув: «Всё на одну цифру!» – поставила свой стаканчик на цифру десять.
Её брат стал притворно ругаться, даже сумел покраснеть от злости, как бы опасаясь проиграть огромное, по их понятиям, состояние, но… Шарик опустился в нужную лунку. Хотя, попав туда, чуть не выскочил, одновременно с сердцем у меня из груди. Или я слишком азартный, или плохо себя контролирую. Но я радовался потом вместе со всеми, подпрыгивал и кричал нечто невразумительно-восторженное.
Пока отсчитывали выигрыш ошалевшей девице, пока толпа бурлила и восторгалась, я немного пришёл в себя и дал нужный сигнал Леви: «Отваливайте!» Он вроде собрался и действовал выше всяких похвал. Потому что сестра вдруг решила продолжить щипать с чужого стола, поддавшись на крики со всех сторон: «Тебе везёт!» «Играй дальше!» «Обанкроть казино!» «Ты выиграешь!»
По крайней мере, эти крики именно так переводились в моём сознании. И хорошо, что мой новый приятель не только уговоры применял. Он ещё и ущипнул пребольно сестру за задницу, потом за бок, а потом и на ногу наступил. Такой комплекс мер по удавлению жадности помог. Парочка довольно быстро собралась и поспешила к выходу.
И только после этого я запоздало задумался:
«Как здесь с криминогенной обстановкой? Не лучше ли было ребят подстраховать? Хотя бы домой провести? Тут ведь рядом…»
И провел, стараясь держаться вдалеке. «Счастливчиков» никто не зацепил, никто не попытался остановить, зато впереди меня двигался ну очень подозрительный тип, присматривавшийся, куда ребята отправятся. Возле их дома он вроде как прошёл мимо, но вдали развернулся и не спеша потопал обратно. Глаз он не спускал с выбранного дома.
«Ладно, в любом случае на штурм сейчас не пойдут, – решил я. – Только присматриваются. А позже и я подойду, поспрашиваю…»
Я вернулся в казино. Хотелось сыграть в местную разновидность покера (сдавали по шесть карт, играли без джокера), но понял, что это надолго. Поэтому немножко повеселился за довольно хитрым столом в кости. Бросать надо было не сразу на стол, в некую извивающуюся трубу. А уже потом кубики выпадали на зелёное сукно стола. Именно труба сводила на нет все возможные ухищрения соперников. Да и мои вначале. Но и я постарался, попросту удлинив частичку моей вуали, засунув её в трубу снизу, и начав нагло комбинировать нужные грани. Затем и полчаса не прошло, как я выиграл запланированные «сто монет» и с чувством выполненного долга отправился в гости.
При этом не поленился присмотреться, нет ли у меня кого на хвосте? Никого! Посчитали птичкой слишком низкого полёта, чтобы связываться. А вот у дома моих новых друзей к знакомому типу уже добавился второй подельник, и они о чём-то оживлённо переговаривались. Пока я настроил свой слух должным образом, первый тип куда-то умчался. Чем я и воспользовался, зная, что мог видеть меня и запомнить только он.
Ну и когда попал в дом, тотчас заметил не столько явную радость от выигрыша, как встревоженное состояние проживающего там семейства. Родители, две бабки с дедом, старшая сестра и младшие дети были мне представлены вполне весело, с шутками и прибаутками со стороны Даньё о жизни небесников. Но вот потом уединились мы в одной из комнат вчетвером, прихватив только главу семейства, и девушка стала переводить:
– Папа узнал того мужчину, который за нами следил…
– Работник казино? – сразу стал уточнять я.
– Нет. Некий Сизый. Он из числа очень плохих и тёмных личностей, которые занимаются грязными делами. Могут к нам всей шайкой попытаться вломиться, сумма-то огромная. Те ещё сволочи! Поговаривают, что они даже с гояграми связаны!
– А как это? – поразился я, будучи твёрдо уверенным, что названные твари – это обычные чудовища. Тем более что упоминалось место их рождения: преисподняя.
Оказалось, что мне про историю не всё было рассказано. Точнее говоря, моя экскурсовод посчитала, что уж такие вещи даже лунатик должен знать, не то что небесник. Вот она и возмутилась:
– Что тут непонятного?
Пришлось выкручиваться:
– Да я вообще о них мало слышал, а уж что там с ними и как… Тем более, у нас про них какие только сказки не рассказывают. Поди узнай истинную правду.
– Да про них все всё знают: покрывшиеся шерстью потомки оснагов. Видят хуже нас, зато слух идеальный. Живут на самых нижних уровнях, порой выносят к нам очень опасные вещи, оставшиеся от древних. Временами балуются похищениями наших девушек, могут и просто убить человека ради наживы. Поэтому по заброшенным коридорам и тоннелям никто уже давно не ходит малыми группами, опасно. И самое неприятное, что гоягры поддерживают отношения с некоторыми шайками, обмениваясь с ними: добыча из глубин – на продукты. Но всё это незаконно, и любой человек, увидевший гоягра, может его убить и получить премию от городского совета.
– Большую премию? – заинтересовался я. Названная сумма получалась в четверть моей монеты, служащей ориентиром в расчётах. Так что пришлось согласиться с очевидным: – Ха! Конечно, никто за такую мелочь корячиться не станет!
– То-то и оно…
– А нельзя местным властям пожаловаться? Или самим отпор тварям дать?
– Оружие в доме держать нельзя, – жаловалась обладательница крупного выигрыша. – Запрещено! Тогда как у Сизого и его подельников огнестрелы есть.
Ну да, миры разные, а порядки иногда схожи. И сами местные власти не шевелятся, и людям не дают толком устроить личную безопасность. И так живут, света белого не видя самым натуральным образом, так ещё уголовные элементы житья не дают.
– Что у вас тут с запасными выходами, – продолжил я расспросы. – Имеются?
– Есть, – тяжело вздохнул глава семейства. – Но один прямо на ту сторону улицы выводит, а второй, ведущий на верхний уровень, давно завален с той стороны. И расчистить нельзя, чужой подвал.
И на меня так требовательно уставился, пока дочь переводила. Мол, благодаря тебе мы теперь себе головы сушим. Раз уж дал каши, дай и ложку. Пошутить, что ли, над ними, предложить унести все деньги из дому?
Леви сам об этом заговорил, вспомнив, что мне не то чтобы доля полается, но всяко поделиться надо:
– Сколько тебе денег отсчитать за помощь и подсказки? – и щедро выдвинул фирменную сумку с банкнотами на центр стола. Видно было, что его отец и сестра окаменели от такого жеста, и я не мог удержаться от маленького наказания:
– Обычно небесникам за подобные предсказания отдают восемьдесят процентов всей добычи. – После чего сделал паузу, ожидая возмущённых возражений. Все трое сидели молча, скорбно свесив головы, но ни словом не прекословя. Это решило всё: – Но мне деньги не нужны, я и те оставлю, что сам в кости выиграл. А вот сумку… сумку показательно вынесу. Пусть за мной Сизый и его подельники увяжутся. Только как сделать, чтобы они поверили в вынос денег именно мной? Одной ведь сумки мало будет, а?
Даньё бросилась к окну, просматривая на улицу в щёлочку между плотных штор. Хотя меня это как раз больше всего и поражало в здешнем мире: сидим в полной темноте, на улице полный мрак, так ещё и за шторами надо прятаться? Вот же интересно люди живут!
– Их там уже четверо, – заявила обеспокоенная девушка и стала мне переводить предложения отца и брата.
Оказалось, что мои новые знакомые были не чужды театральному искусству, умели входить в роль и обладали весьма развитым воображением. Так что по истечении минут пятнадцати мы уже вышли на подмостки импровизированного театра. Да и заинтересованных зрителей к тому времени стало целых шесть голов.
Я выскочил на крыльцо, пытаясь резко закрыть за собой входную дверь. За мной – Леви, замахиваясь солидной дубинкой и выкрикивая:
– Отдай, это наши!
С моей стороны весьма резкий удар, со стороны кажущийся жутким апперкотом, и парень улетает обратно в дом. На самом деле мы там постелили матрас на пол, а я ударил очень мягоньким тараном. Изнутри вой плачущей Даньё:
– Сволочь, ты будешь за это проклят!.. Тебя сожрут твои гоягры! Чтоб ты издох!
Дальнейшие звуки я отсекаю закрытой дверью, перекидываю сумку из одной руки в другую и с независимым видом вливаюсь в жиденький поток прохожих. Нельзя сказать, что на меня не обратили внимания. Многие приостановились, пытаясь понять, в чём дело. Но ведь ни слова не было озвучено о деньгах, не раздалось «Держите грабителя!», и всё можно было списать на банальную семейную ссору. Меня, по крайней мере, убедили, что подобное тут случается и посторонние люди в такие ссоры не вмешиваются.
Спроси меня кто: «Что это тут творится?» – я бы ответил двумя заученными словами: «Невеста – дура!» и пошёл бы дальше.
Но меня никто ни о чём не спросил. На повороте я полуобернулся и сразу выцепил взглядом пятёрку упавших мне «на хвост» соискателей на приз. Один остался на всякий случай наблюдать за домом, но пятеро клюнули!
А я шёл себе преспокойно, по прекрасно запомненному маршруту и ни на что не обращал внимания. Прошёл через знакомую дискотеку, где уже играли тапёры лёгкую медленную музыку, и пары топтались, повиснув друг на дружке. Но открывая дверь, замешкался специально, словно не видя настигающих меня уголовников. И в комнате я их дождался, словно раздумывая, в какой пролёт лифта шагать.
А чего мне кого-то бояться? Пусть хоть в упор стреляют или ножами колют – мне не повредит. Зато я их сразу порешу на месте.
Удивительно, но никто меня вначале не трогал. И сумку из рук не пытались вырвать. Один вежливо так даже поинтересовался у меня:
– Тебе куда?
– Четыре уровня вверх, – буркнул я на древнем, шагая на платформу.
Трудно в такое поверить, но все пятеро уместились со мной рядышком, под комментарий всё того же ушлого, общительного типа:
– И нам туда же! О, как здорово совпало! – хотя, честно признаюсь, может, он что-то другое говорил? Но ни моё спокойствие, ни мой древний язык их ни капельки не насторожили. Скорее наоборот, они чуть ли не радовались, пока мы спускались. Словно идущая по следам лося медведица, заметившая, что лось идёт к её берлоге и собирается там укладываться спать.
И в малой комнатке они меня не тронули. Наоборот, кто-то метнулся вперёд, вежливо открывая памятную мне дверь с нарисованными на ней красотками. А я и спасибо не сказал, вышел, да и подался по остаткам чёрной жижи к нужному перекрёстку.
Вот там мне в спину и раздался залп из пистолетов. Что характерно, искр и пламени здешний порох не давал, и звука выстрелов не раздалось, только тихое шипение. А вот дыма в коридоре стало, как во время пожара. Но мне-то он не мешал развернуться и прицельно ударить по стройной шеренге подземных ковбоев разрывным эрги’сом.
Ну да, хватило одного. Хотя я не поленился вернуться и проверить, не нужно ли добивание. Пистолеты мне здешние понравились. Этакие массивные, тяжёлые, напоминающие парабеллумы времён революции столетней давности. Трофеи? Несомненные! Вот я и подобрал три, которые не слишком в мазуте испачкались. В сумку! Кстати пришлась. Да и патронов собрал килограмма три, пригодятся. Может быть…
После чего уже со спокойной совестью отправился домой.
Идти просто: маршрут проторенный потоком, не собьёшься. Откуда он пришёл – туда и я иду. Даже на следы в некоторых местах не обращал внимания. Местные разгильдяи здесь побывали, но никаких мер к зачистке так и не приняли. Ну и бог с ними! Мне же выгоднее такая расхлябанность. Главное, чтобы сейчас в картере Полигона толпы аварийщиков не копались да мне не мешали сей мрачный мир покинуть.
Но чем дальше я шёл, тем больше меня смущали не присущие покинутым местам звуки. В пределах видимости уже показалась перекошенная труба под днищем, когда я понял, что слышу изрядную ругань. Причём звуки неслись с лестницы, ведущей на верхний уровень.
Постоял, подумал, да и двинулся вверх. Мало ли что там за демонстрация? Наверняка о порче картера спорят, так прислушаюсь немного, да присмотрюсь, где они находятся. Потому что чувство ориентации у меня феноменальное, и подозрения некоторые закрались.
А потом и подтвердились! Больше десяти чонризов, в жёстких брезентовых робах стояли в коридоре, куда я выворотил иллюминатор наблюдения за масляным озером. Ор стоял такой, что мама моя родная! И без переводчицы становилось понятно: половина слов нецензурных. А вторая половина – попытка свалить вину друг на друга. Ибо некоторые словечки давали понять, что чёрную жижу следовало сменить давно. Труба стока забилась ещё раньше. А должные приборы контроля не работали со дня постройки этого механического чудовища.
К тому же кто это тут такое мог натворить? Кто теперь должен чинить иллюминатор? Каким чудом вырвало трубу? И кому надо за такой вандализм оторвать голову?
Может, ещё чего иное обсуждали, но это уже было выше всякого моего понимания. В общем, солидно так мужики ругались, обвиняли друг друга шикарно, чуть не дрались. Я бы, может, поучился языку, да некогда… И разнимать их не с руки. Поэтому я попросту усыпил драчунов. Всех. Пусть отдохнут, сил наберутся, о смысле жизни подумают…
И бегом на нижний уровень! Там по трубе, да наверх. Попутно подивившись странному куску верёвки, свисающему сверху:
«Вот гады! И тут уже побывали!» – но наверх выбрался легко, вуаль помогла почти не измазаться, да и место портала, невзирая на толстый слой мазута, отыскал за две минуты. Осталось шагнуть в неширокий и неглубокий канал внутреннего стока. Но я прежде глянул в сторону провала, где рядом с иллюминатором валялись недавние спорщики. Просканировал вокруг них. Вроде никого.
«Вот теперь можно!» – и шагнул. Есть портал! Есть выступ в стене!
Правда, грязный… Да и потайной лабиринт в стене, видимый мне отлично, загажен капитально черной, вонючей субстанцией. И… дыхание у меня за спиной?!
Резко оборачиваюсь – внизу никого. Только странно кровать близко стоит и на ней куча матрасов. Поднимаю взгляд…
И тут же чуть назад не отпрянул: с верхней спальни, лёжа на полу, на меня взирали две очень знакомые мордашки: Вера и Катя. И обе – целились в меня из арбалетов. Ничего не оставалось, как пробормотать:
– Мне-то будет не больно, но кто так встречает? Где выпивка, где пироги?..
– А где Мария?! – резко перебила меня Катя.
– Что значит где? – поразился я.
– Она отправилась за тобой! – начиная истерить, выкрикнула Вера. – Уже два часа прошло с тех пор!
– У-у-у! – не сдержался я от злобного волчьего воя. – Зачем?! Кто ей разрешил?!
Подружки тоже слегка отпрянули после моего воя. И Катя уже спокойнее спросила:
– А кто бы ей смог запретить?
– Что хочет, то и творит! – поддакнула Вера. – Хотя мы как только не убеждали, что с таким толстокожим и твердолобым экселенсом ничего плохого не случится.
– Но с чего вы взяли, что, шагнув вниз, можно куда-то попасть? – вырвалось у меня.
– А мы специальные символы пальцами нащупали, – проговорилась Катерина.
Можно было ещё долго расспрашивать по горячему следу, как они нашли портал, как догадались о его сути, почему его не видят, а только нащупывают, что здесь вообще без меня стряслось, но я сразу сообразил, что только время теряю. Поэтому достал из сумки один парабеллум, ухватил горсть патронов, а остальное закинул наверх к растерянным принцессам со словами:
– Осмотрите! И сами никуда ни шагу!
После чего шагнул, возвращаясь в мир Молота.
Но как мне уже осточертел этот противный запах масла, давно отработавшего свой срок!

Глава 9
Погоня по своим следам

Появившись опять в гигантском картере, я ни секунды не медлил. Несколько шагов по мазуту, три рискованных прыжка по кускам вывороченной стали, и я уже внизу. А дальше – трусцой, внимательно замирая на каждом перекрёстке и разветвлении и присматриваясь в поиске следов.
Ещё во время первого секса с Машкой я навесил на неё специальную вуаль Гимбуро, метку-защиту, установить которую может лишь Иггельд империи Альтру. Предназначалась она для сохранения нейтральных лиц во время боя, для лучшего контакта с родными и для поиска тех, кто вёл слишком рискованный образ жизни и мог потеряться на Пространствах Вожделенной Охоты. До сих пор не ведаю, за какой такой магический потенциал меня Иггельдом назвали (не то имя, не то титул), но раз имелись подобные привилегии, а от Длани были получены ещё и умения, то почему ими не пользоваться?
Родителей и деда Назара обозначил вуалью Гимбуро, с подругами тоже постарался. Другой вопрос, что для наблюдения за собственной меткой следовало определённо настроиться на весьма энергозатратный поиск, поэтому постоянно его поддерживать – бессмысленно. Только лишь во время конкретных действий надлежит задействовать поиск. Спасибо Второму, серпансу-администратору, который со мной знаниями поделился. Теперь придётся действовать на пределе своих сил, возможностей и умений.
Ну и вдобавок мне в кошмарном сне не могло присниться, что императрица бросит государство и рискнёт отправиться на поиски какого-то (ладно, пусть и очень крутого) экселенса. За такое следовало жёстко наказать всех, кто её отпустил! Начиная с принцесс и главнокомандующего, а заканчивая бравыми телохранителями и ординарцем.
«Ничего! – ругался я мысленно. – Вернусь, всем от меня достанется! Совершенно мозги не включают!»
И чем дальше я шёл, тем больше злился и ругался. Эта тютя, возомнившая себя великим следопытом, просто топала по пути грязного потока и… всё. Не иначе, пыталась тупо отыскать моё тело. Потому что прошла тот перекрёсток, дальше которого я не «поплыл», и совершенно не обратила внимания на кучу следов как моих, так и прочих шлявшихся здесь аборигенов. Даже не остановилась!
Ну и я с того места перешёл на бег. Потому что приноровился замечать эманации вуали Гимбуро в пространстве, невзирая особо на скорость своего продвижения.
И всего лишь на четыре перекрёстка дальше поразился резкой смене маршрута моей «спасительницы». Подруга неожиданно свернула в совершенно сухой тоннель, и тут же её физические следы пропали. Словно она шла, шла, а потом взяла и полетела по воздуху. Конечно, она тоже могла тщательно очистить обувь от чёрной субстанции, по которой шла, но зачем? Она ведь не уходила от погони? Да и зависшие в пространстве эманации показывали, что императрица двинулась дальше.
А вот некие иные следы от резиновых сапог, да ещё и разных рисунков остались. И в большом количестве.
Что сразу вызвало нехорошие подозрения:
«Сама двинулась?.. Или её понесли под белы ручки?.. И что с ней могли сделать в таком случае? Всё-таки Светозарную пленить – не так просто!»
Метров через сто след оборвался перед плотно закрытой дверью. Не такая блестящая, как ведущая к дискотеке, и без всяких рисунков, но тоже добротная и массивная. Ко всему и открыть её у меня не получилось: после нажатия на ручку ничего не щёлкало и замки не открывались.
Ну и особых сомнений в выборе дальнейших действий не возникло. Только ломать! Разве что не сразу максимальным по силе тараном, а… чем?
Начал тем самым узким клином силы, которым пробивал дно картера. Причём не самым мощным: слишком уж не хотелось устраивать грохот и тарарам. Да и вдруг Мария находится чуть ли не за самой дверью?
Замок оказался прочным и поддался только после второго, более ощутимого приложения силы. Да и грохот получился более громкий во время открытия двери. Она вся рассыпалась на две части, а внутренние кремальеры попадали со звоном на пол. А вот пространство за ней меня удивило. Ни тебе комнатки, ни лифта-подъёмника. Только довольно широкая лестница, которая, закручиваясь в пологую спираль, уходила в бесконечность.
Опять ножками? За Машкой я на край света готов пойти… раньше был. Да и сейчас стоять не стал, живо спускаясь по неровным, сбитым от времени ступеням. Только вот волей-неволей уже с двадцатого метра пришлось делать частые остановки. Оказывается, и в этом мире не гнушались ставить коварные, убийственные ловушки на своих собратьев по цивилизации. И просто счастье, что я не бежал вниз сломя голову, иначе без оной и остался бы. Причём далеко не факт, что моя личная защита Светозарного спасла бы тело от острейших, выступающих из стен дисков или смогла бы противостоять острым штырям из калёного железа. Те так и норовили ткнуть меня во все части тела, а порой сразу в большом количестве выползали из стен.
Благо что после сноровки, приобретённой в императорском дворце Лордина, мне много времени на деактивацию опасных сюрпризов не понадобилось. К тому же ходили тут очень часто, и разные выпуклости на стенах или углубления прямо-таки лоснились от постоянного к ним прикосновения местных затейников. С моим зрением подобные лоснящиеся пятна моментально в глаза бросались. Так что двигался я всяко быстрее местных, потому что обратно ловушки не активировал. Только вперёд!
В итоге и здесь порядочно времени сэкономил, нагоняя время в преследовании злоумышленников, похитивших мою подругу. Потому что чем глубже я опускался, тем меньше сомневался, что Мария попросту похищена. Ведь ни одна умная женщина (а императрица Герчери по умолчанию дурой не считалась) по своей воле не отправится по такому откровенно жуткому, авантюрному маршруту.
Напрягало меня только непонимание того, как Машка попала в плен. Ведь ни на том перекрёстке, ни рядом с ним не было следов борьбы, и тем более кровавых пятен. Неужели уговорили? Каким, спрашивается, образом? Поманили моим голосом? Или обманули, сказав, что тело отправили в госпиталь на нижние уровни?
Крутые ступени не кончались, и я всё больше ярился от досады и раздражения:
«Ну чего ей на троне-то не сиделось?! Самонадеянная овца! Переживай тут теперь за… государство Герчери!..» – только громадным усилием воли сдерживаясь от быстрого бега.
Я сразу готовил себя к бою. Мой топот наверняка слышно издали, подземные жители слухом пользуются даже больше, чем зрением, так что следовало немедля ожидать горячую встречу.
Последний прямой коридор ознаменовался наличием особенной ловушки. Весь он был обёрнут сетями из проволоки, разделённой на сектора. И все они могли сковать жертву, а то и порезать её на мелкие квадратики на любом участке коридора. Хуже всего, что последняя преграда задействовалась скрытыми в толще стен наблюдателями. Постояв с полминуты, я отыскал одного затаившегося врага, но могло быть и больше. Так что в любом случае дальше без боя не пройти, а вступать в переговоры, видя перед собой след моей метки Иггельда, не было ни времени, ни желания.
Вот я и ударил этакой смесью тарана с раскалённым огнём вдоль всего коридора. Хватило одного эрги’са максимальной мощности, чтобы все проволочные сетки оказались сорваны со стен, а то и уничтожены полностью. К тому же яркое пламя и резкий звуковой удар взрыва однозначно подействовали на здешних обитателей ослеплением и оглушением. По себе знаю, как это болезненно сказывается на перенапряжённом восприятии.
Сам я проследовал буквально в нескольких метрах позади созданного очистительного урагана. Проскочил последний крутой поворот, и в совсем коротком коридоре наткнулся на две обгоревшие тушки местных обитателей. Вроде они ещё были живы, дёргались в судорогах, но вряд ли выживут. Зато я тотчас понял, с кем имею дело, хотя и слышал только краткое описание внешности этих опасных существ.
Гоягры из преисподней! Именно так их называла Даньё. Именно они тут подлежали уничтожению, и за убийство каждого гоягра местные власти чонризов выплачивали небольшую премию. Этот факт снял с меня все последние моральные ограничения и душевные сомнения. Раз их можно и нужно уничтожать, то и рассуждать не о чем.
Короткий, чёрный мех вместо кожи. Несколько гротескные морды, с чуть вытянутыми вперёд челюстями и выступающими клыками. Вместо носа – небольшой выступ с двумя громадными, неприятными на вид дырами. На пальцах рук – мощные и широкие когти. Натуральные кроты! Еловый корень им под хвосты! Ну а в остальном как люди почти… Одеты в сапоги и в прочные брезентовые робы. На поясе у каждого всё те же парабеллумы. И я вспомнил о трофейном оружии.
Однако пока свой доставать не стал, а подхватил в левую руку один из новых огнестрелов. Всё-таки моё основное, гораздо более эффективное оружие – это эрги’сы. И, уже рассмотрев, чем заканчивается малый коридор, отправил впереди себя сразу два сюрприза для неприятеля. Первый – вспышка яркого света. Второй – чисто звуковой удар. Раз впереди огромная пещера или зал, мои подарки окажутся самыми неприятными для врага. Ну а цель моего поиска при такой атаке вообще никак не пострадает.
Так оно и вышло. Успев перенастроить своё зрение, я только заглянул в пещеру и немедленно заметил десятка два копошащихся на полу существ. Все они с мычанием или с рёвом размазывали кровь из ушей или из носа. Некоторые катались по полу, зажимая пострадавшие, а то и начисто выжженные глаза.
Меня, правда, больше волновало другое, но… Своей подруги пока нигде не заметил.
А раз подобная атака принесла результаты, то я решил повторить концерт «по заявкам радиослушателей». Второй громовой раскат постарался сделать ещё более резким и громким. Чуть позже, уже непосредственно из зала, запустил в четыре прохода ярчайшие вспышки. Следом за ними – опять прошерстил преисподнюю громкими звуками.
И бросился вперёд по самому широкому тоннелю. Здесь живут, бродят толпами – значит, ловушек нет. По пути не погнушался воспользоваться парабеллумом, выстрелами в голову добивая наиболее ретиво двигающиеся тушки местных кротов. Причём добивал я их совсем не ради премии или от страха оставить врага за спиной. Меня больше возмущал сам факт похищения женщин с верхних уровней. А уж что могло случиться с Машкой за это короткое время, я старался не думать.
В общем, не было у меня ни капли жалости, сострадания или гуманности к иным разумным существам. Кем бы они ни были, несчастными, обездоленными или униженными, нечего похищениями людей заниматься!
Далеко в первый проход я не углублялся. Заглянув в несколько помещений, понял, что здесь скорее зона складов и хранилищ, и немедленно метнулся назад. А так как топот, лязг, рычание с криками уже заполонили пещеры, то и моё передвижение врагами не засекалось. Тем более что, возвращаясь в большую пещеру, я вновь послал перед собой ослепление и звуковой удар.
Хорошо подгадал. Из трёх остальных тоннелей как раз стали выбираться гоягры в больших количествах. Особенно много, около двух десятков, их начало выбегать из крайнего левого тоннеля, вот я туда и устремился. При этом ни эрги’сов не жалел, ни патронов, благо что последних было предостаточно: только успевай нагибаться и собирать трофейное оружие.
Вот в следующей зоне мне пришлось поработать на пределе своих сил. Она оказалась жилой, и вскоре дышать там стало очень трудно из-за вони горелого меха и разорванных внутренностей. Потому что там я вновь перешёл на эрги’сы взрывного действия.
За две минуты такого интенсивного боя меня пронзила простейшая мысль:
«Да я так могу сутками воевать, а Машку так и не найду!»
Брать языка? Но, судя по крикам и доносящимся до меня командам, здесь говорили совсем на ином языке, чем те же чонризы. Там я хоть каждое десятое слово понимал, а здесь полная абракадабра. Здешние твари попросту не поймут, о чём я спрашиваю. Метаться дальше? А если тут город вообще не имеет границ? Недаром ведь его называют преисподней. Да и не факт, что я уже конкретно в самой преисподней. Вдруг это только её дальнее пограничье? Да я в одиночку и так тут каждое помещение просто не в силах буду проверить. Сюда надо роту бойцов для тщательной зачистки и проверки.
Иначе говоря, паника основательно подкосила мой боевой дух, решительность стала резко снижаться. Адреналин бушевал в крови, но здравый рассудок уже лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Я был не по зубам здешним кротам, бесстрашно проник в это осиное гнездо, только вот ос оказалось до невозможности много. И хуже всего, что в такой огненной, ураганной обстановке след от метки на теле императрицы попросту смешался с окружающим пространством, растворился в нём, и так уж явственно просто не мог мне показаться на глаза.
Кстати, ещё и на поддержание специального поискового режима у меня уходило очень много личной энергии.
Так что я не нашёл ничего лучшего, как двигаться по пути наибольшего сопротивления. То есть туда, где валялось наибольшее количество тушек поверженных врагов. И в какой-то момент заметил, что гоягры меня уже не атакуют, а панически разбегаются с моего пути. А часть из них пытается открыть уже запертые массивные ворота. Похоже было, что их закрыли у них перед самым носом.
Ха! Никак решили спрятаться от меня? Или отгородиться преградой? И уж не тут ли прячут мою возлюбленную подругу?
Той куче кротов, которые столпились у ворот, особо не повезло. Их размазало максимальным по силе тараном, который далее высадил напрочь и ворота. Кажется, можно было и меньше сил вкладывать. Зато в открывшийся проём сразу последовала эрги’с-вспышка. А я уже следом ворвался внутрь просторного, диковинно украшенного зала.
Нельзя было сказать, что отсюда не имелось выходов. Несколько дверей виднелось на дальней стене, но ими, скорее всего, так и не успели воспользоваться. Десятка три скопившихся здесь гоягров валялись и корчились чуть ли не в центре зала, возле явно тронного возвышения. Да и украшенные барельефами из чёрного кварца стены, увешанные ко всему чёрными и белыми черепами, давали подсказку, что здесь не иначе как центральная обитель местного царька. Или божка?..
Претендент на это звание в тяжёлых, обвешанных золотыми побрякушками одеждах валялся у самого трона. Окружающие его придворные тоже не брезентовыми робами на своих мохнатых телах красовались. Шевелились, стонали или громко ругались все, но что они остались живы, я воспринял как подарок судьбы. Пусть кто-то из них ослеп или оглох навсегда, меня это мало волновало. В любом случае твари прекрасно подойдут для обмена заложниками.
Теперь было дело за малым: донести до сознания гоягров свою мысль.
Но как раз это и представлялось мне самым сложным. Нарисовать для них, чего я хочу? Так они пока ослеплены. Поймут ли мои слова? Тоже весьма сомнительно, потому что я даже на языке чонризов не могу разговаривать. Объяснить им на древнем? Хм!.. А это идея! Ведь не простые сантехники-грабители под ногами валяются. Местная элита, как-никак, еловые шишки им в ноздри! Авось какой толмач и найдётся.
Вначале обернулся назад, отправил туда ураганный эрги’с, зачищая тылы, и только потом заговорил на языке, являющемся единым не только для мира Трёх Щитов, но и для многих иных миров:
– Эй, образины! Слушайте сюда внимательно, я не собираюсь повторять по два раза! У вас появился шанс выжить, потому что мне лень бегать по вашему муравейнику и выжигать его до румяной корочки. Два кара назад была похищена моя женщина и унесена сюда. Если она будет мне возвращена немедленно, я тут же с ней отправлюсь домой. Иначе придавлю вас тут, прихвачу вашего царька вместо дубины и отправлюсь дальше зачищать вашу преисподнюю. Всё понятно?
Судя по тому, что все притихли и замерли, мой голос был услышан. Вот только понята ли суть сказанного? В противном случае придётся…
Не пришлось! К моему великому облегчению, знатоков древнего языка здесь отыскалось сразу несколько. Пара-тройка стала перешёптываться между собой и ряженым царьком, а один из придворных начал со мной общение с осторожного замечания:
– Осмелюсь заметить, что господин небесник ошибся. – Он даже сумел встать на колени и теперь косился на иных членов своей стаи. – Здесь не преисподняя, а всего лишь пятый анклав, под управлением святейшего шамана Тарли Второго…
– Да мне плевать! – ещё не хватало вступать с ним в какие-то дебаты. – Пусть хоть Чарли Десятого! Где моя женщина?!
– Здесь она, здесь, господин небесник! – затрясся от моего рёва толмач. Видимо, для них небесники обладают огромным авторитетом или запугивают своей силой. – Только и надо, чтобы его святейшество отдал нужное распоряжение, и нашу… э-э-э, гостью немедленно приведут…
– Так пусть немедленно распорядится!
– Не извольте гневаться, господин небесник, сжальтесь! Пусть Тарли Второй хоть немного придёт в себя…
Уже пять или шесть придворных копошились возле разодетого в золото крота, пытаясь поднять его на ноги и оказать первую помощью. Какими-то тряпками они вытирали кровь у того на лице, не обращая внимания на собственное удручающее состояние.
Да и толмач, выглядевший чуть ли не лучше всего остального окружения шамана, не прекращал своей речи. Вначале он что-то крикнул в пролом на месте ворот, после чего с упреждающей готовностью пояснил:
– Стража не понимает древнего языка. И пока я их не позвал, эти трусы не рискнули бы здесь показаться. Но ещё осмелюсь напомнить, господин небесник, что у нас с вашими вождями особый договор о помощи и взаимоподдержке. Мы всегда выполняли все ваши поручения и приказы…
– А не надо было похищать мою женщину! – оборвал я весьма странный разговор. Похоже, тут политические интересы разных народов так переплетались, что сам чёрт ногу сломит в их хитросплетениях. И как только получалось у живущих высоко общаться с такой нечистью в самой преисподней? И как бы к этому факту отнеслись те же самые чонризы?
– Но никто себе и вообразить не мог, что здесь, внизу, окажется светлейшая! – оправдывался тем временем представитель местного анклава. – Мы были уверены, что она из оснагов! Да и собирались её вежливо расспросить, после того как она проснётся…
– Надеюсь, что ей не причинили вреда? – злобно прорычал я, доставая из плеча, почти чёрный по цвету эрги’с. Но и этого оказалось достаточно, чтобы все крепко зажмурились и прикрыли глаза руками.
– Что вы, что вы! – запричитал гоягр. – Никто и не собирался причинять такой прекрасной гостье вреда! Мы её собирались отправить в гости в саму пре…
Он вовремя остановился на полуслове, сообразив, что не следовало говорить точный адрес планируемой отправки. А я мысленно возблагодарил судьбу, что успел. Хотя ещё и не факт…
Эрги’с я спрятал обратно и первым заметил крота, заглядывающего внутрь зала. О чём и сообщил со скепсисом:
– Никак стража наконец-то прибежала!
После чего подал голос шаман, отдав на местной тарабарщине какое-то распоряжение. Мне его тут же перевели:
– Его святейшество приказал немедленно доставить твою женщину, небесник. Если она ещё спит – её принесут. Она возле алтаря. Это тут, совсем рядом.
Неприятно оказалось даже представить, как когтистые лапы будут касаться прелестного тела. Возможно, следовало самому отправиться вместо стражников, волоча за собой Тарли Второго. Но мало ли что? В этом осином гнезде могла идти борьба за трон не на жизнь, а на смерть. Я главного шамана уволоку, а… он уже и не главный. И тотчас новый божок (пусть и тот же на диво живчик-толмач) кидает нам вслед приказ «Уничтожить!» Тогда как сам по запутанным и извилистым тоннелям убегает в тартарары.
«Лучше держать эту коблу под присмотром! И Машке ничего не будет, если чуть потискают: ей не привыкать! Каждую ночь мужиков меняет. Овца похотливая!.. Что б её…»
Неуместную ревность постарался задавить волевым усилием. Тут несчастье с подругой, а у меня такие злобные мысли в её адрес? Нехорошо-с!
Хотя увидев, как и в каком виде два стражника принесли пленницу, ещё более злобные мысли появились совсем по иному адресу. Мария оказалась обнажённой, да так и связанной на голое тело. Лишь сверху её закутали в подобие громадной простыни. И в таком виде моя подруга извивалась, взвизгивала и сквернословила. Ну и я бы на её месте не подбирал деликатных выражений. Наверняка, пока она была сонная, её раздели, порезав одежду на лоскуты, и приготовили к чему-то особенному.
О чём она и заявила с возмущением, прекрасно рассмотрев не только сорванные ворота и горы разорванной плоти перед ними, но и меня, стоящего в зале в самой удобной для обороны позиции:
– Эти твари меня привязали к алтарю!
Стражники уложили дёргающееся тело у моих ног и прыснули обратно с завидной для любого спринтера скоростью.
Тогда как толмач давно изгалялся в витиеватых объяснениях:
– Мы светлейшей гостье решили оказать великую честь: поправить её драгоценное здоровье на нашем алтаре! Тем более что алтарь нашего анклава считается самым святым, самым исцеляющим во всей преисподней. Но ложиться на алтарь в одежде – святотатство, поэтому наши женщины раздели светлейшую со всем почтением и набожностью…
Он частил словами, так и оставаясь на коленях и ещё при этом начав кланяться чуть ли не постоянно. Тогда как я присел, освобождая подругу вначале от простыни, а потом и от пут в виде гибкой пластмассовой ленты. Только по ленте можно было судить о высоких технологиях этого мира. Однако кто создавал такую прочнейшую пластмассу? Сами гоягры? Или им велись поставки со стороны небесников? Плевать!
В любом случае моё условие о неприкосновенности оказалось попрано изначально. Пусть бы хоть толмач не врал и не выкручивался, а то он делал и себе, и остальным придворным медвежью услугу. Извинился бы за недоразумение – имел бы шанс выжить. А так… Вуаль Светозарной охранила Марию от более страшных ран, но красные полоски на теле, скорее всего, станут синяками и без моей помощи скоро не сойдут. Но именно эти самые полоски и решили участь элиты данного анклава.
Да ещё и слова Даньё вспомнились о гояграх вообще и о страхе от них в частности.
Ивлаева встала, закуталась в простыню, чтобы та не мешала ей быстро идти, и уже совсем иначе взглянула на меня. Не просто вопросительно, а словно извиняясь. Увлекая её к выходу, я прервал разглагольствования придворного, продолжавшего кланяться:
– Ладно, мы уходим! Кому из наших вождей передать от вас личное приветствие?
– Его сиятельству Оркуостру Светлому!
И в данном случае мне плевать на какого-то там вождя, но уж страшно ненавижу двурушничество и двойные стандарты. Коль чонризы и оснаги сражаются со здешней мерзостью, то зачем, спрашивается, небесники имеют тайные контакты с преисподней? А вот нечего! Перебьются! Не ведомо, вернусь ли я в этот мир ещё хоть раз, но имя Оркуостр запомню. И при случае устрою ему и его окружению промывание мозгов. А вот нечего поддерживать похитителей! И нечего потворствовать здешним уродам в их насилии и прочей мерзости, творящейся на окровавленных алтарях.
Ну а с самими уродами разговор у меня короткий. Тем более что толерастов, стоящих у меня над душой и грозящих какими-либо санкциями, не существовало.
На выходе из зала я остановился, рассмотрел диспозицию впереди, затем оглянулся на тех, кто остался сзади, усилил голос и провозгласил:
– Никому не позволено похищать иных людей! Никому и никогда! За это во все времена и по всем законам полагается смертная казнь!
Одновременно с последним словом послал щедрый по силе эрги’с в завывшую толпу придворных и со спокойной совестью двинулся прочь из этой юдоли агрессивной алчности, религиозной ограниченности, тупости и скудоумия. Затем заставил Машку двигаться слева от меня и чуть сзади, придерживаясь за мой пояс. А сам, не скупясь, принялся разбрасывать по анклаву очень, ну очень горячие гостинцы.
Мы возвращались домой, но про нас здесь ещё долго будут помнить.

Глава 10
Рутина ожидания

Когда тело Платона Когуярского исчезло в портале перехода, обе принцессы облегчённо вздохнули. Встали с пола, оставив на нём арбалеты, и перешли к обмену мнениями:
– Ну, раз уж Платон за ней отправился, то всё будет в порядке.
– И мне так кажется…
– Причём он вполне чистый и без каких-либо повреждений. Ты заметила?
– Ещё бы! Даже кепи от формы атрегута на месте. То есть нисколечко в мазуте не испачкался. И уж тонуть тем более не собирался.
– Тогда получается, что Машка отправилась туда совершенно бессмысленно?
– Да уж! Из-за своего неуместного чувства противоречия и неумения думать головой.
– Излишняя гордыня её тоже испортила. Категорически не хочет прислушиваться к мнению других. Даже нас ни во что не ставит.
– Увы! И вот если с дурой что-то случится, что будем делать?
– Будем надеться, что Платон её вытянет из любой напасти, но вот наказать эту зазнавшуюся императрицу следует обязательно.
– И хорошенько наказать! Чтобы больше неповадно было кидаться в разные рискованные авантюры.
– Ага, только вот кто накажет? Хоть бы быстрей к нам Борис пожаловал…
– Фи! Сомневаюсь, что Борька справится с этой цацей. Она ведь теперь почти бессмертная. Ха! Великая Светозарная! С такой фифой даже великий убийца императора зроаков вынужден будет разговаривать шёпотом и с придыханием.
– Тогда одна надежда, что сам экселенс Когуярский к ней приложится чем-то пекущим. Чтобы задница огнём горела несколько недель. А мы с Апашей – ему поможем.
– Эх!.. Хорошо бы… Но что-то сомнения меня терзают, что такое наказание нам удастся. Да и тётя Апаша может пострадать. Пояса с груанами у неё ведь нет.
– Нет… А где, кстати, этот тайланец эти пояса взял?
– По всей видимости, в подвалах, возле разрушенного им же некрополя людоедских императоров. В другое время он никак не мог, а до того поясов у него не было.
– Логично. Следовательно, раз этот супермен умеет пользоваться порталами между мирами, то из подвала он попал туда, где этих груанов…
– …Очень много! Наверное…
– И если мы найдём новый портал…
– …То мы сами сумеем набрать комплектов груанов сколько угодно!
– Да нам много и не надо. Хотя бы один для начала, для Апаши Грозовой.
– Правильно. Тогда давай определяться: идёшь ты искать символ портала или я?
И сёстры-двойняшки интенсивно заспорили, каждая настаивая на своей кандидатуре. Через две минуты Катерина великодушно разрешила Вере отправиться в подвалы, а сама, со вздохом великомученицы, согласилась остаться на посту, ожидая возвращения блуждающей где-то императрицы.
Но так как просто сидеть и ждать в одиночестве было неприемлемо для её подвижной, общительной натуры, принцесса разрешила входить в гостиную верхних апартаментов своим секретарям с докладами и сообщениями. Государственные заботы в любом случае довлели над головой и требовали порой своевременного, если не сказать, срочного решения.
Одним глазом её высочество посматривало в спальню через открытую дверь и в установленное там на полу зеркало. Если бы кто появился на выступе с порталом, в наклонной плоскости зеркала, это сразу бы отразилось. Зато в самой гостиной можно было что-то решать, согласовывать и даже подписывать. Озабоченных странным положением во дворце придворных телохранители попросту не пропускали.
Но зато вначале донеслись крики из коридора, а потом и зашедший секретарь доложил, что всеми правдами и неправдами сюда пытается прорваться Миурти Холмский, наследный поцарник Леснавского царства. Катерина понимала, что возлюбленный будет мешать, да и многие вопросы при нём пока было запрещено обсуждать, но в душе не смогла сопротивляться, и ещё минут через двадцать принца всё-таки впустили.
– О светоч моих грёз! – воскликнул он с порога, явно для столпившихся в коридоре придворных. Затем ещё добавил несколько цветастых выражений, но, уже приблизившись, отбросил не присущий для него тон. – Катенька, что творится у вас во дворце? Почему меня к тебе не хотели пропускать? И почему ты здесь? И почему все такие нервные, раздражённые и насторожённые?
– Ой, сколько у тебя вопросов! – улыбнулась принцесса, глазами указывая на писца, который кропотливо переписывал подправленный вариант нового указа. – Разве не видишь, насколько мы заняты?
Ещё и палец к губам приложила, чтобы жених не слишком много спрашивал. Они уже давно договорились: как можно меньше вопросов, касающихся дел. Тем более при посторонних и тем более при чиновниках, помощниках и секретарях.
– Но меня волнует твоё затворничество, – пытался Миурти хоть что-то для себя прояснить. – Тебя не было на обеде, может, ты плохо себя чувствуешь?
– Да нет, со мной всё в порядке. Наверстаю во время ужина.
Принц оказался уже совсем рядом и, целуя ручку невесте, недоумённо шептал:
– Но почему именно здесь? Что за причуды?
– Так надо! – шепнула она в ответ. – Порекомендовал один экселенс, что обстановку надо менять как можно чаще. Всё время работать в одном кабинете – нежелательно. Вот я и здесь.
– Ну а где же императрица?
– М-м? – Взгляд её высочества стал прохладным. – Ты хотел видеть меня или кого-то другого?
– Ну что ты так? – даже обиделся Холмский. – Только тебя! – и тут же попытался объясниться: – От своего нового пажа я услышал кощунственную сплетню, касающуюся как раз её императорского величества.
– И не стыдно принцу собирать непроверенные слухи и разносить их дальше? – скривилась в укоре Катерина. И тут же поощрила: – Но я так и быть, послушаю, говори.
И принц зашептал на самое ушко:
– Поговаривают, что экселенс Когуярский настолько оказался зол на императрицу, что в гневе похитил её и запрятал в тайных лабиринтах дворца.
Её высочество на такую чушь только рассмеялась:
– Вот же выдумщики! Даже интересно, кто до такого додумался: прачки или конюхи? Признавайся!
Она с насмешкой уставилась на парня и сразу поняла, что тот остекленевшим взглядом смотрит куда-то мимо её лица. И сама резко повернулась, подумав, что порталом воспользовался кто-то посторонний из чужого мира.
Да так оно вначале и показалось. Потому что по лесенке наверх поднималась женщина, по самую голову закутанная в грязную простыню, довольно густо испачканную в чёрном масле.
– Благие шуйвы! – воскликнула Катерина, уже собравшаяся поднять тревогу. Как заметила мужские руки, помогающие филейной части женщины выбраться наверх, а за ними и фирменное кепи атрегута-коменданта. – Эй! Платон! А кто это с тобой?
Женщина ещё толком на ноги не встала и обернуться не успела, как стала огрызаться:
– Кто надо! – на диво знакомым голосом. – И почему меня никто не встречает?
Она уже разворачивалась, а принцесса ринулась в спальню, строго бросая через плечо и секретарю и своему возлюбленному Миурти:
– Оставаться на месте! – плотно закрыла дверь и вызверилась на подругу: – Что с тобой?! Почему в таком несуразном виде?!
Вид женщины, у которой лоб и волосы на чёлке оказались в чёрном мазуте, в самом деле впечатлял. Видимо, сама она своей внешности ещё не обозрела, кажется. Хотя могла себя рассмотреть в стоящем на полу зеркале, ещё когда поднималась по лесенке. То есть ей бы смутиться, ан нет! Императрица вознамерилась ответить её высочеству какой-то резкостью, но… получила такой шлепок по мягкому месту ниже спины, что взвизгнула и задохнулась от возмущения. Зато вместо неё зло и резко заговорил выбравшийся наверх Когуярский:
– Да потому что ваша императрица совсем мозги свои растрясла на ночных пирушках и окончательно соображать перестала! – выкрикивая это, он резко выдернул снизу лестницу, и послал три искорки в стену и в пол под ногами, закрывая портал. – В следующий раз, когда решит куда-то отправиться с подобной авантюрой, немедленно советую сажать её в темницу на цепь, бить по голове и усыплять на несколько суток! Целее будет! Это же надо додуматься сигать в неизвестное для себя место?! – под эти крики три фрагмента раскрывающегося портала, бесшумно укладывались на свои прежние места. – Да ещё без всякой подстраховки?! Задержись я по своим делам, чёрные и мерзкие кроты её бы уже жарили на алтаре в прямом и фигуральном смысле этого слова! Позор! Глава государства, глава империи!.. А ведёт себя словно глупая, безответственная девчонка!.. Через два часа собираем Малый Совет: вы трое да я с главнокомандующим. Будем с Апашей строить кого-то вдоль стен и ставить в угол!..
Он ещё бы кричал и разорялся, но Мария проскочила в ванную комнату и накрепко закрыла за собой дверь. Щёлкнул закрывающийся засов. А когда экселенс выдохся на момент, не смирившаяся страдалица выкрикнула в щель:
– Кать, пусть мне принесут что-нибудь одеться! Только без неуместного ажиотажа среди придворных, незаметно. Отправь с секретарём Вере на нашем тайном языке записку.
Принцесса выскочила в гостиную, застав там обоих мужчин в тех же самых окаменевших позах. Настолько они замерли и старались не дышать, прислушиваясь к воплям, вполне отчётливо доносящимся из-за двери, не имеющей хорошей звукоизоляции. Подскочила к столу и начала писать записку для сестры.
Тогда как из спальни звуки ссоры продолжали доноситься вполне отчётливо.
– И как ты меня посмел ударить?! – вопила императрица, упрятавшись за преградой. – Плебей! Ты будешь наказан!
– Я вот сейчас выломаю дверь, и так добавлю, – сердился Платон, – что неделю на трон сесть не сможешь!
– Только посмей! Я тебя тогда разжалую в конюхи!.. И вообще, как ты умудрился меня ударить? Почему моя защита пропускает твою руку?
– Потому что даже она понимает: надо хлестать ту задницу, которая глупее головы и постоянно ищет для себя приключения!
К тому моменту Катерина уже написала записку и собралась отправлять её с секретарём. Но вспомнила, что Вера где-то в подвалах, занимается там интенсивным поиском иного портала, через который можно забраться в склад с груанами. Поэтому только запоздало ахнула и бросилась обратно в спальню.
Начало диалога подслушивающие принц и секретарь не услышали. Только интенсивный шёпот и недоумённое рычание. Ну и недовольное восклицание императрицы:
– Ну что там у вас? Мне ничего не слышно! – на что в ответ раздалось ещё более недовольное пожелание коменданта:
– Лучше бы и я оглох, чтобы такое слышать! Ну вот куда вы всё лезете, куда?! Это не империя, а дурдом! Ещё и вторую овцу мне теперь искать?! – короткая пауза, во время которой, видимо, Катерина попыталась призвать к сдержанности, потребовала не кричать на даму. И тут же прозвучали новые гневные восклицания: – А мне плевать! Пусть все знают, какие вы дуры! Ты бы ещё всех придворных здесь в спальне собрала на бесплатный цирк! Что?.. Дела государства решаются?.. Благие шуйвы! За что мне такое наказание?!
После этих слов атрегут-комендант выскочил в гостиную и помчался к выходу со словами:
– Всё! Последняя акция спасения – и в отставку! Домой! К родителям! На пенсию!
Благодаря его приближающимся крикам за дверью никто не стоял. Иначе она при открытии могла и убить. Грохот, гробовая тишина в коридоре и удаляющиеся шаги, разбавленные горестными причитаниями. Затем один из телохранителей императрицы аккуратно и плотно дверь закрыл.

Глава 11
Деяния наоборот

Как ни странно, во время своих гневных выкриков я только и старался, чтобы не расхохотаться. Что Вера не отыщет в подвале символ портала – ни капельки не сомневался. Так что в её адрес и в адрес двойняшек в целом кричал скорее для острастки да с желанием поиздеваться.
Вот на Машку, да, на ту был зол безмерно. И в мазуте её испачкал специально, пока пролазили во внутренности картера, и по заднице шлёпал с огромным моральным удовлетворением. А уж когда она растерянно оглядывалась, явно начав меня опасаться, мне на душу прямо бальзам пролился от такой картины. Чувствовала котяра, на чью сметану покусилась, и потому ничего не могла мне толком противопоставить из своей неуместной спеси, отработанного хамства и величия императорского. Приятно вспомнить, с какой она паникой бросилась в душевую и там закрылась.
В следующий раз будет головой думать, прежде чем невесть куда, за невесть кем отправляться. Хотя когда она и принцессы придут в себя, мне ещё придётся ответить на массу вопросов, главный из которых прозвучит так:
«Кто ты такой и откуда знаешь про тропинки в иные миры?»
Но тут палка о двух концах, и я тоже могу выкрикивать нечто вроде:
«А вам что в иных мирах понадобилось? Откуда узнали секреты о порталах? Кто посмел вам открыть вселенскую тайну? – после чего перейти на угрозы: – Если вы мне не ответите всей правды, я всё равно отыщу предателя и оторву ему голову!»
Можно будет к «голове» ещё чего-нибудь страшное и кровавое добавить, пусть трепещут за своего малахольного дружка Бориса Ивлаева. Кстати, сразу будет видно, станут ли они его защищать и насколько сильно? Но в любом случае это я постараюсь пойти в нападение и прижать «дочерей богини» Герчери так, чтобы они больше не рисковали своими аппетитными телесами. Нечего им встревать в разные авантюры без моего разрешения. И почему-то был уверен, что, присутствуй на нашей встрече-ругани Апаша Грозовая, она приняла бы мою сторону. Даже рада будет, если отыщется кто-то, имеющий силы и возможности приструнить распоясавшееся трио.
Ладно, понимаю, в первые дни становления империи приходилось девчонкам ходить по краю пропасти. Тогда всё на волоске висело и приходилось принцессам вместе с императрицей возглавлять атаки тяжёлой кавалерии. Но сейчас куда Машка дёргается? Тем более за чужим, посторонним для неё и нелюбимым человеком.
Что там, в подвале, Вера выискивает? Да ей придётся годами все ступеньки и возвышенности щупать, пока она символ отыщет. Ведь если они до сих пор во дворце ни одного символа не рассмотрели – значит, не видят! Да и младшенькая из двойняшек призналась, что символ они – нащупали.
Ну и напоследок: чего это глупая Катька своих подружек и родственниц во всём покрывает? С этим проще всего: женская солидарность. Она нашла себе суженого, а подруги – нет. Вот их и жалко. Спрашивается: где логика? Ответ: в логике поступков любой женщины – логика бывает только случайной. И в остальном хороша: собрать возле апартаментов весь двор и устроить в гостиной временный кабинет! Крайняя глупость. И этот Миурти всё слышал… И секретарь… Вот слухи-то со сплетнями и разлетятся.
Пока добежал до подвалов, тактика предстоящей атаки на трио уже оказалась продумана. Так что Малый Совет я проведу по своему сценарию, пусть только попробуют сопротивляться. Ну а сам факт отсутствия такого Совета вокруг императорской короны меня нисколечко не трогал. Не было? А вот сегодня появился! И пусть попробует этот факт кто-нибудь оспорить.
Ворота зияли распахнутыми створками, и Вера оказалась не настолько дурой, чтобы копошиться в опасном (пусть и проверенном лично мной) месте в гордом одиночестве. И телохранители её тельце оберегали, и несколько юных пажей из её личной свиты осторожно ощупывали все потенциальные возвышенности, с которых можно было шагнуть.
«Хм! Оказывается, я Верочку недооценил! – пришлось мысленно признаться. – С такими помощниками она бы за несколько дней и в самом деле портал отыскала. Может быть… Оторва!..»
Здесь я уже кричать не стал, подрывая авторитет её высочества, а просто, отведя в сторону, нашептал кучу разного, смешанного и страшного. Не забыв сделать ударение на обязательном присутствии всех нас на Малом Совете.
Принцесса, невзирая на свидетелей, погладила меня по щеке, и шепнула:
– Молодец! Я была уверена, что ты эту задаваку спасёшь! Ну и на Совете я тебя поддержу в итоге… Хотя вначале буду ругаться и давить на тебя…
И умчалась. За ней вдогонку рванули и все её помощники с сопровождающими. А я стоял и думал:
«Всё-таки Верка – классная девчонка. Может, утешиться только с ней и забыть про Машку? Сразу всё станет проще и правильнее… Или не станет?..»
Ну и самое главное я понимал: пора прекращать все эти интриги, недомолвки и недоговорённости. Лучше признаться сейчас, кто я такой на самом деле, чем заводить наши отношения за какую-то опасную черту, после которой возникнет полное непонимание, а то и ненависть. Есть предел любым шуткам и розыгрышам. Пора ставить точку. И вот после неё всё станет ясно: с кем, как и куда.
Но… Не помешало бы эту самую точку сделать красивой, в виде этакого приятного сюрприза. И чтобы ни у кого и тени сомнения не возникло в моей крутости, гениальности и незаменимости.
А что для этого надо, мне долго думать не пришлось. Давно хотелось глянуть и самому определиться окончательно. Тем более что времени у меня до Совета ещё вагон: больше местного кара. Успею.
Приняв такое решение, устремился к цели. Разве что технические детали меня интересовали:
«Длинная стремянка нужна?.. Нисколько! Гораздо проще открывать фрагменты портала и спускаться на выступ с верхнего этажа. Ещё удобнее выходить из потайного лабиринта между стен. К тому же там, у стены, удобный стеллаж высится. Так что вначале выясню, что там наверху… Затем придётся выгнать Оляну из её кабинета… Нет! Выгонять надо заблаговременно. Вдруг ей срочно понадобится нечто важное оттуда? И она пожелает нечто вынести ценное? А то и вообще заартачится… Как-никак: близкая… хм, подруга. А с поварами вообще нельзя ссориться априори. Поэтому надо импровизировать мягко, деликатно действовать, осторожно обманывать…»
С этими мыслями я проскочил кухню, нигде не заметив искомую особу, а потом и к ней в кабинет ворвался со словами:
– Оляна! Ты в смертельной опасности! – и сам застыл на месте от сказанной глупости. Что это со мной? Или язык стал жить собственной, независимой жизнью? Называется, «обманул осторожно»! Вот уж!..
К счастью, красавица оказалась не робкого десятка и в панике прятаться под стол не спешила:
– Ну раз ты здесь, мне уже ничего не грозит. – Рассмотрела моё замешательство и ехидно уточнила: – Или надеешься на иную реакцию? Например, я брошусь к тебе и постараюсь спрятаться у тебя за пазухой?
– Да я серьёзно! – взяв себя в руки, я попытался исправить ситуацию: – Ты ведь знаешь, что я исследую внутренние тайные лабиринты дворца…
– Так тебя для этого и назначили атрегутом. И напомню: по моей личной рекомендации.
– Именно! Поэтому я лучше всех знаю, что творится внутри этих стен! – руки шире, жест на стенки, все четыре. – Объяснять тебе как умной женщине тоже долго не стоит, просто поверь мне на слово. Там, внутри, много смертельных ловушек…
– И это я знаю, – пожала дама плечами. – Один из парней зуава Глота пострадал. Но я не собираюсь лезть в твои простенки! И вообще у меня врагов нет… Почти.
– Дело не во врагах, а ловушки бывают разные. Порой некоторые уничтожают всех живых, кто находится в критически слабом месте всей системы. И сейчас это место – твой кабинет. Поэтому срочно покинь его и не смей сюда показываться в течение нескольких часов. Или пока я не разрешу.
– А ты тут останешься? – всё никак не могла понять мадам Ясинских.
– Ни в коем случае! Даже я могу пострадать! Поэтому вместе выходим отсюда немедленно… Ладно, ладно, самое важное, что тебе понадобится в эти два часа, захвати… За остальное не переживай, ловушка умерщвляет только теплокровных существ. Мышей, тараканов, крыс… всех! – подталкивал я её к выходу. – Живей, живей!
– Но ведь тараканы – не теплокровные.
– А я знаю? Ведь если их поджарить на сковороде, они вполне тёпленькими станут… – снаружи я не только заставил закрыть дверь на ключ, но и забрал его со словами: – Так мне будет спокойнее.
Вдобавок ещё и завалил дверь солидной баррикадой из мебели и шкафом, стоящим ранее в широком коридоре.
– Теперь уже никто туда не прорвется! – чмокнул ошарашенную такими действиями подругу в нежную щёчку и умчался этажом выше.
Там оказалось ещё проще. Нужное мне помещение когда-то служило большим магическим холодильником. Причём отлично (а скорее всего, преднамеренно) запирающимся изнутри. Но им при новой империи так ни разу никто и не воспользовался. То ли не умели, то ли просто Трёхщитных умельцев для загрузки льда не хватало.
Но все два поднимающиеся фрагмента идеально выдвигались, не ломая при этом многослойные листы термоизоляции. Лишний раз оставалось только поразиться мастерству и гениальности строителей данного гения архитектуры и зодчества.
Затем мне следовало спуститься на выступ, который опустился в кабинете шеф-повара, лишний раз убедиться в наличии символа мира Земля и смело шагнуть с правой ноги. Очень, ну очень хотелось мне иметь непосредственный выход в свой родной мир. Да и девчонкам будет приятно, когда я им покажу эту тропинку.
Только оставалось взглянуть, куда конкретно она выводит.

Глава 12
Неожиданный откат

После недавнего попадания в мир Молота мне казалось, что я ко всему готов. Как говорится, кто в машинном масле не утонул и в огне не сгорел (это я припомнил свою лысину, оставшуюся после побега из Планетария когуяров в городе Иярта), тому только и грозит, что быть повешенным. Но и верёвки, пусть даже мыльной, я не боялся. Пусть меня вначале кто-то поймает, а потом ещё умудрится в петлю засунуть. Вот бы я посмеялся!.. Да и повиснуть мог бы для смеха. Уверен, моё тело и на ушах повиснет без какой-либо порчи себя любимого. И на шее провисит, сколько надо, подсматривая вокруг и подслушивая.
Но, попав в родной мир, в первый момент всё равно чуть-чуть растерялся. И этого чуть-чуть не хватило для немедленной эвакуации. Стояла ночь, шумело море. Мои ботинки резко оказались намокшими. Я постарался рассмотреть, что у меня под ногами. Скала. От моих ног вперёд убегают следы пены. Там впереди колышется масса воды, зеленовато отсвечивая под неполной луной. И нарастающий шум сзади.
Уже понимая, что накатывает новая волна, я попытался резко развернуться и шагнуть обратно. Но лишь успел поднять правую ногу. Тут меня и снесла волна высотой мне по пояс. Причём тут же поволокло течением намного дальше, чем если бы просто протянуло откатной волной положенные метры. И дна под ногами нет!
Камень, на котором я только что стоял, отчётливо блеснул в лунном свете, и я подумал, что доплыть до него будет проще простого. Тем более что моя вуаль Светозарного и тут стала действовать в мягкой, неназойливой форме, слегка помогая поддерживаться на плаву. И я начал грести! Ух, как я грёб!
Поразительным оказался результат! Меня относило всё дальше, камень покрывался водой всё больше, волны над ним становились всё меньше, а общая скорость течения, уносящего меня от камня, всё увеличивалась.
«Эпическая гайка! – разродилось моё сознание мобилизующими заклятиями. – Где это я?! Куда меня забросило? Река, что ли? – но соображать стал лучше: – Нет, вода солёная, значит, море. Течение… камень «утонул»? Да нет, он остался на месте! Скорее всего, это море наступает. Точнее, я в зоне быстрого и мощного прилива! – пришла догадка. – Теперь главное, не потерять камень при ориентировке, иначе долго придётся искать после отлива… И… брр! – что-то скользкое и упругое коснулось моей руки. – Еловая жизнь! Не камень здесь главное, а отсутствие акул! Море-то тёплое!»
В самом деле, плавать ночью в море мне ещё не доводилось. Ну и не факт, что вуаль Светозарного выдержит, если её со всех сторон станут рвать акульи пасти.
Хотелось бы думать, что выдержит, но желание высветить вокруг всё водное пространство, а потом и прожарить всё, что в нём шевелится, стало нестерпимым. Еле собрал волю в кулак, заставил себя нырнуть и как следует осмотреться. И тут ночное зрение помогло: чуть ли не сразу увидел приличную рыбину в локоть длиной, которая, лениво шевеля плавниками, спокойно уплывала от меня, нервного и трусливого. Дно красовалось кораллами нескольких цветов, водоросли волновались вслед волнам, словно второе, подводное море. И над этим вторым морем роились тысячи самых разных рачков, креветок и ещё каких-то неизвестных мне созданий.
Красиво! Феерично! Но главное, что не смертельно.
Ибо акул или крупных рыбин в радиусе ближайших десяти метров не наблюдалось. Так что я уже с некоторым удовольствием отправился к ближайшим, торчащим из воды скалам. Потому что стал размышлять уже более прозаично:
«Зачем мне ждать отлива? Течение успокоится, поплыву к камню с порталом, наберу для тяжести пяток валунов за пазуху, заставлю вуаль убрать положительную плавучесть и спокойно шагну обратно в мир Трёх Щитов. Прольётся вода в кабинет шеф-повара? Ну и ладно! Будет мне от Оляны больше доверия и уважения. Точно перестанет сомневаться, что я ей жизнь спас. Да и на Малый Совет успею, наверное».
Выбрался на камни, уселся удобно, постарался запомнить примерно местонахождение своего камня, да и позволил себе пуститься в праздные размышления. А что, вокруг лепота, явно тропики, море – тёплое, да и меня, вон даже мокрого насквозь, нисколько ночной бриз не холодит. И одежды снимать да выкручивать – смысла нет. Всё равно скоро опять нырять.
Только вот задумка устроителей портала мне показалась более чем странной. Почему именно сюда? Именно на побережье Земли с тёплым морем? Чем руководствовались неведомые гении, выбирая такое место?
Любили купаться? Так проще и удобнее открыть тропу на юге империи Моррейди. Говорят, там такие красоты, что отдыхающие в большом количестве навсегда жить остаются.
Или здесь когда-то в древности существовал великий город? И тропинка вела к нему? Это уже ближе к разгадке. Надо будет только понырять на глубине, глянуть, нет ли руин на дне здешнего океана. Не удивлюсь, если я в Америке и где-то здесь неподалёку когда-то обитали древние инки. Почему-то мне захотелось поверить больше всего именно в такую версию.
Но тогда не выдерживает критики место сооружения портала. В волнах? При течении два, а то и четыре раза в сутки? Да любой камень разрушится до основания за это время. Разве что скала укреплена ещё и определённой, вечной магией? Если вспомнить примеры, то тот же дворец стоит невесть сколько сотен лет, и как новенький. Про Священный Курган вообще вспоминать не стоит, его специально пытались повредить зроаки – и не смогли. Другие здания в Рушатроне…
Так что и здесь портал мог омываться морем, а то и океаном тысячелетия. И ждать своего часа… И не факт, что этой тропинкой кто-либо хоть раз воспользовался. Ну разве что испытатели и наладчики… Или кто у древних гениев занимался строительством подобного чуда?.. Эх! Вопросов сколько, а кто бы на них ответил? Не иначе как придётся при первой же оказии серьёзно переговорить с Лобным камнем. Пусть колется, булыжник этакий! Небось всё знает!..
Кстати! А чего это я расселся? Вдруг и сейчас какой-нибудь город совсем рядом? Надо только встать, забраться повыше на берег и осмотреться по сторонам. Быть в таком месте и не осмотреться? Сам себя не узнаю.
Сказано – сделано! И уже через четверть часа я стою на превалирующей над берегом высоте и рассматриваю окрестности. Явно оконечность длинного полуострова. Та, что вокруг меня, зеленеет между камнями густой, сочной травой. Именно в ней ещё при восхождении я заметил сумчатого кота, с готовностью, но без особого страха уступившего мне дорогу. Редчайшее на планете животное меня и позабавило своим видом и сильно озадачило. Их иначе называли кволлами, или сумчатыми куницами, и хорошо, что я когда-то в Гугле полюбовался на кучу фотографий с ними. То есть знал, где он обитает. Но пока появлением одного, полуметрового кота не стал сильно заморачиваться.
Иная оконечность полуострова густо покрыта мангровыми зарослями. Ещё дальше, и везде ближе к воде – приливными лесами. Затем просматриваются пологие склоны не то острова, не то материка, покрытые обильным тропическим лесом. Да и сами горы, простирающиеся ещё дальше, – это гигантские холмы сплошной зелени.
Сомнений нет: некий тропический рай. На это всё указывало. А вот встреченный мною сумчатый кот – однозначно отрицал мои первичные предположения, что я на Американском континенте. Подобные сумчатые водятся в основном в Австралии, да на островах Океании, а значит, я нахожусь где-то там… Точнее, где-то здесь.
Определить, где именно, оказалось сложно. Звезды висели на расстоянии вытянутой руки, да и карту звёздного неба я в своё время изучал весьма прилично. Только раньше мне практиковаться в подобном ориентировании не приходилось. В лесу вокруг родной деревни Лаповки я не блудил, в родном городе – тоже. А голая теория без практики – это лишняя головная боль и неуместные терзания. Поэтому мысли о том «где я?» были попросту отброшены в сторону волевым усилием. В следующий раз можно захватить приборы и выяснить с точностью до сотой доли градуса.
Зато меня взволновал вдруг иной вопрос: «Когда я?» Потому что окружающий мир мне показался странно необитаем. Ни тебе огонька, ни столбов каких-нибудь с ветряками, ни антенн параболических, ни самолётов в небе или спутников, ни кораблика в море. И мусор! Нигде я не заметил ни единого предмета, который оставляет в своей деятельности наша земная цивилизация. Ни бутылки, ни банки, ни пакета, ни обрывка сетей, ни бруса или поддона, коих обычно всегда хватает в прибрежной зоне, да ещё и при таких мощных приливах-отливах.
А ведь я не раз читал, что в предполагаемой мною акватории Мирового океана целые острова из плавающего мусора создаются. Не то чтобы я соскучился по мусору, но его полнейшее отсутствие заронило в голову сомнения:
«Чего только не могли строители порталов выдумать. Если они запросто в иной мир человека переправляют, то почему бы им и на время не замахнуться? Предположим, устроить тропинки не просто на Землю, а в её далёкое прошлое? Допустим, во времена Древней Греции… Или ещё дальше… Но Греция была бы лучше. Можно было бы самому себе прокричать: «Вот это ты попал, Платон!» А потом осталось бы придумать, как из Австралии добраться до той самой Греции? И надо ли?..»
Хороший вопрос. Меня прямо всего трясло, когда я представил себе возможность побывать в древней Элладе три тысячи лет назад. Это сколько тайн истории можно было бы разгадать! Сколько бесценных свитков с учёными, философскими трактатами спасти! Сколько утерянных произведений искусства отыскать!
Полёт фантазии рванул ввысь, мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга:
«И к древним славянам можно добраться! А то и на остатки Гипербореи заглянуть, в те времена там ещё что-то было… А Индия?! Или Египет? Да там столько всего можно отыскать!.. Еловая жизнь! Как же здорово было бы покопаться во всемирной истории!.. Э-эх!..»
На бренную землю я из своих космических грёз вывалился при помощи странного звука. Помотал головой, сфокусировал зрение, поднастроил правильно слух… И через минуту рассматривал небольшую моторную шаланду, которая выплывала из-за противоположного мыса. На ней два человека, типично папуасской внешности, готовили к забросу рыбацкие сети. Ещё один сидел на корме, управляя штурвалом. Ветхая, чисто символическая надстройка венчалась длинной антенной. И помимо писка слабенького мотора я чётко расслышал звуки музыки на шаланде. Звучала мелодия скрипичного сонета, если я не ошибался, Антонио Вивальди. Папуасы слушали классику. И ловили рыбу. Небо справа от меня, на самом горизонте, стало светлеть. Приближался рассвет.
И я с унынием и тоской понял, что побывать в Древней Греции мне не суждено. Видимо, даже для неизвестных мне гениев древности возвращение во времени оказалось нереальным. Ведь перемещение в пространстве – это одно, а вот перемещение во времени…
Умом я понимал, что желать подобного глупо, но душа так и сжималась от упущенной возможности, от тающей на горизонте детской мечты. Мираж, фата-моргана…
Лодка подплывала всё ближе и ближе. А там и рыбаки стали сбрасывать сети над выбранной банкой. Этаким большим кругом ставили, видно, место хорошо знакомое и после отлива сеть окажется с хорошим уловом. Мне же предстояло решить: обращаться к папуасам или нет? Было бы полезно сразу определиться в пространстве. Тем более что английский язык я знал вполне прилично, а современные папуасы в этой части мира все как один булькают сносно на языке своих бывших колонизаторов.
Другой вопрос, надо ли мне светиться перед местными обитателями? Что они подумают, увидев белого человека на голой оконечности полуострова? К тому же в военной форме, по их мнению? Судя по густым тропическим лесам у меня за спиной, здесь никто совершенно не живёт, и моё появление только можно связать с кораблекрушением.
Время на обдумывание имелось, и я стал рассуждать:
«А что мне с этого места? Просто появляться здесь, чтобы поплавать и порезвиться в воде с подругами? Так я это смогу сделать в любом случае, невзирая ни на какие действия здешних жителей. Купить этот полуостров со временем и выстроить на нём этакую виллу? Заманчиво… Но вряд ли я здесь стану бывать часто. Особенно учитывая, что Лордин – это временная столица империи. Потом императрица хочет перебраться в Шартику. А я?.. Вместе с ней? Будет видно… Но при любом раскладе переговорить с рыбаками можно».
И я поскакал по камням вниз, ближе к воде. Можно было и с холма докричаться, но к чему пугать суеверных папуасов громким голосом?
Меня заметили, как ни странно, чуть ли не сразу. Тем более что рассвет уже мощно просветлил небо, и моя фигура на фоне белёсых скал просматривалась великолепно. Рыбаки как раз закончили сбрасывать сеть и собирались уходить. Но при виде бегущего человека остановились и даже приглушили мотор. К берегу они и не думали спешить, да и вид их специфических физиономий я расшифровывал как весьма озадаченный и заинтригованный.
Расстояние в сорок метров между нами позволяло общаться без напряга:
– Хелло! Друзья! – закричал я с максимальной приветливостью. – Не подскажете, куда это меня забросило? Вчера приплыл на своём большом виндсерфинге, а на берегу никого, уточнить координаты не у кого!
Упоминание о большом виндсерфинге заметно успокоило папуасов. А то и обрадовало: ведь ни помощи я не требовал, ни о спасении не просил. Видимо, о подобных любителях экстрима они наслышаны, а может, и не раз видали таких. Подобные любители плавать где угодно, а то и пересекать океаны в последнее время везде отметились, так что я ничем не рисковал. Ну разве что попытаются меня прямо сейчас ограбить, а потом и довольно дорогой виндсерфинг найти да забрать (раз он большой и с багажным отсеком).
Но отвечали мне в охотку, громко, и довольно подробно. Название острова мне ничего не сказало, хотя я его постарался запомнить, потом гляну на карте. Некое государство или провинция – уже показались знакомыми: Ириан-Джая. Говорилось, что данная группа островов находится на самой северо-западной оконечности Ириан-Джая. И только потом рыбаки не совсем охотно добавили, что глобально эти сказочные тропические земли насильно аннексированы Индонезией и входят в её состав.
Мне всё стало ясно, оставалось лишь глянуть на карте, да уточнить планы на возможные посещения этого несомненного курорта. Рыбаков я поблагодарил от всей души, посылая им дружеские пожатия обеих ладоней и не скупясь в словесных благодарностях. Об их ответной симпатии можно было судить по щедрому предложению поделиться питьевой водой.
Хоть и пить уже хотелось, но я деликатно отказался, утверждая, что мне своих запасов хватает. И лодка ушла за свой мыс, хотя три пары глаз смотрели в мою сторону постоянно и не прекращали обсуждение случившегося. К сожалению, на своём наречии, из которого я и полслова не понял.
Ну и я заторопился. Собрал пяток плоских камней для утяжеления, загрузил их на себя, присмотрел кратчайший путь к порталу, да и поплыл к нему. Именно поплыл, а не пошёл по дну, потому что вуаль незамедлительно прибавила положительной плавучести, невзирая на мой резко возросший вес.
Когда подплыл к камню, то оказался на весьма мизерной глубине, всего лишь около двух с половиной метров. А вот с укрощением вуали мне пришлось изрядно повозиться. Активная защита Светозарного воспринимала утопление как вред и зло, поэтому сопротивлялась изо всех сил. Но в конце концов смирилась, когда мои мысли стали транслировать только одно: «Мне надо пройтись по дну! И выгрузить на него камни!»
На камень я встал. Но шаг с правой ноги не получился: я сразу же начал всплывать! Пришлось кричать и нервничать:
«Ниже! Мне надо пройтись по нижнему участку дна, который ещё ниже!» – вроде помогло. И со второй попытки, вместе с несколькими кубометрами солёной воды я появился на уступе портала, в кабинете Оляны Ясинских. Часть воды ринулась в тайный простенок, но большая порция всё-таки залила, забрызгала чистенькое и приличное помещение. Не смертельно, да и стол с бумагами не залило… А вот стеллажу со всякой мелочью досталось изрядно, почти все мелкие предметы с него смыло.
Ладно, всё равно шеф-повару придётся из этого кабинета перебираться…
«А мне нужна точная карта всех приливов и отливов! – размышлял я после закрытия фрагментов портала и устремляясь к покоям императрицы. – Всё-таки устрою девчонкам сюрприз! Если они будут себя хорошо вести… Кстати, опоздал я на Малый Совет или нет?..»

Глава 13
Сложное решение

Трио Ивлаевых и главнокомандующий собрались в небольшом помещении для Малого Совета несколько раньше назначенного срока. И первой фразой императрица высказала своё возмущение:
– Чего это мы должны ждать нашего подданного, а не он нас?
– Во-первых, время ещё есть, почти четверть часа, – заметила Катерина. – Во-вторых, мы сами должны выработать некую тактику предстоящего разговора…
– А в-третьих, – добавила её сестра Вера. – От Платона нам тут всем достанется. И он будет прав. Поэтому лучше бы он и не приходил. Я и так неловко себя чувствую после его ухаживаний и намёков на возможную близость между нами.
– Когда это он успел? – вроде холодно спросила Мария, но мочки её ушей враз стали пунцовыми.
– Во время моего изгнания из подвалов успели переговорить, – вдохновенно привирала принцесса. – Ну и как его не пожалеть, когда такой мужчина оказался брошен и не обласкан? Он сам меня убеждал, что к последней своей женщине уже ничего не питает, а вот на меня он поглядывает давно и облизывается.
– Так прямо и сказал?! И что ты ему на это ответила? – излишне заинтересованно спросила Катя. На лидера их трио она старалась в этот момент даже не коситься.
– Что я могла ему сказать? Что я и так давно согласна? Я ему поставила условие: откроет свою тайну перехода в иной мир, я его навеки.
– Лучше бы ты сказала, что слаба на передок! – съязвила императрица. – И готова лечь под каждого встречного-поперечного без всяких условий.
– Чья бы корова мычала! За собой следи! Подруга! – прошипела ей в ответ Вера. Хотела ещё что-то добавить, но по столу припечатала ладонью Апаша Грозовая и равнодушным тоном прервала начинающуюся интеллектуальную дискуссию:
– Факт нахождения в здешнем дворце порталов в иные миры заставляет нас пересмотреть главную концепцию по выбору новой столицы. Мне кажется, она становится нецелесообразной. Надо как следует укрепляться здесь, а высвободившиеся усилия потратить на прокладку постоянно действующей дороги по царству мёртвых ешкунов. Если мы таким образом прорвём блокаду людоедов вокруг нашей империи, это позволит принять у себя тысячи и тысячи готовых к переселению добровольцев. А у нас сейчас каждая пара рук на счету, поэтому помощь извне – решающая. Иначе останемся вскоре без продуктов. Княжество Тайланов и кланы белых кречей всю империю Герчери не прокормят.
Две представительницы Ивлаевых сидели несколько пристыжённые, хотя и продолжали зло коситься друг на друга. Но деловитость высказанного мнения настраивала на решение глобальных проблем, ссориться по поводу какого-то мужчины было бы зазорно. Вроде бы…
Тогда как третья Ивлаева-Герчери так не считала:
– Тётя Апаша, шуйвы с ними, с той Шартикой и с определением столицы. На данный момент Платон Когуярский становится самым важным для нас человеком. Его удержание возле нас и его лояльность к нам становятся приоритетным направлением деятельности на всё ближайшее время. И пусть эти две самки хоть обе под него ложатся, но экселенс не должен нас покидать ни при каких обстоятельствах.
Главнокомандующий согласно кивнула:
– Правильно, Катенька! Даже Сияющий Курган-2 может подождать. А вот если сбежит Когуярский, нам придётся сложно. Вон как он здорово наладил ночную оборону против кречей! Теперь наши смотрящие пространство вокруг столицы на три километра просматривают, нескольких выдвинули к передовой, и там тоже враг лишился своего преимущества в воздушной разведке и при атаке сверху. Теперь ещё выяснилось, что он умеет отыскивать и открывать порталы в иные миры…
– И намертво закрывать их! – напомнила Катерина, старающаяся не смотреть ни на сестру, ни на Марию, которых только недавно обозвала самками. – Что мы ни делали, как ни старались, но за час вернуть фрагменты в раскрытое состояние так и не смогли. Поэтому, девочки… не надо на меня дуться!.. Лучше договаривайтесь быстрее между собой, пока Платон не пришёл. Вы должны любыми средствами вытянуть из него тайну раскрытия порталов.
– Должны? – фыркнула императрица. – Наши обязательства перед империей сходны с твоими. Так что, может, разделим все тяготы поровну? И ты тоже как идентичная нам самка возляжешь под старого, древнего экселенса?
– Не надо врать о его старости, – спокойно отвечала Катя. – Он молод, хотя и пытается притворяться матёрым волком. Ну а по поводу разделения тягот, то я бы с радостью, но мне никак нельзя. По необходимой для империи причине срочного развития добрососедских отношений с ближайшими государствами я уже в ранге суженой. И вскоре выхожу замуж. Поэтому по политическим мотивам не имею права ставить пятна на своей беспорочной репутации. А вы обе – девицы свободные, никем в жёны не затребованные…
При последнем предложении она позволила себе особенным тоном сарказм, словно говорящий: «…никому и триста лет в жёны не нужные!» Конечно, это подруг возмутило. Машка даже вставать начала, готовая чуть ли не драться. Так что очередная речь Апаши оказалась не хуже отрезвляющего душа:
– Следите за своим поведением, ваше императорское величество!.. Время убегает, скоро мы будем не одни. Перепалки с подругами лучше проводить в свободное от государственных забот время. Сейчас соберитесь и настройтесь на самое ласковое отношение к экселенсу и друг к другу. Мало того, я так и не поняла, что там с этим миром Молота? Может ли нам оттуда поступить помощь? Причём какого конкретно плана?
Мария резко выдохнула и довольно быстро стала перечислять полученные от своего спасителя сведения. Разве что в самом начале сделала небольшое отступление:
– Поражаюсь, как за такое короткое время Платон успел выяснить так много. Но на обратном нашем пути он говорил не переставая. А история чонризов выглядит вот так…
Всеобщая история цивилизации мира Молота насчитывала более пятнадцати тысяч тамошних лет. И достигла таких технических вершин, что люди ушли в космос, основали колонии на соседних планетах, полностью терраформировали собственную планету и научились преобразовывать собственные организмы. Вот медицина и помогла добровольцам, желающим исследовать глубины (чонризы), преобразовать глаза и уши. Тем, кто жил на поверхности (оснаги), удалось развить в себе умение чувствовать растительный мир и влиять на него. Ну а те, кто увлекался небом (небесники), научились жить в нём, используя громадные, летающие острова.
К слову сказать, про оснагов и небесников Платон узнал ничтожно мало. Зато о чонризах успел выведать очень много. Около тысячи лет назад на мир Молота напали иные, ящероподобные существа из дальних глубин космоса. Война с переменным успехом шла около полусотни лет и закончилась несколько странным умерщвлением всех агрессоров. Те попросту вымерли от неизвестной эпидемии в течение нескольких месяцев.
К тому моменту основное население цивилизации сосредоточилось в недрах и стало чонризами. На поверхности оставались жалкие единицы оснагов. Да и в атмосфере летали эфемерные обломки былого величия небесников. Тем не менее за девять с лишним веков мир постепенно оправлялся после тяжкой войны и постепенно восстанавливал численность населения. Но в любом случае чонризы оставались превалирующим народом на планете, взявшим за основу правильность только своего существования, и не особо уважая тех, кто жил наверху, подвергая свои жизни опасностям с космоса.
В последние годы молодёжь всё-таки стала больше интересоваться миром наверху и даже частенько путешествовала туда, облачая головы в специальные, светозащитные шлемы. И подобные путешествия понравились всем, вызывали восторг и желание повтора. Даже медики стали разрабатывать некие защитные механизмы, которые в скором будущем позволят обитателям недр выходить под яркие лучи звёзд без шлемов, безбоязненно.
Ну а вниз оснаги, и тем более небесники, опускались крайне редко, что и создавало вокруг них определённый ореол таинственности и притягательности.
Про то, что творится в преисподней, а также в её изолированных анклавах, Платон по своим источникам не успел выведать. Поэтому при спасении Марии действовал только по собственному наитию, используя все свои магические силы, сноровку и жизненный опыт. Закончить свой рассказ Мария успела словами:
– Ну и нетрудно понять, почему он не пощадил шамана и всё его окружение. Там обосновалась и развивается ущербная ветвь эволюции, которую рано или поздно чонризам придётся уничтожать. Вторая причина: слишком переволновался о моей целостности. Когда меня освобождал от пут, хорошо было заметно, как у него руки тряслись и дыхание спирало. Не будь вокруг нас врагов, он бы так меня и унёс оттуда на руках…
Вера на последнее утверждение очень удивилась:
– Да-а? – и добавила в глубоком раздумье: – А чёлку от мазута ты так и не смогла отмыть…
Намёк понятен: как бы он тебя там лицом по земле не возил! А так как Мария и сама в душе подозревала подобное, то обстановка вновь накалилась до предела.
Вот тут и появился Платон Когуярский со словами:
– Уф! Я вовремя! Хоть и не успел переодеться.
И нагло, без всякого разрешения уселся на одно из шикарных кресел. Одежда его промокла до последней нитки, пахла морем и рыбой. В ботинках тоже хлюпало. И даже в эполетах застряло несколько кусочков зелёных водорослей.
Малый Совет собрался в запланированном составе и приступил к работе.

Глава 14
Серый кардинал?

Пока я усаживался, постарался по аурам всех женщин догадаться: что здесь происходило? Кажется, ссорились. И по какой причине? Не важно, в любом случае все причины косвенно связаны со мной. Главное, что все здесь и никто идею о Малом Совете не отверг.
А чтобы никто и дальше не скучал, я с ходу стал давить на Катерину:
– Ты работаешь над порохом и его производными. Два часа назад я тебе передал оружие с патронами, что удалось по нему выяснить?
Принцесса растерялась, задёргала плечиками:
– Мне было некогда…
– Что такого срочного на тебя свалилось? – повысил я голос.
– Мы пытались открыть портал, – не стала врать подруга, хотя Машка при этом не смогла скрыть досадующее фырканье. – А что, нельзя?
– Без меня – не получится! – внушительно заявил я. – А вот повозиться с порохом из мира Молота и выяснить его качества ты была обязана! Вдруг он у нас станет действовать? Вдруг сотня-другая купленных у чонризов парабеллумов переломит ход войны со зроаками в нашу пользу? А ты теряешь время на развлечения? Или на попытки влезть в чужие тайны?
Главе всей дипломатии, от такого обвинения ничего не оставалось, как закусить губку, нахмуриться и…стыдливо промолчать.
С одной разобрался, теперь пора других песочить. И я перевёл взгляд на Веру. Хотя Машка это попыталась предвосхитить, перехватить инициативу, указывая на мою непритязательную внешность:
– Почему в таком виде явился на высший государственный совет? И вообще…
– Причине моего вида твоё величество порадуется позже! – перебил я её бесцеремонно. – И вообще сама приготовься отвечать перед нами за своё крайне безответственное поведение! – хотя умение «пошка» (помывка с сушкой) демонстративно запустил. И уже через несколько минут продолжающихся прений выглядел почти как новенький.
– А чего ты тут вообще раскомандовался? – решила первой атаковать и старшенькая из двойняшек. – Сиди и вежливо слушай, а когда тебя о чём-то спросят – тогда только рот открывай!
Это уже Катеньке не понравилось, которая свою порцию нагоняя получила и теперь ожидала критики подруг:
– На Совете формально все имеют равное право голоса. Или ты только в подвалах готова выслушивать от Платона предложения об интимной близости?
Пока я удивлённо и в непонимании переводил взгляд с одной двойняшки на другую, добавила своё веское слово и Грозовая:
– Конечно, среди нас Когуярский – самый мелкий по рангу. Точнее говоря, он вообще пока никто и введён в Совет временно, на правах совещательного голоса. Но именно он пусть первым и высказывается, а мы уже потом сделаем по его заявлениям итоговое коммюнике.
Но сама при этом постаралась незаметно для остальных мне поощрительно подмигнуть. Жаль, что я не понял, с какой тут стати подвал упоминали, но после поддержки главнокомандующего вообще перестал стесняться в выражении своего крайнего недовольства:
– И где такое видано, чтобы в момент приближающейся к императрице смертельной опасности её высочество Вера отправляется и себе нервы пощекотать! В подвале она пытается отыскать новый портал, который может привести её к смерти непредсказуемыми ловушками! При этом не посоветовавшись с атрегутом и захватив с собой два десятка ни в чём не повинных людей!
– Да ладно тебе, Платон, нас запугивать! – огрызалась принцесса. – Мы тут тоже кое-чему обучены! И не раз из мира в мир переходили. Благодаря этому эйтранов спасли! Империю основали! Врага потеснили и даже его столицу захватили!..
– Ну так и занимайся столицей и другими важными государственными делами. А с новыми порталами, которые здесь работают опасно и не всегда предсказуемо, позволь разбираться опытному специалисту.
– Опытному? Который даже не собирается докладывать правительству о своих находках?
– Я вас проведу только туда, где безопасно и где я сам побываю хотя бы парочку раз, – после такого моего заявления принцесса спросила с недоверием:
– И научишь открывать фрагменты порталов?
– Покажу, научу и растолкую. И не надо в моих словах сомневаться. Просто вспомните, какие пояса вы на себе носите, наберитесь терпения и занимайтесь своими делами.
На что Вера сложила ладошки на груди и покорно пролепетала:
– Благодетель ты наш! Готова с тобой идти на всё и слушаться всегда!.. Если ты, конечно, выполнишь все свои обещания. Все, все, даже те интимные, что давал в подвале.
Я припомнил, что это она мне обещала полную поддержку на Совете. Поэтому не хотел открыто обвинять во лжи, но не смог удержаться от вырвавшегося недоумения:
– Что за ерунда? Что не так случилось в подвале?
– Всё «так», всё нормально. Просто чтобы тебя не смущать, я тебе на ушко напомню… – подошла ко мне, оградилась от подслушивания и зашептала: – Дословно твои слова: «Я тебя… за ногу… и во все…» Ну а дальше уже неинтересно…
Вернулась на своё место и победно взглянула на пунцовую Машку. Мне хотелось ей крикнуть, что это я так витиевато ругался, и ничего «такого» в виду не имел. Но сразу понял, что любое оправдание только ухудшит моё положение. Причём не я ли совсем недавно думал, что Верочка классная девчонка и лучше бы всего утешиться у неё на груди, чем вспоминать о разных гулёнах?
И пришло понимание, что пора приступать к разносу поведения самой императрицы. А то сидела с таким видом, словно готовилась броситься на меня с кулаками. Ух! Что сейчас будет! Я набрал воздуха в грудь, язвительно улыбнулся и… пожалел подругу. Всё-таки, что ни говори, а она ринулась меня спасать, решив, что я бултыхаюсь в резервуаре с отработкой и никак не могу из него выбраться. Подобные порывы наказывать нельзя. И так девчонке досталось.
Поэтому я помолчал, вздохнул ещё раз и выдал каким-то чужим голосом:
– Не совсем удачное поведение и некоторые ошибки иных членов нашего Совета мы уже разобрали в частном порядке. Надеюсь, этого, а также непредсказуемых ударов судьбы вполне хватило для правильных выводов. Дальше я хочу сделать заявление по поводу нового пояса с груанами…
Вопрос я поднимал интереснейший, но Катерина не сдержалась от возмущения:
– Как нас критиковать, так он выражений не выбирает! А как на самую виноватую в нарушениях и превышениях управу найти, так «выводы сделаны». Спрашивается: зачем он здесь тогда нужен?
Вера тоже выглядела страшно недовольной, зато Апаша вновь вмешалась своевременно, пусть и ворчливо:
– Конечно, самый главный вывод сделан. В будущем, если императрица попытается совершить какую-то глупость, против которой мы будем все трое возражать, мы имеем полное право удерживать её силой. А то и временно отстранить от власти. Голосуем по этому вопросу: кто «за»? – сама подняла руку, посчитала принцесс, а мою руку проигнорировала. – Кто «против»? Против никого нет. Значит, трое за, против одного воздержавшегося. Решение утверждено! – после чего повернулась только ко мне: – Что уважаемый атрегут хотел сказать по поводу пояса с груанами?
– На склад обещали завезти на днях ещё один пояс с полным комплектом, – начал я осторожно. – Поэтому, если меня соответствующе отблагодарят, я бы мог попытаться наведаться на склад и прихватить желаемое для главнокомандующего империи. Ибо ей больше всего и чаще остальных приходится бывать на фронтах и рисковать собственным телом. Думаю, что ранг Светозарной устранил бы большинство досадных случайностей, нелепых ран и несуразных переломов. Правильно я говорю?
Все кивнули, но Катерина не упустила возможности съязвить:
– Соответствующая благодарность должна выглядеть в виде ласки императрицы, её высочества Веры или от них обеих одновременно?
Не было бы здесь Апаши Грозовой, я бы потребовал большего, чтобы и сама Катюша вошла в вышеназванную компанию. Но не стал так дерзить, уколол совсем по-иному:
– Подобные мелочи меня не интересуют, они решаются в рабочем порядке. Я имел в виду некую формальность, касающуюся проводимого сейчас Малого Совета. Заключается она в официальном статусе, который мне даст право равного с остальными голоса.
Тут уже императрица не стала молчать:
– Ничего себе наглость! Да кто ты такой? Никому не ведомый тайланец, живущий в нашем дворце без году неделя! И уже собрался руководить целой империей? Ты её строил? Ты её создавал? Палец о палец не ударил, а о праве голоса мечтаешь? А ничего у тебя при этом не склеится? И пупок не развяжется?
– Если развяжется, то мы его тут же и склеим! – заявил я твёрдо и обратился непосредственно к Апаше: – Ставь вопрос на голосование. Если я не буду принят с правом равного голоса, тут же покидаю «ваш» дворец и «вашу» империю. Меня и так дома родители заждались и прочие родственники.
Замолк, скрестил руки на груди и уставился демонстративно в потолок. Главнокомандующий стукнула два раза своей мужской ладонью по столу, словно обрывала бурные дебаты. Видимо, девчонки сражались взглядами между собой не хуже, чем ругались. И следующая фраза вообще не давала шанса разгореться новым диспутам:
– Мы все знаем, сколь много Платон сделал для империи, и уверены, что сделает он ещё больше, поэтому… без прений, сразу ставлю вопрос на голосование. Напоминаю, кандидат проходит только в том случае, если мы все четверо проголосуем «за». Итак, голосуем: кто «за» принятие Когуярского в Малый Совет с правом полноценного голоса?
И первая подняла руку. За ней, показав мне в злой ухмылке зубки, подняла руку Мария. Зато принцессы, переглядываясь между собой и зыркая на меня то с возмущением, то с ревностью, вообще не собирались голосовать.
На что председательствующая, словно разговаривая сама с собой, пробормотала:
– Ну-ну… понятно… Никто не спешит подобрать брошенного, отвергнутого фаворита… А вот если он вдруг станет полным членом Малого Совета, то даже принцессе будет не зазорно взять его под своё крылышко…
И опять я чётко прочувствовал в тоне Апаши массу недоговорённостей, полуправды и откровенного издевательства. Что-то такое она знала, чем-то манипулировала и нисколько при этом в своих действиях не сомневалась. А то и вообще развлекалась, словно заранее зная и предвидя все результаты проводимого совета.
Машка тоже меня несколько удивила: казалось вначале, что она будет против отвергнутого ею фаворита. Хотя и не была настолько глупа, понимая, сколько империи от меня пользы. Да и что сейчас творится за этим столом, если не спектакль? Если не простая формальность? Если не игра в великих государственных деятелей? Кто помешает дочерям богини и её сестре (если судить по семейственности) после моего ухода посмеяться над формальным принятием в свои ряды чужого человека? А потом преспокойно управлять дальше, как управляли прежде.
Но… пусть и спектакль, зато он мне нравился!
По поводу принцесс я полагал, что они скорее на моей стороне. Потому что они вдвоём, даже при содействии главнокомандующего, с императрицей не справлялись. Уж слишком та была харизматичным лидером, не прислушивающимся к мнениям даже своих ближайших сподвижников и родственников. А с моим вмешательством получилось бы взобравшуюся на трон девчонку приструнить.
Но эти две овцы сидели и усиленно думали!
Следовало отдать должное бормотанию Грозовой: оно помогло Вере принять решение. И она проголосовала «за». Видимо, и в самом деле решила подобрать отброшенного фаворита, используя его для гимнастики в ночное время и вместо грелки во весь рост.
После чего оставшуюся в одиночестве Катерину стало гневно буравить уже три женских взгляда. Казалось, ещё чуть-чуть, и она согласится со всеми. Но никто при этом не видел ауры упёршейся принцессы, а я видел. По ней получалось, что Катенька, самая податливая внешне из трио, будет стоять за свои идеалы насмерть. Пусть это и приведёт к страшной ссоре, а то и разладу в личных отношениях Ивлаевых-Герчери. Похоже, что чем-то я ей всё-таки крепко не угодил.
Так что для спасения ситуации пришлось и мне переходить на еле слышное бормотание. Тем более что это делать не запрещалось, а лимит времени на голосование вроде пока не истёк:
– Ладно, не принимают, и не надо… В самом деле отправлюсь домой, к родителям… Соскучился… А вот странно, где родители их высочеств?.. Уж никак их мама не может быть богиней Герчери… Скорее всего остались в каком-нибудь далёком мире. Но если имеется дорога сюда, она обязательно отыщется и обратно. Надо только хорошенько поискать. И этот дворец – кладезь символов. Не удивлюсь, если окажется в нём столько же порталов, сколько и в Сияющем Кургане…
Апаша, не опуская руки, продолжила в тон мне:
– Твои родители в самом деле в этом мире?
– Не сомневайся, буду уходить, позову тебя в гости. Сама с ними познакомишься. У них своя башня, своё шикарное, уникальное производство… М-м!.. Тебе понравится у нас, уверен!.. А башня у нас многоэтажная, на каждом этаже по три комнаты…
Получилось! Катька среди нас всегда была наиболее полна любовью к своим родителям. И никогда этого не скрывала. И стоило мне только заговорить об этом, как у неё на глазах появились слёзы. А когда я стал описывать конкретно башню и комнату, выделенную своей матери, расстроенная принцесса не выдержала:
– Голосую «за», но только с одним условием: мы тебе опишем символ портала в наш мир, и ты отыщешь туда дорогу. А потом поможешь увидеться с нашими родителями.
– Да могу и помочь. Какой символ-то? – поинтересовался я с показной ленцой. И когда мне его описали, хвастливо хмыкнул: – Есть такой во дворце, есть! Я его даже проверил разок, и побывал в твоём мире. М-м! Чудо, а не мир! Сказка!
Я ещё не договорил, а последняя рука была поднята. Меня приняли на всех правах в Малый Совет. Только вот дальше председательствующая не дала себя сбить с толку попытками Катерины выведать всё о Земле:
– Стоп! О личном потом! У нас на повестке дня решение самой грандиозной проблемы: голод! Продуктов нет…
– Как же нет?! – недоумевал я. – А караваны из княжества Тайланов?
– Да, они пришли, но прямиком так и двинулись на фронт. Воины на урезанном пайке долго не навоюют! – теперь уже главнокомандующий на меня пялилась, словно это лично я оказался виновен в срыве поставок питания. – Поэтому твоё первое испытательное задание: обеспечить Лордин минимумом продуктов на ближайшие две недели! Срочно! Немедленно! Здесь много детей, сюда стекаются раненые, и все они недоедают. Да и лучники на крышах, внутренняя стража уже три дня как перешли на урезанный рацион. Ты комендант, ты получил авансом членство в Совете – вот и докажи, на что ты способен!
Я только головой мотал от такого наезда. Как всё вдруг повернулось. И приняли меня с испытательным сроком, и заданием тотчас загрузили из ранга «невыполнимое». Прямо хоть вставай и немедля уходи из зала, а дальше и из империи Герчери.
Так что я, пожимая плечами, только и смог из себя выдавить:
– А я что, заготовитель? Или у меня амбары ломятся от пшеницы?..
– У тебя тропы в иные миры! – сказала, как отрезала Грозовая. – Вот и постарайся изыскать что требуется! Причём мы готовы заплатить за продукты золотом и драгоценными камнями. По любой цене!
– Ха! Заплатить! – негодовал я от попытки сделать меня крайним. – Это лишь сотая часть всего дела! А как доставить продукты сюда? Раскрыть тайну проходов иным людям? А завтра они станут врагами и ударят нам в спину? Вы этого хотите?
– Не хотим! – перешла на свой командный рык женщина, словно уже вела в атаку рыцарскую конную лаву. – И если подобное случится по твоей вине, ты будешь казнён! Вместе с уничтожением портала!
Мне вдруг стало смешно, совсем не страшно, и я фыркнул:
– Пупок развяжется! Казнят они… Как и порталов касаться крайне не советую. А вот по поводу продуктов… конечно, надо подумать… на свежую голову. Когда немного посплю… А перед тем червячка заморю…
В самом деле, усталость навалилась на сознание, словно трое суток не спал. А как только вспомнил о еде, рот сразу наполнился слюной, глаза заблестели, а девицы Ивлаевы от меня озадаченно отстранились. Правильно, нечего дразнить голодного мужчину!
Только совесть проснулась, осыпая меня укорами:
«Ты ведь объедался недавно в казино! А здесь дети голодают и раненые!»
Конечно, я мог с ней поспорить и посчитать, сколько часов прошло со времени забывшегося ужина. За такой срок не умирают, конечно… Однако живущие во мне симбионты чихать хотели на подобные рассуждения. Они же напоминали, что…
– …До моего полного восстановления организма после ранения ещё ой как далеко! Поэтому надо не по крышам бегать и с алтарей императриц спасать, а отдыхать, регулярно спать, набираться положительных эмоций и много кушать!
Сам не заметил, как последние соображения выплеснул вслух. После чего осталось растерянно водить глазами по вытянутым лицам всех четырёх женщин. Поспешно сообразив, что надо улыбнуться:
– Шутка! Если ко мне больше никаких вопросов и заданий?.. – пауза. Оглядел всех – полный молчок. – То я убегаю решать проблемы с голодом. Вначале со своим, потом с голодом обитателей Лордина. Не скучайте… А! Госпожа Грозовая, прошу далеко от этого места не удаляться, вскоре принесу пояс с груанами.
На том Малый Совет, первый с моим участием, завершился. Хотя я не сомневался, что женщины ещё не сразу разойдутся, а весьма тщательно переберут все мои косточки. Ну и друг другу тоже. Не без того…

Глава 15
Ревизия и учёт

Мыслей, где взять продукты, да ещё на десятки тысяч человек, у меня не появилось сразу, а как я подозревал, не появится и после плотного ужина. И после сна не появится. И после…
А вот потом моё задание окажется проваленным, испытательное условие не выполненным, и хоть в самом деле беги назад в Рушатрон, к родителям под бок и, образно говоря, на печку к деду Назару. Почему-то я не сомневался, что они при помощи Ивана, Фёдора, того же Феофана и серпанса управленца Второй горы свернут. А их неприкосновенность мне была обещана Лобным камнем за прекращение войны в мире Содруэлли. Они справятся, они у меня умные. Была бы ещё только возможность к ним подскочить и поясами Светозарных одарить. Вот тогда я вообще не волновался бы.
Но раз не получается пока, то можно один пояс с груанами отдать Апаше Грозовой. Что я и решил сделать, невзирая на голод и на другие проблемы. Тем более что дел оказалось всего на четверть часа. Сбегал в подвал, шагнул в мир Набатной Любви, взял у серпанса Крока оставшиеся три пояса, и тоже бегом вернулся в помещение Малого Совета.
А там и не собирались расходиться:
– Всё совещаетесь? – буркнул я, приближаясь к главнокомандующему и прокалывая на ходу кинжалом дырочку чуть ли не на кончике пояса. Всё-таки фигура у женщины была – большинство мужчин позавидует. Особенно пресс. – Так, встаём… надеваем… не надо переживать, не слетит теперь никогда. Ещё и сам отрегулируется… О! Пошла инициация!.. И я тоже пошёл…
Любоваться на иллюминацию и свечение не стал, насмотрелся уже. А вот кушать хотелось всё больше. Наверное, из-за грызущей меня совести не отправился к шеф-повару и не потребовал пятикратной пайки. Скромно проглотил две положенные мне порции в столовой, чем только раззадорил аппетит и, как голодный волк, бросился оббегать весь дворец. Потому что ничего иного, как отыскать мир с обилием пищи, а потом выпустить туда подданных империи Герчери «попастись», мне в голову не приходило.
Никого не стесняясь, таскал за собой ту самую длинную стремянку и, где только замечал мутное свечение символа, карабкался под самый потолок и присматривался более тщательно. Потом, чтобы не спутать чего впоследствии, срисовывал знаки и тщательно обозначал их местонахождение на плане. Подробности вписывал в некое подобие гроссбуха.
И часа через три, измученный, нервный и не выспавшийся, сел подводить итоги. Сразу можно было отметить, что итоги потрясающие по своей значимости и перспективе исследования новых миров. Ни один из знаков не оказался для меня нов, все они имелись в Священном Кургане. Но! Там ими я воспользоваться не умел, не мог! А здесь – пожалуйста! Ходи куда угодно.
Ну и некоторые адреса порадовали.
В дополнение к уже имевшимся в моём списке порталам было отыскано ещё тридцать шесть. Причём два (а в сумме – четыре!) – вели в мир Молота. Видимо, самый приоритетный мир или наиболее близкий в пространстве. Но если все тропинки выводили там в картеры с отработанным, противным маслом, то как-то наведываться в подобное техническое гуано не тянуло. Да и уже проверенная тропа наверняка активно ремонтируется и вскоре будет затоплена свежим морем машинной смазки.
Из приятного: отыскался ещё один символ Земли! Правда, в весьма людном, чуть ли не центральном месте дворца, но в любом случае надо будет попробовать. Продуктов я на родине купить не смогу, и уж тем более, если опять выкинет где-нибудь у тёплого моря, но вот лишняя тропинка к дому никогда не повредит. Да и родителей подружек вытянуть сюда не помешает. Хорошие люди, нам бы тут очень пригодились.
Заинтриговали целых четыре портала в здешнюю систему, непосредственно в мир Трёх Щитов. Все возвратные, все в какую-то точку. Только вот куда? Почему-то я не сомневался, что один из них ведёт в Рушатрон, скорее всего, сразу в Сияющий Курган. А вот как обратно оттуда сюда вернуться? Окольный путь слишком далёк и долог. Рискнуть и попробовать? Как угадать?.. И мало ли, вдруг и в Сияющий Курган-2 одна из дорожек ведёт? А туда (как и оттуда!) вообще пока добраться нельзя. Нет, если и проводить испытания, то не самому… и не сейчас. А когда вокруг будет полная стабильность. Хотя как вариант, по срочной доставке продовольствия – вполне подходит.
Имелось два символа (уже в сумме три) туда, что я называл миром Бесконечного Козла. Тоже загадочно: почему три? Тоже слишком ценен и близко расположен? Или может вывести на прародину строителей данного дворца? Почему-то подспудно хотелось осуществления именно последнего предположения.
Парным оказался и мир Ромашки, в который до странности совершенно не тянуло. По крайней мере, пока я тщательно ощупывал эти два простейших символа, ничем не запятнавшего себя цветка, мне становилось тревожно и неприятно. Что там такого могло случиться?
Ответ на этот вопрос я получил, ощупывая изображение женщины с крыльями, заключённой в высокую трапецию. Мир «Ласточки». Или иначе: мир Герчери! Погибший мир, из которого моим подругам и Апаше Грозовой удалось спасти остатки цивилизации эйтранов. Вот прикасаясь к рисунку богини, я и ощутил те же самые эмоции тревоги и отчуждения, которые меня охватывали при пальпации символа-цветка.
То есть вывод напрашивался один: мир Ромашки тоже погиб. Или находится в крайне катастрофических условиях, появляться среди которых человеку не рекомендуется. Пусть даже он и Светозарный и Многощитный.
Все остальные двадцать четыре символа наличествовали в единственном числе. Проверять я их планировал в самую последнюю очередь. Но оказался среди них очень интересный, интригующий. Пролистывая порой это изображение в воспоминаниях о Кургане, я не придавал ему особого значения до сих пор. А сейчас вот завёлся как ребёнок. Ладонь в кружке, а на её фоне или на ней – разные башенки, разного калибра и разной модификации. Четырнадцать штучек, как получилось подсчитать. И все разные, насколько удалось рассмотреть, с моим уникальным зрением. Всё-таки в камне они оказались выгравированы скорее схематично, чем с микроскопической точностью. Так что заявлять, что это изображение Дна, – было бы слишком смело.
Но больше всего поразила сама ладонь, очень мне теперь напоминающая аналогичную выемку в Длани! Неужели Просторы Вожделенной Охоты?! Неужели туда существует прямой портал из данного мира?!
Раньше я почему-то был уверен, что бывшие земли империи Альтру никак не соприкасаются с системой порталов неизвестных древних гениев. Путь на Дно возможен только из мира Набатной Любви. И только по удивительным каналам, которые перебрасывают в иное пространство. А где это пространство, и сами императоры Альтру точно не знают. Потому что, раз потеряв Пространства, так и не смогли их отыскать и вернуть себе. Фактически только мои попытки связаться с империей заставили ту шевелиться и начать глобальное выдвижение легионов по созданному мною маяку.
Но с другой стороны, я совершенно не придавал до сих пор внимания рассказу мастера Ольшина о виденном им медальоне. Если мы оба с ним не ошиблись в восприятии и передаче образов, то на упоминаемом медальоне имелся рисунок мира Бесконечного Козла. Здесь тоже следовало сделать отступление: вдруг медальоны попадают вниз на Дно именно из мира Набатной Любви? Тогда империя Альтру как бы ни при чём.
«Ох! Вариантов масса, голова скоро разорвётся! – оборвал я своё затянувшееся подведение итогов. – Пора решаться и отправляться в портал с ладошкой. Тем более что он в весьма тихом и укромном уголке находится. Тут вообще зона нежилая. И если получится, если удача нам соблаговолит, то… Ух! Мы такое устроим!..»
Ну да, оказаться прямо на Дне?! Да ещё сразу у Длани?! Что может быть лучше?
Мне оставалось воззвать к шуйвам, чтобы они помогли развернуть ко мне госпожу Удачу передом, а не иной случайной частью…
А также подумать: отправляться в иной мир самому или взять себе помощника? Одна кандидатура сразу наклёвывалась, Шеян Бродский. Вторая и более предпочтительная – кто-нибудь из Светозарных. Скорее всего, Верочка. Или лучше всё-таки Катюшу взять? Она будет выглядеть более нейтральной, со своим суженым принцем… Но что мне с её нейтралитета? И вообще, на кой мне там  женщина?
При соблюдении надлежащей секретности можно будет провести через портал сколько угодно сильных мужчин, которые помогут на месте при добыче и переноске поставляемого Дланью продовольствия. Плохо, что вместе с продовольствием две трети ящика занимают хозяйственные товары. В каком-то количестве и они пригодятся интендантам дворцовых служб, но если ящиков станет очень много? Не лучше ли их вначале вскрывать на Дне, выбирать только одни продукты и специи, а потом в мешках сбрасывать через портал во дворец?
«Чего это я заранее режу шкуру неубитого медведя? – оборвал я свои размышления. – Мечтать не вредно, но чем-то похожий на Длань символ ещё не означает скорого, так желанного изобилия. Надо действовать! В разведку? Или вновь подкрепиться чуток и поспать? – я стоял в помещении с нужным символом и прислушивался к собственному состоянию. А оно не внушало уверенности в завтрашнем дне. Состояние напоминало гриппозное, премерзкое: – Как это можно простудиться, имея кучу симбионтов? Или это всё-таки крайняя усталость? Зря я так выкладывался в анклаве гоягров, следовало силёнки-то поберечь…»
По всем понятиям следовало поесть первоначально и поспать, а уже потом отправляться в разведку по неведомому пути. Но слова о голодных детях крутились в сознании, вызывая очень неприятные ощущения. Мало того, техническая сторона доставки ящиков сюда (тьфу, тьфу, чтоб они только были!) меня озадачила заранее. Если представить себе нужное строительство, организацию расходящихся потоков, процесс складирования при сильной спешке всего действа и его интенсивности, то здесь на месте понадобится часа три на всё про всё.
Вот за то время и высплюсь. А сейчас забыть про голод – и вперёд, за добычей! Пусть гаузы напоследок своей колонизации чужого мира ещё пару раз знатно раскошелятся, поделятся продуктовыми и материальными запасами для империи Герчери.
Помещение с нужным порталом находилось на четвёртом этаже. Над ним – такие же комнаты, весьма сходные не то с классами, не то с лабораториями, не то просто с непритязательными казармами. Так что мне только потребовалось закрыться со всех сторон, обезопасив участок от случайных посетителей или мобильных караулов, да и открыть фрагменты портала.
Хотелось и лично как-то экипироваться лучше. Всё-таки бултыхание в чёрной, ядовитой субстанции отложилось негативно на подсознании. Теперь первый шаг в неизвестность вызывал излишнюю зажатость, подспудное отторжение, если не сказать страх. Но тут помогал здравый смысл: если что и могло помочь Светозарному в экстремальных условиях – то лишь высокопрочный, герметичный, тонкий, эластичный космический скафандр. Подобного чуда у меня не было. Да и нигде в известных мне мирах аналогичного не существует. Разве что у небесников в мире Молота поспрашивать? Если я туда ещё хоть раз выберусь!.. Или у представителей империи Альтру попросить? Тоже не факт, что с ними встречусь!..
В общем, в портал я шагнул, настраивая себя, что «…всё будет хорошо!» И… не ошибся!

Глава 16
Добычу не отдам шакалам разным!

Мои ноги попирали грань торчащей из грунта скалы. Причём возвышалась она не высоко, всего метра на полтора. Но всё равно, вряд ли кому-то пришла бы в голову идея взойти сюда, а потом шагнуть с обрывистой стороны.
Но все эти рассуждения меркли перед самым главным, что сразу вычленили мои глаза из окружающего пространства. Витые деревья Дна, серпантином уходящие к своду! Раздаточный пункт Длани, находящийся от меня метрах в пятнадцати! И несколько специфических башен, расположенных в разных оконечностях долины!
Башни подпирали свод на высоте тридцати-сорока метров и выглядели совершенно безлюдными на первый взгляд. Может, их тут и больше было, но остальные не просматривались за слишком густыми штрихами местных деревьев. Честно говоря, я даже не представлял себе, что прямые и серпантинные стволы могут расти на Дне так густо. Если не люди их регулярно вырубали, то байбьюки и тервели во время своих войн или периодов размножения ломали много и почём зря.
«Но почему я решил, что нахожусь на знакомом мне уровне? – сформулировал я первый вопрос, стараясь подавить захлестнувшую меня радость и осматриваться как можно более тщательно. – Тут надо смотреть в оба!»
В самом деле, расслабляться не стоило, несмотря на близость самой Длани и невероятную лёгкость попадания в желаемое место.
Те же старики семейства Ванш, работавшие на Лёню и якобы помогающие гаузам, утверждали, что полного перечня местных монстров никто не имеет. Даже колонизаторы мира гаузы. Ко всему Анна и Селидор Ванш предупреждали, что имеются некоторые уровни, на которых никто не выживал. Совершенно! Потому что, сколько туда каторжан ни забрасывали – назад никто не возвращался. Груаны тоже оттуда не поставлялись, а получение пайков прекращалось после первого, в крайнем случае второго запроса. И что на этих уровнях творится, оставалось только догадываться.
Вот как бы и меня не забросило в такое гиблое место. Недаром башни выглядят нежилыми, леса – не рублеными, а сами Просторы Вожделенной Охоты – этакой пустыней для охотника. Потому что, сколько я ни присматривался, сколько ни прислушивался, ни единого представителя фауны не замечал.
Два раза обошёл Длань по кругу, присматриваясь и к ней. Внушительный валун, метра четыре в высоту, в виде многогранника, каждая сторона которого три метра. Передняя стена с панелью управления и оттиском ладони на ней чуть наклонная. Две соседние перпендикулярны к грунту. Наверняка в них и порталы есть, выбрасывающие наружу коробки с пайками или ящики за поданные наверх «чужие» груаны.
Задумался, замерев возле панели управления. С чего начать? С проверки функциональности данного уникального агрегата доставки? Или сходить вначале к ближайшей башне? Или отыскать боевых серпансов? Или всё-таки выяснить, какая опасность таится в окружающем меня пространстве?
А в том, что опасность существует, я утверждался мысленно всё больше и больше. И моя интуиция вопила, что неспроста вокруг так тихо да спокойно. Да и опыт подсказывал, что расслабляться не стоит здесь ни на секунду. А лучше вообще вернуться на ступеньку портала и быть готовым к немедленной эвакуации отсюда.
Но хоть одну позицию следовало закрыть немедленно. И я приложил ладонь к оттиску, заранее настроив к передаче данные одной из «мёртвых душ». Этому меня когда-то научила Шаайла, первая показавшая, как «щипать» доставку по мелочи. У меня оставалась целая картотека павших каторжан, благодаря которой я получал пайки с самого начала моих манипуляций с доставкой. Да и во время недавнего визита на Дно за груанами и серпансами эта картотека пополнилась.
Затевать беседы с Дланью и тем более признаваться, что здесь Иггельд империи Альтру, я и подавно не собирался. Только проверка. И только бы доставка действовала! Поэтому постарался максимально замаскировать свою идентичность при контакте, чтобы меня не загружали настойчиво заданиями империи.
Опустил руку. Коснулся. Жду. Уже и сердце ёкнуло, когда после положенных двадцати секунд ничего не заработало… уже и очередные десять секунд истекло… И наконец что-то внутри валуна хрустнуло, зашуршало, и коробка со стандартным пятидневным пайком на одного человека вывалилась из левой от меня плоскости.
– Живём! – не удержался я от радостного восклицания. – А чего больше не подадите на пропитание?..
И не удержавшись, тут же отправил в ложемент приёмного телепорта ложное ощущение подачи туда «чужого» груана. Этакий мизерный по мощности эрги’с. После чего замер в коротком ожидании. И тут секунд пять лишних прошло, прежде чем заржавевшая техника порталов, созданная империей Альтру, заработала. Пункт доставки стал выдавать массивные деревянные ящики с интервалом в десять секунд. Шесть штук – обычная расплата за груан. Но если сбросить зеленоватой субстанции эрги’са раза в полтора больше, то и все девять, а то десять ящиков втиснут всё в ту же минуту.
Лепота! Оттаскивая довольно массивные посылочки, я ликовал. Причём слишком ликовал, мысленно уже прикидывая, что и как надо сделать в первую очередь, чтобы проблема нормального питания в Лордине разрешилась как можно скорее. И расслабился. Точнее говоря, отвлёкся от наблюдения за окружающей средой.
Вообще-то навыки и опыт у меня имелись огромные. Да и Светозарные сами по себе – уникальные существа в данном мире. А суммируя к вуали и частичному бессмертию титул Иггельда империи, звание наездника и неуязвимость обладателя кучи симбионтов, мне было позволено многое. Очень, очень многое!..
Но далеко не всё, как оказалось. Придремать на мягком мху данного уровня – и для меня оказалось бы смертельно. Да и прогуливаться здесь, не оборачиваясь каждые двадцать секунд, смерти подобно. Потому что напавшая на меня тварь давлением своей челюсти и остротой клыков умертвила бы меня за два, максимум три укуса. И при этом успевала бы разодрать на лоскутки своими когтями.
Подкрадывалась она беззвучно, атаковала без неуместного рычания… Ням! И нет человека. Хорошо, что у неё не было скорости, присущей гепардам. Да и тигра она не догнала бы. А вот бегущего человека – запросто. Подвижная, мускулистая туша весом в полторы тонны. Четыре довольно тонкие, но длинные лапы. Длинный, до восьми метров хвост с костяным наконечником, который запросто пробивает рыцарский щит. По загривку острый костяной гребень до середины спины. И голова! И пасть!
Последние части тела вообще требовали отдельного описания. Гротескная громадная голова вообще на две трети состояла из пасти с клыками с руку взрослого мужчины. На фоне этих клыков про острые уши, узкие глаза в виде щелей-дотов можно было и не упоминать. Ну и общий вид твари следовало сравнить примерно с шакалом. Только в сотни раз большим шакалом с непомерно гигантской головой и с невероятно длинным, утяжелённым хвостом. Именно масса, большая голова и хвост не давали чудовищу развивать бо́ льшую скорость.
Но мне бы и того хватило, что она просто подкралась, а потом ринулась, раскрыв свою громадную пасть. Спас меня внушительный ящик из прочных досок, который я как раз оттаскивал от грани выдачи. Заметил изначально что-то тёмное, надвигающееся на меня справа и чуть сзади. С максимальным приложением сил стал разворачиваться, вскидывая ящик на грудь, а потом и толкая его прямо в зловонную глотку. Отдачей этого толчка меня сильно приложило спиной о грунт, но уже в следующий момент я вращением откатился в сторону, избегая веера щепок, раздавленных досок, а потом и удара всей туши, которая тоже приложилась о землю.
Хриплое рычание всё-таки раздалось от монстра, потому что он ожидал вкусить мягкую плоть, а нарвался на несъедобную твёрдость неодушевлённых предметов. К тому же в ящике находились какие-то кастрюли, лопаты, инструменты, которые никак не могли соответствовать вкусной и здоровой пище. Всё это зверюга с нарастающим рычанием несколько раз куснула, а потом с воем стала вытряхивать из окровавленной порезами пасти.
Зато у меня появилась возможность не только подготовиться к ответному удару, но и по сторонам осмотреться. Испугаться толком я не успел, хотя адреналин в крови зашкаливал все разумные пределы. Сознание работало чётко и ясно, действовал я невероятно расчётливо. Туша, съедаемая другими шакалами, уничтожаемая мохасиками (а эти здешние санитары появляются лишь после эпических сражений среди монстров) или просто разлагающаяся, мне возле Длани не нужна никоим образом! Тут ещё с целым отрядом придётся знатно поработать. И долго. И не раз.
Так что идея немного отвести алчное чудо от меня подальше являлась наилучшей. А отсутствие иных монстров – наиболее благоприятным фактором. Вот я и побежал со всей прыти в самом удобном направлении. И в расчётной точке, которая прекрасно просматривается с портального камня, наградил мчащуюся за мной тушу мощным парализующим эрги’сом.
Хватило. Тварь споткнулась, зарылась пастью в мох и окаменела в неподвижности. А я поспешил осмотреть её более тщательно. И очень скоро похвалил себя, что не разорвал эту зубастую гадость огненным взрывом. Ибо чревато по нескольким причинам. Мог сам пострадать от детонации – раз. Ну и два – лишился бы самых вожделенных на Дне трофеев. Целых три груана! Желанные ракушки располагались в первой выемке между костяными гребнями и заняли для начала удобное место в одном из моих карманов. Потом переложу в специальный пояс, который обязательно в единственном количестве поставлялся в комплекте с каждым большим хозяйственно-продуктовым ящиком.
Затем тщательно присмотрелся к строению мозга шакала (всё-таки решил называть его так, чтобы не заморачиваться с выдумкой нового названия). Прикинул оптимальные точки поражения или воздействия. И напоследок огненной искрой выжег самую уязвимую точку в изученном мозгу.
К Длани возвращался с чувством хорошо выполненной работы и с запоздалым раскаянием о своей расхлябанности и неосторожности. Опять повезло? Или спасла меня наработанная моторика тела? Вкупе с надорвавшимися от чрезмерного усилия мышцами? Благодарить надо весь комплект умений, сил и обстоятельств, а на будущее заречься радоваться как ребёнок и расслабляться в любом (именно что любом !) мало-мальски опасном месте.
Среди обломков размочаленного ящика пояса с патронташем для ракушек не нашёл. Зато вскрыл другой, и вскоре найденные симбионты заняли самое удобное для них место, где они априори считались в наибольшей безопасности. Затем опять приблизился к панели управления Дланью и «заказал» вторую коробку пятидневного пайка.
Вначале их отнёс на плоскость портала. Потом туда водрузил все пять ящиков с хозяйственно-продуктовой начинкой. А потом, не забывая каждое возвращение осматривать внимательно окрестности, перетаскал свои первые трофеи в мир Трёх Щитов. На месте перетащил добычу в соседнее с порталом помещение, первым делом прикрыл фрагменты перехода. Затем вскрыл паёк, набрал полные карманы полосок вяленого мяса и тарани и, гася ими на ходу урчание в желудке, помчался на поиски власть имущих империи Герчери.
Наступала ночь, но вряд ли они у меня сегодня поспят! Сейчас я им устрою!

Глава 17
Грабёж ради детей

Первой мне отыскалась Апаша Грозовая. Точнее говоря, я издалека услышал её командные напутствия, которыми она щедро одаривала шеренги рыцарей-эйтранов, выстроившихся в главном холле замка. Как я понял, это из выздоровевших раненых собрали полк резерва, и вместе с ним главнокомандующий собиралась отправляться на фронт. На самый сложный его участок.
Что я отметил попутно и с немалым удовлетворением, полная светомаскировка соблюдалась как во всём холле с его гигантскими окнами, так и во всём дворце. Да и позитив данной предосторожности успели оценить все: кречи теперь летали медленней, низко, пытаясь сориентироваться на тёмной для них земле, и всё чаще попадали под залпы выдвинутых на околицы Лордина арбалетчиков.
Невзирая на важность момента для собравшихся воинов, я приблизился к Грозовой и зашептал ей на ухо:
– Апаша, тут резко поменялись обстоятельства. Отыскался канал с поставкой продовольствия, и твоё присутствие возле него обязательно. Так что пусть полк двигается на фронт без тебя. А вокруг себя собери десяток самых сильных и проворных, которым можно частично доверить тайну здешних порталов. И желательно, чтобы они даже гипотетически не смогли оказаться в плену у зроаков. Мало того, мы для них чуть позже тоже пояса Светозарных изыщем, так что сама понимаешь, какой степенью лояльности для империи они должны обладать.
– Поняла. Действую! – лаконично отозвалась главнокомандующий.
– А я – Ивлаевых-Герчери собирать. Встречаемся в холле первого этажа восьмого, нежилого крыла по мере нашей готовности. И вопрос: сколько отыщется в окружении твоих племянниц проверенных, лояльных людей?
– Да все телохранители и секретари – это люди, лучшие из лучших и наиболее верных короне. Так что почитай ещё человек тридцать.
– Отлично! Убегаю!
И я в самом деле умчался бегом, под недоумёнными взглядами рыцарей. Успел при этом расслышать со спины:
– Доблестные рыцари империи Герчери! Задача остаётся прежней, а вот некоторые её детали меняются! Теперь вам главное – не атаковать врага, а сдерживать его. Но при этом в первую очередь беречь собственные жизни и жизни своих товарищей! Запрещается любая бравада, кураж и необдуманное геройство! Представьте, что все ваши друзья – это ваши родные дети…
М-да! Недаром тётка такой пост занимает. Сразу просекла глубину ситуации.
Катерину отыскал в её лаборатории, где пытались изобрести порох. Она там со своими химиками пыталась разобраться в новых патронах. Но при встрече тотчас заявила: трофейные патроны не действуют. Порох – не воспламеняется.
Веру мои порученцы, благодаря своему огромному количеству и резвости ног, нашли в околицах дворца.
Ну а Машку вскоре утянули призывами с крыши дворца, где она хвасталась своим ночным видением, «проверяя и инструктируя» обученных мною лично смотрящих. Ругаться я с ней не стал. При посторонних…
Ещё к месту предстоящих поставок я пригласил своего зама Шеяна Бродского и четырёх старших интендантов, мне же в первую очередь и подчиняющихся. Особого приглашения удостоилась Оляна Ясинских как шеф-повар, призванный по достоинству оценить новые специи и незнакомые здесь виды продуктов. Ей ведь готовить уже ближайшим утром!
А тот факт, что кто-то на кого-то грозно косится, меня совершенно не волновал.
Начал я с того, что всем собравшимся вокруг меня раскрыл коробку с пайком и стал объяснять, что там внутри и как можно сварить при нужде даже саму коробку. Уточняя после этого:
– Подобных пайков мы будем, к сожалению, поставлять немного, всего около трёхсот штук каждые пять дней. Так что в расчёт их следует принимать лишь для выделения продуктов уходящим в дальние дозоры или несущим вахту в отдалённых пригородах. Основные продукты будут извлекаться из таких ящиков, содержимое которых желательно сразу раздавать людям по первому их требованию. А находится в них вот что – заранее приготовленным топором я стал вскрывать ближайший, стоящий на столе ящик. – Причём в каждой такой таре набор может варьироваться до бесконечности. Порой встречаются крайне редкие предметы, но тоже весьма востребованные в хозяйстве.
Показал. Кратко объяснил. После чего возле ящиков оставил интендантов и Оляну. Пусть разбираются и прикидывают, что, куда и как.
Остальных провёл в помещение с закрытым порталом. Жестами рук, кое-где рисуя прямо на стенах, показал, как и куда построить прочную лестницу. С какой точки построить скользкий жёлоб из металла. Разжевал, как я и откуда буду сбрасывать ящик с грузом, и где он, пролетев через два заслона из тряпичных ленточек, должен оказаться в момент своей остановки. Там (имеется в виду уже соседнее помещение) его подхватывают носильщики и ударными темпами разносят по свободным помещениям.
Для первой партии доставки я назначил примерное количество в полторы тысячи ящиков. По самым скромным подсчётам, на это у меня уйдёт там  – часа два с половиной, а то и три. И здесь  – те же три часа. Да час придётся повозиться с индивидуальными пятидневными пайками. Адский, каторжный труд на полную рабочую смену.
Поэтому всё это время, а потом и по пути в свои апартаменты я старался есть, есть и есть. Даже говорил порой с набитым ртом. Бескультурье… Стыдно… Увы!.. И покинул я высшее общество не как положено, не спрашивая высокого на то соизволения. Просто заявил:
– На всю подготовку – вам три часа! Я на это время к себе – отсыпаться. Через три часа мне там  понадобятся тридцать человек налегке, но с тяжёлыми арбалетами. В соседнем помещении хоть сотню грузчиков организуйте.
И ушёл. Разве что дежурным порученцам по комендатуре настрого приказал:
– Ко мне никого не пускать! Приказ императрицы!
Засыпа́ л, пережёвывая вяленое мясо. Проснулся, тут же закинул очередной кусок в топку своего двигателя очень внутреннего горения. Ну и главное: я выспался, а остальные – с моим заданием справились.
Что мне не понравилось, так это твёрдое желание всех остальных членов Малого Совета наведаться в новый для них мир и осмотреть всё собственными глазами. Как ни подгоняло время, пришлось ещё и на них убить четверть часа:
– Мне из вас понадобятся только двое! – обозначил я сразу. – Сами выбирайте, кто именно.
Хотелось внести между ними раскол, только у меня ничего не получилось. Правило «Разделяй и пользуйся» не прокатило. И всё по вине императрицы:
– Платон, не надо тут бог весть что из себя корчить. Мы и сами не собираемся оставлять империю на такое длительное время без своего присутствия. И мы прекрасно знаем, что туда можно смотаться на короткое время, а потом вернуться к своим обязанностям. Или спать по очереди.
Мог бы и оспорить, надумав тысячи причин, но было лень и некогда. Поэтому решил на полчаса задействовать всех. Только потребовал:
– Хорошо, пройдёте все, но с одним условием: по моей команде немедленно сигаете в портал, чтобы там у вас за спиной ни случилось. Клянётесь?
– Наше слово – крепче любой клятвы! – высокомерно заявила Катерина. И все четверо торжественно пробормотали: – Обещаем уйти по первому твоему сигналу!
Не стал придираться к формулировкам, а быстро распределил предстоящие обязанности, и мы стали действовать. Мои помощницы завязывали глаза трём десяткам своих самых доверенных и близких людей, заводили их в комнату с порталом и провожали по лестнице наверх. К ним тридцать первым примкнул и мой протеже, Шеян Бродский. Наложения повязок казались спорными, ну и люди пусть самые лояльные, однако я хотел продержать в тайне сам момент раскрытия фрагментов как можно дольше. И так уже многие знали и догадывались о виде портала после выплеска чёрного отработанного масла, но всё-таки…
Сам же я быстренько смотался на Дно, проверяя в первую очередь безопасность нашего прибытия. И не зря! За четыре часа моего отсутствия возле тела убитого мною шакала собралось ещё два таких же чудовища. И я не удивился безлюдности данного уровня: монстры наверняка подъедали всех и каждого и всё, что только двигалось.
Самое удивительное, что, глядя на мёртвую тушу и принюхиваясь к ней, шакалы так пока и не начали её жрать. Только недавно пришли? Или у них не принято, как у некоторых хищников, жрать себе подобных?
Это я додумывал, уже двигаясь бегом в сторону предстоящего сражения. Наверное, никогда ещё здешние шакалы не видели атакующего их человека, потому что навстречу мне так и не двинулись. Лишь изготовились к атаке и грозно зарычали.
Два парализующих эрги’са, а потом и два прожигающих, и, как следствие, три бездыханные туши украшают данный пейзаж. Ну и трофеи опять порадовали: два плюс три груана! Видимо, в данной местности ввиду отсутствия иных монстров симбионты скапливаются только на шакалах. Вполне возможно, что на некоторых особях четыре, а то и пять ракушек можно будет отыскать. В этой связи выходит на первое место охота на серпансе и с помощью вимлача. Удастся ли с помощью метко брошенной ловушки изымать груаны с хищника, а потом ещё и уходить от него на максимальной скорости? Та ещё охота получится! По всем предпосылкам – наиболее рисковое приключение из всех возможных на Дне, полное экстрима.
Недаром ведь империя Альтру запустила сюда именно такие создания. Небось для элитной охоты разводили, и убивать их просто так не положено и зазорно. Чувствую, что, когда до меня доберутся высшие имперские власти, да узнают о чрезмерной жестокости к шакалам, могут и наказать за превышение. Не посмотрят, что Иггельд.
Одно оправдание: дети другой империи, Герчери, хотят кушать. Так что никакие иные законы Просторов Вожделенной Охоты меня не волновали.
Вернулся во дворец, а затем провёл следом за собой императрицу и Апашу. После чего быстро принял на той стороне всех помощников и обеих принцесс. Первым делом минутный инструктаж и показ издалека местных бичей всего живого. Затем проверка сил и способностей. Естественно, что Светозарные оказались на четыре ступеньки выше остальных. В местной сумрачной дымке они видели втрое дальше, чем воины, но всё равно не дотягивали и до половины моего умения.
Затем я распределил людей по местам предстоящей работы и на посты наблюдения. Пять лучших арбалетчиков посадил на многограннике Длани. Ими взобралась командовать Грозовая.
Обеих принцесс я установил на скальный выступ портала. Возле них тоже пять арбалетчиков. Причём каждый стрелок имел возле себя по два взведённых, готовых к стрельбе тяжёлых арбалета. Не думаю, что шакалы организуют на нашу экспедицию атаку громадной стаей. Их просто по умолчанию не могло быть много на одной и той же территории. Они бы просто умерли в таком случае от голода.
Марию Ивлаеву я оставил возле себя. Не столько, чтобы ею любоваться или чтобы она прикрывала мне спину, сколько для возможного обучения:
– Старайся рассмотреть, что я делаю, и запомнить.
Последние слова-напутствия для сильных, полных энергии воинов, и мы приступили к работе. Вначале я стал посылать ложные копии груанов для получения ящиков. И первая партия в несколько десятков штук была просто грамотно и аккуратно уложена вокруг выступающего камня с порталом. То есть теперь к нему не надо было подпрыгивать на полтора метра, а достаточно было пробежаться по удобно устроенному пандусу и уже тогда шагать куда надо. С другой стороны камня тоже заложили для удобного передвижения и складирования, оставив только узкую, символическую щель для «того самого шага».
Когда мне сообщили, что всё готово, я не поленился сам проверить устойчивость и правильность укладки, а затем вывалил последовательно в систему поставки весь свой наличный список «мёртвых душ». Коробки с пятидневными пайками вылетали, как на конвейере, и вскоре уже их внушительный штабель вырос вокруг портала.
Чуть раньше их высочествам стало скучно просто смотреть и пялиться по сторонам, их адреналин тоже требовал выхода. Да и Апаша с превалирующей точки прекрасно видела все дальние подступы и могла бы своевременно подать сигнал тревоги. Так что обе принцессы стали заниматься переноской коробок в мир Трёх Щитов.
Я не только не возражал против этого, но даже приветствовал подобную инициативу. Мне казалось, что девчонки быстрее устанут, уберутся отсюда и не будут больше мешаться под ногами. Как бы не так! Они действовали с неуёмным азартом, веселясь при этом и даже похохатывая порой, словно молодые лошадки. Сменяли друг друга, быстро приноровившись к процессу: «взять здесь  – как можно быстрее уронить там ». Им со всем усердием помогал Шеян Бродский. И у них получалось чуточку даже быстрее уносить коробки, чем мне их заказывать.
Так что когда кончился мой «список» и я вновь перешёл к обмену ложных груанов на товар, девчонки уже через десять минут прокричали:
– Платон! Коробки все ушли!
– Приступаем к переноске ящиков!
Этого я допустить не мог! Хотя и понял к тому моменту, что Светозарные даже женского пола здесь и сейчас имеют большую выносливость и мускульную силу, чем любой из помогающих нам воинов. Но таскать на спине тяжеленные и громоздкие ящики?! Нет уж, увольте!
О чём я и заявил, хоть и в более мягкой форме:
– Ваши высочества и так доказали своим подданным свою исключительность. А теперь очередь мужчин показать, как они умеют работать. И вообще, вашим высочествам вместе с её императорским величеством следует вернуться во дворец и уже там присмотреть, как принимают посылки малого формата и как чётко начнёт работать конвейер с большими ящиками.
Стоящая рядом Мария приподняла подбородок, её грудь стала вздыматься торчком от набираемого воздуха, и она явно собралась возражать. Пришлось ей шёпотом напомнить:
– Не позорься! И не забывай о вашем обещании! К тому же обещаю взять тебя сюда для обкатки боевых серпансов. Это такие громадные существа, которые носят наездников быстрее лошади. А потом и на охоту, как только время свободное появится.
Её величество всё равно соизволило выдержать паузу, словно раздумывая, а потом выдать своё благосклонное распоряжение:
– Оставайся здесь и продолжай работать! А мы отправляемся заниматься делами, и так ничего не успеваем.
И первой исчезла в створе портала. За ней и принцессы подались, Катя – грустно вздохнув, а Вера – задорно послав мне воздушный поцелуй. Я же не стал заморачиваться формой такого ухода, а думал уже о другом:
«С какой такой еловой жизни я настолько не доверяю окружающим людям? Здесь собрались самые лучшие, самые лояльные, самые переживающие за судьбу империи Герчери. Разве что тайланец Бродский несколько выпадает из этого списка. Но даже ему я верю на все сто, несмотря на некоторые непонятки с дымом, кору для которого ему коварно подсунули зроаки. А станет Светозарным, от любой наркотической зависимости избавится на счёт два. Значит, пусть работают, пусть ближе соприкасаются с тайной, а я тем временем большую пользу принесу на ином направлении деятельности!»
Вот я и выбрал в компанию к Шеяну ещё парочку поджарых, крепких телохранителей самой императрицы и стал им объяснять:
– Пока я занимаюсь добычей, вы уносите трофеи домой. Смотрим, запоминаем, потом делаем, как я.
И началось. Ящик мне на спину. Придерживаю его руками снизу. Чуть согнувшись, шагаю вперёд. Там, под взглядом наблюдающей за мной Катеньки – только распрямляюсь и сразу скидываю ящик в стальной жёлоб. Тот с лёгким шорохом ускользает в иное помещение. Я же сразу после разгрузки разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, и шагаю… но уже в мир Дна. Там опять разворот, и на плечи мне ложится новый ящик. Опять шаг…
Быстро получается. Да и на ту  сторону я «несунов» перевёл, и оттуда  показал, как весь процесс выглядит. После чего уже, будучи со стороны Дна, строго предупредил «несунов»:
– Малейшая усталость или нарушение координации движений – тут же меняться! Не хватало только в такой вот праздничной экспедиции получить опасные травмы или переломы.
Тут меня тайланец сумел удивить:
– Платон, а мяса свежего нельзя с тех туш нарубить? Хотя бы на пробу?
– Вообще-то тут всё зверьё съедобное, – признался я, озадаченно поглядывая в сторону туш. Как сам не догадался? Только оставалось пробормотать: – И хоть эти шакалы выглядят мерзопакостно… можно попробовать… Крикнешь её высочеству, пусть передадут топоры для рубки мяса.
И мы продолжили трудиться на благо империи.

Глава 18
Нелепый поединок

Наш каторжный труд растянулся на восемь часов. А сэкономленные мною силы и время на переноске ящиков во дворец я разумно потратил на изымание ещё большего количества трофеев. Так что их общее количество хорошо перевалило за две тысячи. Ну и минут на пять отвлёкся, подстраховывая арбалетчиков, которые залпами всех арбалетов достаточно легко остановили атакующего нас шакала. Мне даже искорку на добивание потратить не довелось. Да и монстр оказался самым большим по размеру и по количеству симбионтов: четыре штуки!
Получалось, что, не начав даже охотиться, я уже насобирал двенадцать груанов. Только три единицы волшебных устриц не хватало для полного комплекта.
Ну и пришлось напоследок отпустить половину всей нашей бригады на рубку мяса. К тому времени самую первую порцию и отварить успели, и съесть на пробу, и дополнительно исследовать на отсутствие негативных для человека ядов. Чуть жилистое, далёкое от роскошного мяса тервелей, шакалье было тоже вполне съедобным, напоминающим лучшую пятилетнюю говядину. А точнее говоря – мясо буйвола. По крайней мере, так утверждали знатоки, гурманы мясных блюд, да и сама шеф-повар.
Может, мы бы ещё немного времени поработали, раз уж так хорошо пошло, но через «несунов» передали тревожную информацию:
«Невзирая на ночь, зроаки большими силами, при поддержке кречей с воздуха, пытаются прорываться сквозь линию фронта. Причём не только напротив Лордина, а и на отдалённых флангах. Необходимо присутствие главнокомандующего!»
А раз такое дело, то и мы свернули все свои действия. Имелась у меня мыслишка прогуляться до ближайшей башни, да вывести из хранилища боевых серпансов, но беспокойство о положении на фронтах всё-таки довлело над сознанием. Раз уж людоеды ринулись в такую решительную атаку, значит, получили на руки какие-то особые козыри. Следовало вначале в этом разобраться, а уже потом организовывать отряд Светозарных.
Унесли мы всё, до последнего ящика, и я покинул Дно последним. Во дворце меня встречала Вера, начав с укора:
– Вы нас тут прямо всех загоняли! Причём получилось на семьсот ящиков больше, чем ты заявлял вначале. Еле сумели разместить… – после чего резко сменила тон: – Устал?
А так как вокруг никого не было, комнату с порталом все покинули сразу, то она попыталась ко мне встать вплотную и погладить ладошкой по щеке.
– Да нет, сил полно… – не знал я, что отвечать и как себя вести.
– О! Твои шрамы на голове стали рассасываться! – неожиданно заметила подруга. – И волосы вроде начали пробиваться! Пока только пушок какой-то…
– Уф! Вот это ты меня порадовала! – обеими руками я прогладил свою многострадальную уже не лысину и добавил: – А то думал, что так и останусь до гроба лысым и страшным.
– С чего ты взял, что страшный? – Она не стала меня гладить по щеке, а просто обхватила обеими руками за шею.
– Ну, вот ты же меня боишься?
– Ага!.. Прямо от ужаса сознание теряю… Так ты, значит, не тайланец?
Смена темы меня не выбила из колеи:
– Разве это важно, где человек родился? – хотя в тот момент страстно желал оказаться в людном месте. Что-то мне очень не нравилось в происходящем. И хотелось, и кололось, как говорится.
– Ты прав, не важно! Идём ко мне, немного отдохнёшь! – Она довольно сильно пыталась пригнуть мою голову к себе, а там и до поцелуя оставалось бы всего ничего.
Но в этот момент со стороны выхода, куда уводил стальной жёлоб, послышались выкрики, шум, звуки явной драки или потасовки. Причём крики вполне разборчивые:
– Пропустите меня! Вы не имеете права задерживать наследного принца Леснавского царства! – и узнаваемые: Миурти Холмской. Его пытались остановить телохранители принцессы:
– Туда нельзя! Приказ её императорского величества и их высочеств! Остановитесь!
– Руки прочь!.. Не сметь ко мне прикасаться!.. Да как вы осмелились?!.
Видимо, молодой парень бесновался не зря, что-то страшное случилось или должно было вот-вот случиться. Так что нам пришлось выйти из помещения, хотя ещё раньше я свернул фрагменты портала.
– В чём дело? – незамедлительно поинтересовалась Вера, выходя передо мной и рассматривая Миурти, пытающегося вырваться из жёсткой хватки нескольких дюжих молодцев.
– Дело о достоинстве и чести императорской короны! – надрывался принц, тужась вырваться или хотя бы дотянуться до кинжала на поясе.
– Что случилось? – заволновался и я, выступая вперёд и заслоняя собой принцессу. – Отпустите его высочество, пусть объяснит.
Мне показалось, что он несколько дико таращится на Веру. Мелькнула догадка, что шум поднялся по причине её отношений со мной. Заметил, как мелькнула ладошка её высочества, подтверждающая моё распоряжение, и расшумевшегося парня отпустили. Но тут же стало понятно, что дико, с невероятной злостью он пялится именно на меня. И как только высвободился, встряхнулся, как петух, и встал в гордую, независимую позу. А уж сколько пафоса зазвучало в каждом слове:
– Да! Именно ты, Платон Когуярский, обвиняешься в попрании чести её императорского высочества и достоинства их высочеств! Потому что осмелился нелестно высказываться об их умственной способности и ставил под сомнение их совершенное умение управлять государством!
Воспользовавшись короткой паузой, я спросил:
– А у тебя как с умственными способностями? Разве ты не знаешь, что подслушивать – это гадостно и позорно?
– Не тебе, плебей, указывать принцу, что ему делать! И не будь ты на такой высокой должности, я бы немедля тебя заколол шпагой за твоё мерзкое поведение при коронованных особах. А так я вызываю тебя, Платон Когуярский, на честную, рыцарскую дуэль!
– О как! – воскликнул я, мотая от удивления головой. – А почему сразу «плебей»? Разве ты не знаешь, что я княжеского рода? А в одном из миров – даже герцогского?
– Лжёшь! А если и нет, то тем более бери шпагу и защищайся! Сейчас! Здесь! Немедленно!
Вот честное слово, не ожидал я от него такого экспромта. Видимо, всю ночь бедняга маялся, меня выискивая, или страдал, не зная, как поступить. А тут вдруг прорвало. Да ещё как! Прямо чирей на голом месте. И ведь могли мы с ним остаться друзьями, могли. Ну, набил бы я ему разок морду за то, что он когда-то дал приказ скормить мне три Первых Щита. Ну, отдал бы я ему потом в жёны Катерину, пусть радуется. Но сейчас-то он зачем не в своё дело лезет? Или решил, что честь невесты для него превыше всего? Так я могу и расстроить это грядущее супружество всего несколькими словами.
О чём и попытался намекнуть:
– Миурти, не слишком ли ты рано уверовал, что станешь зятем императрицы?
Он всё равно не понял. Или уже не хотел ничего понимать:
– Бери шпагу! Трус! – Ну и насколько я помнил правила дуэлей мира Трёх Щитов, после таких слов мне уже никак было не отвертеться от поединка. Но убивать наследника соседнего государства только по вине его некоторой тупости или ущербности? Политически неверно. Поэтому я начал с напоминания:
– Как вызываемая сторона имею право на выбор оружия…
– Я готов любым сражаться! – выпалил парень, не дослушав меня.
– …или без оного, – продолжил я с полным спокойствием. – Поэтому я выбираю на кулаках. До второй крови, потери сознания или до первого перелома.
– Что-о-о?! – взревел мой оппонент. – Ты осмелился предложить принцу древней крови сражаться руками?!
Я пожал плечами и апеллировал к принцессе:
– У-у-у!.. Больной неизлечим! – после чего уставился Миурти в глаза: – Так значит, ты боишься на кулаках?.. Трус!
Тут уже и ему отступать стало некуда. И принц стал снимать с себя пояс со шпагой и кинжалом.
Больше всего над происходящим потешалась Вера, которая в преддверии предстоящего мордобоя даже похлопала в ладоши:
– Ой, как здорово! Сейчас мой будущий супруг будет вполне официально и справедливо избивать моего будущего зятя. Какая жалость, что нет Катеньки! Мы бы с ней сделали ставки.
Такое нагловатое и нескромное заявление ошарашило всех, включая и меня. Верка, пройдоха, решила так форсировать события, что все и в самом деле подумают, что у нас уже «всё было». И возрази я сейчас хоть словечком, она может и ляпнуть: «Мы ведь только что с тобой целовались! И собрались отправиться в мою спальню!»
И хоть частично, пусть и сильно формально, будет права.
А уж принц тем более растерялся:
– Так получается, что Платон…
– Ну да! Имеет все права будущего супруга иногда со мной и с моими сёстрами поругаться. Что в этом такого? В семье разное случается.
С этой точки зрения парень, видимо, подслушанную ругань не рассматривал. И, судя по его бегающим глазкам, уже готов был пойти на попятную. А то и извиниться передо мной. Я бы ему простил. Не всё, но хоть нынешнее поведение. Но неуёмные амбиции всё-таки перебороли здравый рассудок, и принц вышел со мной на кулачный бой.
Потом уже было неинтересно. Ну что он мог сделать Светозарному? Даже надумай тот поддаваться? Да и я с ним не стал миндальничать, бил долго, расчётливо и с давно сдерживаемым, взлелеянным удовольствием. Старался сразу ничего не рассечь и тем более не сломать. То по печени заеду, то по почкам пробегусь. Ну и прямо по лбу ему кулаком раз за разом прикладывался. Естественно, что силу при этом сдерживал невероятно. Однако уже через три минуты Миурти не мог дышать от колик, плохо соображал от лёгкого сотрясения мозга, и неважно видел из-за вздувшегося, покрасневшего лба и опухших, налившихся кровью бровей. Завтра, а потом ещё десять дней, ему только и придётся, что в чёрных очках на люди появляться или женскую шляпку с тройной вуалью использовать.
А вот будет знать, как над слабосильными инвалидами-недоростками издеваться! Не то чтобы я настолько злопамятен, но уже сколько месяцев мечтал проучить своего обидчика. А тут такой случай упустить?.. Ни за что!
В конце концов Миурти Холмский рухнул после удара в солнечное сплетение и больше подняться не смог. Новый паж, его сопровождавший, помог принцу подняться, да так и собрался его практически тащить на себе. Потому что остальные присутствующие явно не собирались помогать без особого распоряжения. А давать подобное распоряжение её высочество и не думала.
Казалось бы, инцидент исчерпан, пора расходиться…

Глава 19
Несмирившиеся людоеды

Но тут со своей немаленькой свитой примчалась императрица. С ходу оценив пострадавшего, обратилась за разъяснениями к самой старшей по титулу:
– Сестра, что здесь произошло?
– Честная рыцарская дуэль! – заявила та с восторгом и заложила принца с потрохами: – Миурти затеял поединок, решив, что может вмешиваться в чужие семейные дела. Ему показалось, что мой будущий супруг, Платон Когуярский, повысил голос на нашу младшую сестру и не слишком притязательно высказывался об умственных способностях твоего императорского величества. Вот за это и получил от экселенса.
О том, что её тоже обзывали дурой, она и намёком не вспомнила. Но не это почему-то взбесило Марию. И не факт, что о супружестве принцессы она узнаёт в последнюю очередь. И не кандидатура будущего принца, которого она тоже неоднократно обзывала «плебеем». Как ни странно, она взъелась на пострадавшего зачинщика дуэли:
– Твоё высочество нарушил законы военного времени, запрещающие любые поединки без моего высочайшего соизволения. Поэтому приказываю тебе покинуть дворец в течение часа, а впоследствии – удалиться с пространств империи Герчери. Как раз в Леснавское царство отправляется консул с курьерами, ты должен отправиться не позже их. В противном случае тебя с позором вышвырнут из Лордина.
Да уж! Суровое получилось наказание! Никто такого не ожидал от императрицы. А ведь тут нет Катерины. Как она отнесётся к изгнанию своего суженого? Всё-таки подобное действие – это перебор. Могут и политические осложнения возникнуть, да и вообще… Ну подрались два мужика, ну выяснили между собой отношения, но зачем же сразу так резко и строго наказывать? Как по мне, то я не согласен.
Наверное, все эти размышления прочитались на моём лице, потому что Мария опалила меня особенным взглядом и многозначительно добавила:
– Кто не хочет отправиться следом за Миурти, пусть хорошенько думает над каждым сказанным словом. – С кривой улыбкой проследила за уходящим леснавским принцем и вновь уставилась на меня: – Господин атрегут, жду тебя в своём кабинете через полчаса для подробного доклада.
Развернулась и величественно удалилась. Хоть и вызывала во мне досаду и раздражение чрезмерным пафосом и снобизмом, но красиво у неё всё получалось. Научилась себя нести, этого у Машки не отнять.
За ней ушли все остальные, в том числе и отосланные жестом принцессы её телохранители. Ну и когда мы вновь остались с Верой наедине, я решил с ней поговорить откровенно:
– Зачем ты дразнишь Марию? Ведь у нас с тобой никаких отношений нет.
– Нисколько я её не дразню! – искренне поразилась подруга. – Она уже давно заявила, что ты не в её вкусе, и утешается сразу с двумя отобранными ею фаворитами. Мало того, собирается объявить о помолвке с одним из них.
– Странно… К чему такая спешка? – не поверил я.
– Дело в том, что она как бы давно обещана своему старому приятелю, другу детства, то есть практически обручена с ним. Но раньше она думала, что друг погиб, и даже была довольна скинутыми с себя по его поводу обязательствами. Теперь выяснилось, что он жив и как бы формально имеет право претендовать на её руку и сердце. А она этого категорически не желает, он ей давно опротивел. Поэтому и хочет скрепить свои отношения официально с самым симпатичным для себя, милым и покладистым представителем высшей знати эйтранов.
Я слушал это простое и доходчивое объяснение, тихо тупел, злился, досадовал и… не знал, что мне делать дальше. Ну вот поведи себя Вера иначе, ну промолчи о планах шлюшки-императрицы, коснись только темы наших с ней отношений, и я бы тут же поведал о своём инкогнито. Признался, что я Борис, и пересказал бы все те приключения, которые выпали на мою долю. Давно ведь язык чешется и признаться, и поделиться, а всё откладывать и откладывать приходится.
Получается, что и сейчас не время признаний. Потому что будет выглядеть со стороны, как размазывание соплей, попытки вызвать в свой адрес жалость, слёзы и сострадание. Как же! Старый приятель вернулся, а ветреная императрица его с унижением отторгает. Только этого мне не хватало!
Да и не факт, что сама Верочка к упомянутому Борису хорошо относится. А как именно? Следовало бы это выяснить с максимальной дотошностью:
– Приятель, говоришь? А что в нём такого особенного?
– Ой, ты даже не представляешь себе, какой он классный! – закатила Вера глазки в каком-то странном восторге. – Настоящий рыцарь, лучший друг и вообще, чуткий, очень порядочный человек.
Чего уж там! Польстила она мне здорово! Особенно если учитывать, кто я был тогда и что собой представлял внешне. Так что морально я сразу подобрел, расплылся и даже заулыбался:
– Ты так о нём говоришь, что, будь он здесь и спроси твоего согласия, то немедленно бы согласилась стать его супругой?
– Конечно, согласилась бы! – последовало заверение, на которое мне полагалось обидеться:
– Как же мне тогда расценивать твои заявления по поводу нашего супружества? Неужели променяла бы меня, экселенса и Светозарного, на какого-то… э-э-э…ну ладно, пусть «очень порядочного» человека?
Вот тут моя подруга замялась, а её аура стала похожа на калейдоскоп из радуги. Но так и не смогла разобраться в собственных эмоциях, чувствах и предпочтениях:
– Не знаю… В идеале хотелось бы иметь вас обоих. Кто-то был бы супругом, а кто-то – любовником! – сказала это, чуть смутилась и рассмеялась. – И я бы вам ни с кем не изменяла! Честно, честно!
Я себе представил, что случится, если милая подруга узнает: рядом с ней стоят «два в одном». Почему-то возникла уверенность, что мне тогда несдобровать. А уж Машки мне тогда точно не видать. Так что ничего лучше не смог придумать, как высокомерно, чванливо заявить:
– Подобное меня не устраивает! Счастья тебе с твоим приятелем! – кажется, она обиделась, но разве не этого я добивался? Лишь бы на меня в данный момент не давила.
Воспользовавшись повисшей паузой, я развернулся и ушёл. Даже не счёл нужным смягчить ситуацию, напомнив, что меня ждёт с докладом сама императрица.
Пока переодевался (негоже посещать коронованную особу в рабочей одежде), примчался Бродский с тревожной новостью:
– Мелкие отряды зроаков сумели просочиться к самой столице! И по сообщениям вестовых, создаётся такое впечатление, что людоеды пытаются замкнуть кольцо. Также есть сообщение, что каждый из людоедов имеет на спине круг из того самого, тускло поблёскивающего металла…
– Эпическая гайка! – выдал я в сердцах восклицание, которое в данном дворце до того старался не произносить. Но уж больно меня озадачило последнее предложение. – На что эти твари надеются? Не удалось ударить молнией по дворцу, так решили сразу весь город повредить?
– Понятия не имею, – развёл руками Шеян. – Только сил во дворце для контратаки и разрыва кольца не хватает. Собирают всех, кто может держать оружие. Хочу, чтобы ты и меня отпустил.
– Нетушки! – сразу отверг я его попытку умчаться на бойню. – Ты слишком много знаешь. Так что не смей даже пределы дворца покидать! И лучше узнай, есть ли первые пленные. Ведь наверняка наши разъезды вокруг столицы самых первых зроаков перехватили и не всех на месте уничтожили.
Тайланец кивнул и умчался выяснять вопрос с пленными. Потому что в самом деле важно было узнать: какую каверзу людоеды нам пытаются устроить. А что у них талантов и гения хватит на многое, я не сомневался после утопления в грунте на моих глазах огромного куска скальной гряды возле пантеона Хорса. Да и крепости Грохву и Ледь Трёхщитные людоедов разрушили относительно легко.
К императрице я отправился, прихватив за собой трёх младших порученцев. Слишком уж праздно они толпились вокруг своего мелкого начальника с огромной шпагой. И видимо, ей это нравилось, Юла млела и… потакала безделью, раз ребята простаивали без толку.
По времени – немного опоздал, но в любом случае Мария ещё была занята. И только минут через десять из её кабинета вышло пять эйтранов, поблёскивающих золотом парадных доспехов и гремя шпорами на сапогах. Похоже, приходилось бросать в бой уже придворных и высшее титулованное дворянство. А командиры созданных отрядов получили только что конкретные задания.
После них секретарь и меня пригласил войти, так что Шеян Бродский только в самый последний момент успел меня догнать и на ходу вручить листы с протоколами первых допросов. Да попытался шепнуть:
– Многих пленили! Пытают усердно!..
В кабинете помимо его хозяйки я застал какого-то лощёного франта, этакого породистого, высокомерного самца, который настойчиво твердил:
– Ничего со мной не случится, драгоценная! Я пойду в бой вместе со всеми!
– Не сомневаюсь в твоей воинской доблести, милый, – спокойно, но твёрдо отвечала ему Мария, при этом движением указательного пальчика указывала мне, куда присесть. – Но в любом случае приказываю оставаться во дворце. Ты мне нужен здесь!
Меня обуяла злость и досада. Милый? Неужели тот самый фаворит? Один из двух, среди которых Машка, по словам Веры, не может сделать выбор? Набить, что ли, и ему морду? Чтобы он в ответ меня на дуэль вызвал, а его за это выгнали из дворца? Ух, как захотелось!.. Хотя я и сам не мог понять, почему это я так завёлся?
Пока я делал вид, что пялился в бумаги и сдерживался, диалог повторился раза три, одинаковый по сути, лишь в иных словосочетаниях. Потом прибежали секретари с важными докладами и сообщениями, и франт отправился на выход. При этом так презрительно покосился в мою сторону, что я не удержался от маленьких пакостей. Вначале сымитировал укол сопернику в левое ухо, а когда он дернул головой, то вставил ему поперёк ног тонкий, но упругий пруток силы. И красавчик-мужчина грохнулся на пол, растянувшись там во весь рост. Грохоту было-о-о!..
От бумаг я оторвал глаза, полные искреннего удивления и девственного недоумения. Мол, какой неуклюжий дядька, упал на ровном месте. И ничего личного. И руки вот они, на виду, никого не трогали, ничем не бросались.
А уж как сам упавший смутился после такого конфуза! Покраснел, затрясся, бедный, даже вскочить у него на ноги лихо, непринуждённо не получилось. Так что я, вновь утыкаясь взглядом в бумаги, имел полное право пробормотать:
– И то правда, погибнет неуклюжий на фронте сразу. Пусть уж лучше здесь юбки задирает…
Достаточно громко получилось, секретари напряглись, сдерживаясь от смеха, а этот тип словно не расслышал, с грохотом покинул помещение. Затем я ещё минут пять читал, пытаясь связать воедино две фразы пленных, которые они сами случайно услышали от своих высших командиров. Одна звучала так:
«Эти идиоты уже много наносили во дворец. Для них хватит!» И вторая: «Теперь для инициации и замкнутого круга не надо». Ну и второстепенным фоном шло признание о времени атаки какой-то магии: когда стадо атакующих кречей зависнет над дворцовым комплексом, каждый носитель должен будет просто развернуть в ту сторону диск. Если не успеет со спины снять, то так спиной и повернуться к дворцу.
Так что я задумался солидно:
«О чём это они? Неужели предатели настолько в курсе всего здесь происходящего, что ещё до поставок хозяйственно-продуктовых ящиков знали о них? Как?! Видя приготовления помещений под склады, постройку лестницы и скользкого жёлоба? Нет! Такое возможно лишь при постоянном видеонаблюдении внутри дворца! А уж с моим зрением, умением замечать любое инородное вкрапление в стенах я бы давно заметил видеокамеры. Разве что… они какого-то иного, магического плана?..»
– Господин комендант, ты меня слышишь?! – вывело меня из раздумий недовольное обращение её величества. – Чего это ты так загрустил?
– Нисколько, просто задумался над первыми протоколами допросов…
– А у меня их ещё нет! – уже досадовала императрица. Но тут же себя попыталась успокоить: – Хотя мне принесут, если будет что-то важное. А тебя я вызвала, чтобы дать новое задание: немедленно организуй доставку ещё пары десятков поясов с груанами! Нам срочно необходимо обезопасить самых талантливых, наиболее ценных армейских командиров.
– Где же я вам возьму? – фыркнул я с возмущением. – Да ещё столько?!
– Успели рассмотреть, как ты четыре штуки симбионтов успел снять с туши последнего шакала. Так что не вздумай выкручиваться и лгать о каких-то сложностях!
– Впервые на моей памяти такие обильные трофеи на одном монстре, – попытался я дать объяснения. – И скорее всего, на тех пространствах мы уже всех хищников уничтожили, иные там некоторое время не появятся. Ну и ты сама, как чуть напряжение спадёт, отправишься туда на охоту и в этом убедишься.
– Если ты сдержишь слово! – с сарказмом протянула Машка. – А то ведь раньше осмелишься, наверное, со своей супругой… возможной туда отправиться?
– Своих обещаний не нарушаю! Но… Как я понял, ты ничего не имеешь против замужества Веры со мной?
– Совершенно не возражаю! И готова хоть через рудню повенчать вторую дочь богини Герчери с доблестным тайланцем Платоном Когуярским! – получилось у неё торжественно, чуть ли не клятвенно. Но пока я пытался сообразить, в чём прикол, она тут же продолжила: – Только ты мне так и не ответил: когда доставишь все двадцать поясов с груанами? Сразу все принесёшь или партиями будут вестись поставки?
– Ну я же сказал: скоро, да в таких количествах этого не будет. Да и Малый Совет меня в этом плане поймёт.
– При чём здесь Совет? – Тон императрицы заледенел. – Он решает одни вопросы, ты обязан решать другие. – Да ещё и на крики перешла: – А по всем остальным отдаю распоряжение я! И не вздумай от них увиливать! Иначе и на тебя управа найдётся!
Она кричала так громко, что наверняка слышали все собравшиеся в приёмном покое перед кабинетом. А я смотрел на неё с недоумением, раздражением и неприятием. Так и хотелось ей высказать: «Машка, чё ты о себе возомнила? Давно по Лаповке без трусов и босиком носилась? А тут императрицей заделалась? А ведь как была развратной шлюшкой, так ею и осталась!»
Но сдержался. Промолчал. Вспомнил слова Веры по поводу меня настоящего, и сразу (уже в который раз!) пропало желание раскрыть своё инкогнито. И ссориться не стал. А вот от ёрничанья вкрадчивым тоном не удержался:
– Готов немедля выполнить любое, посильное для меня дело. Только наград что-то никаких не вижу, где они? И кто-то обещал меня хотя бы иногда своим тельцем баловать? Твоё величество забыло? Или мне и дальше спать в одиночестве?
– С сегодняшнего вечера можешь утешаться с тельцем самой принцессы, благословляю! – ухмыльнулась её величество, словно предвкушала очередную пакость или издевательство. – Ну а с наградами… Это ты хорошо напомнил, вовремя. Надо будет тебе пару орденов каких-нибудь навесить… Хи-хи! Или один! Но большой. Например, сделаем специально для тебя, из трофейных кругов того странного металла, их у нас много! – И её пальчик ткнул на стенку, где висел упомянутый круг с дырой посредине. – Гравировку тоже нанесём, памятную: «Ночному ужасу! Победителю рогатых сатиров – слава!» И носи себе на здоровье…
После чего уже рассмеялась надолго и от всей души.
Тогда как я уставился на неё невидящим взглядом, совершенно игнорируя тот факт, что смеются именно надо мной.
Есть! У меня в сознании сложились пазлы недавней головоломки! По поводу тех самых фраз пленных и неведомой связи между ними. Круги! Вот чего мы много снесли в наш дворец! Вот чего нам, по мнению вражеских командармов и Трёхщитных, должно «хватить с излишком»! Их очень много во дворце! Да что там много: все они тут собраны! Если они превратятся в какую-то гадость, то живых здесь не останется. Скорее всего…
Следовательно, надо срочно избавиться от этой трофейной, скрупулёзно собранной гадости! Немедленно!
«А как? Куда?! – В волнении я вскочил на ноги, рассыпая листки бумаги на пол и озираясь по углам. – Куда такое зло спрячешь? В тайный лабиринт?.. Ага, «Со стола – да на стул!» В подвалы? Не решение… В колодцы?.. Тоже не то… Святые шуйвы! В портал! В тот самый, что на Дно!..»
Решение было принято, и действовать следовало максимально быстро. Даже не взглянув на озадаченно притихшую Машку, я сорвал со стены круг и бросился с ним вон из её кабинета. Там поднял его над головой с криками усиленным голосом:
– Тревога! Задействовать набат большого колокола! Всем приказ! Срочно отыскать все места, где хранятся сбитые вместе с кречами круги из странного металла! Сами круги бегом доставить в крыло доставки продуктов, к тому самому месту, где выходит жёлоб доставки. Если хоть один круг останется во дворце, мы все можем погибнуть. В них – смерть! – и уже отдельно, своим младшим ординарцам: – Ребята, взрослых почти не осталось, вся надежда на вас! Поднимайте всех, кого можно! И сами ищите! Действуйте!
Ух, как все забегали! В муравейнике такого не увидишь. Откуда только вскоре эти самые круги не стали сносить. Ну в лабораториях они были – по умолчанию. В неких каморках интендантов – тоже вполне понятно. Но хуже всего, что половину добычи народ растащил на банальные сувениры! Или как свидетельство-напоминание о славной победе над кречами. Если у самой императрицы (вот дура!) такая болванка на стене висела, то про остальных придворных и упоминать не стоило. Глупость, она вообще вещь заразная.
Мало того, я попутно отдал дополнительное распоряжение: взламывать двери личных апартаментов той знати, которая уже успела убыть на фронт, а родни у них здесь не осталось.
Конечно, недовольные нашлись. Как и те, кто отнёсся к поднятой мной панике с жёлчным скептицизмом. Среди них лидирующее положение заняла как раз Мария, свет Ивлаева-Герчери. Не успели ещё все разбежаться после моих приказов, как она, словно кобра, зашипела мне в спину:
– Что ты себе позволяешь?! Здесь я распоряжаюсь! И что вообще за глупость такую ты выдумал?!
– Глянь там, на листках, – отмахнулся я, устремляясь непосредственно к порталу на Дно. – Мне некогда!
Как я ни надеялся, подруга от меня не отстала до завершения всей эпопеи. Ходила за мной как привязанная, порой бегала, но даже на бегу умудрялась ворчать и возмущаться:
– Если ты не прав, ты ставишь под сомнение апологеты нашей императорской власти! Это недопустимо в принципе!
– Ну так чего ты волнуешься тогда? – огрызался я. – В случае ложной тревоги вали всё на меня, и твоя коронованная тушка нисколько не пострадает.
– Всё равно ты обязан был вначале всё разъяснить мне!..
– Нет времени…
– Но ты должен!..
И так постоянно. Открывая фрагменты портала, сразу понял, что и она за мной туда шагнёт. Поэтому строго-настрого предупредил:
– Не раньше чем через минуту! Там может ошиваться шакал!
Хоть в этот, единственный раз послушалась. К счастью, хищных монстров на той  стороне не оказалось, и вскоре я стал относить стопки кругов в иной мир. А там сразу сбрасывал прямо с уступа, потом разберёмся. Машка оставалась рядом, продолжая лить на меня словесный водопад упрёков своего возмущения и разных, ничем не обоснованных укоров. Хорошо хоть половину времени ушло на эффект мигания: услышу десяток слов – потом благостная тишина и только шум ссыпающихся металлических блинов. Вновь десяток слов – опять благодать.
И чего это она так завелась?
Иногда и я отдавал распоряжения. Так, о стае кречей следовало доложить набатом, как только та появится над линией фронта. Затем десяток арбалетчиков, каждый с тремя арбалетами появились на Дне. Туда же были отправлены постепенно Шеян Бродский, принцессы Вера и Катерина. Всё-таки днём на крыше от них будет толку мало, если не сказать, что ноль. Каким-то чудом Катерина ещё не знала, что её жених избит мною, а потом изгнан Машкой из дворца. Кажется, её пожалели и пока не поставили в известность.
Когда поток кругов иссяк, я оставил вместо себя двоих, наученных для переноски «несунов».
Хотя дворец прочёсывали густой гребёнкой уже по третьему разу, мои ординарцы утверждали: больше трофеев не осталось. Кроме одного, на крыше. Где-то он там так хитро и прочно застрял, что его достать никак не получалось.
Ну, и я помчался туда, тем более что ударили опять в набат: появилась стая кречей. Хотелось, ну очень хотелось мне перед тем затолкать Марию в портал и закрыть его. Но мало ли что… Вдруг она с левой шагнёт назло мне? Или ещё круг, а то и два отыщут? В общем, сжал зубы и терпел, жалея, что поднимаюсь с ней в лифте, а не бегу по лестнице.
На крыше и в самом деле случившееся недоразумение впору было назвать анекдотическим. Плоский круг металла при падении с высоты попал в щель между громоздким выводом печных труб всего пятого крыла комплекса. Прямо по центру угодил в узкую, очень глубокую щель. И достать его, даже мне, заглянувшему туда, было архисложно. А тут и кречи уже близко. Поэтому я приказал всем срочно эвакуироваться с этого участка, да и сам с императрицей успел добежать к надёжным и удобным навесам.
Расстояние до летящих врагов сократилось до полутора километров. Только вот летели они на самой максимальной для себя высоте. А это почти целый километр над крышами. То есть они старались совершенно исключить для стаи какой-либо риск. Да и исключили бы, не будь меня среди защитников города. Как только я выбрал для себя место и убедился, что замолкшая Машка – у меня за спиной, приступил к отстрелу тварей, летящих довольно плотными косяками.
Вначале попытался сбивать тех, кто тащился в кильватере стаи. Но ведь день на дворе, не только нам хорошо видно. Поэтому сатиры тут же рассредоточились по всему фронту своего полёта, и сбивать две, а то и три тушки одним ударом у меня уже не получалось. Но я всё равно, подняв скорострельность до максимума, отправлял и отправлял в небо парализующие эрги’сы. И больше десятка кречей успел-таки сбить до начала основных событий.
Враг с потерями не считался, всё старался рассредоточиться подальше друг от друга. И круг не стал создавать. И даже на месте не попытался зависнуть. Как только большинство вонючих летунов оказалось над пространством комплекса, между всеми ними проскочила сеть тоненьких, белых искр. Потом эти искры быстрее молнии метнулись на окраины Лордина. Похоже, там они отразились, слились с искрами окруживших город зроаков и уже заметно более насыщенными, в виде купола длиннющих молний, вернулись к стае. И вот только после этого на дворец стала опускаться невероятная, просто потрясающая по массе груда спутанных молний в виде неправильного шара, колеблющегося до формы эллипсоида.
Мы все замерли в ужасе! Потому что мысль мелькнула, наверняка у всех одинаковая: «Сволочи! У них всё-таки получилось! А мы опростоволосились по всем статьям!»
Правда, меня раньше всех вывел из ступора выдох-требование от Марии:
– Ну, сделай же что-нибудь!..
И я запустил в скопление молний три самых мощных, разрывных эрги’са. Они друг за другом, красиво вошли в скопление и… Ничего! Скорее даже наоборот, молнии внутри шара окрепли, ярче засияли, словно впитали в себя чужую энергию.
И что делать? Летать я не умел. Просто броситься с крыши? Потому что уже представлялся огненный ад, который здесь воцарится вскоре. Неужели такая глупая смерть?
Нам повезло… Гигантский шар опустился на высоту двухсот метров, замер там на полминуты, словно размышляя, как лучше рухнуть вниз, а потом из него ринулось вниз… две (!) молнии. Только две! А оставшийся шар хлопнул, свернулся в себя, да и бесследно растворился в пространстве.
Первая пущенная им искра долетела до тех самых печных труб пятого крыла, и там, словно рвануло небольшое солнышко. И трубы разметало, и крышу, и, кажется, весь восьмой этаж на том участке. И бурно загорелся седьмой этаж.
Вторая молния устремилась в малозаселённую зону девятого крыла и разорвала там где-то оставшийся диск на четвёртом этаже. Видно было, что пострадали прилегающие этажи, и там тоже начался сильный пожар.
Немедленно мелькнула мысль:
«Вроде там сейчас никого не должно быть. Все, даже дети, могущие держать арбалет, на крышах. Маленькие дети, женщины и старики – в подвалах возле комендатуры… И порталов там вроде важных нет…»
Подсказывать императрице, что делать дальше, не стоило. Она и сама поняла, что главное сейчас – это погасить оба очага возгорания. И ринулась к лифту, на ходу раздавая указания и приказы во все стороны.
Ну а мне, с громадным вздохом облегчения только и осталось, что продолжить сбивать тварей с неба, экономными, парализующими эрги’сами. Всё-таки мы победили! Мы – успели!
«Хе-хе! И пусть теперь только посмеет императрица не предоставить мне своё тело в качестве награды!» – трепетала в сознании предвкушающая мысль.

Глава 20
Акехерсы, драки и слёзы

Кречи улетели, став для меня недосягаемыми. И когда моя стрельба по ним стала бессмысленной, я оказался перед выбором, что делать дальше. Следовало помочь с тушением пожаров, но, присмотревшись, понял, что там и без меня отлично справляются.
Но всё равно пришлось на крыше ещё задержаться. Вначале мне принесли два диска, которыми пользовались кречи сегодня. Они по многим данным и внешнему виду отличались от прежних. Раза в два тяжелее, внутреннее отверстие гораздо больше по диаметру, да и сам круг с обеих сторон делился глубокими бороздками на семнадцать секторов. Что особо подметил при глубинном просмотре «оком волхва», так это сложную техническую начинку. Подобное сотворить зроакам при всём их желании и умении невозможно. Наука этого мира настолько далеко не шагнула, да и не скоро шагнёт. Значит, вывод напрашивался вполне логичный:
«Либо людоеды что-то недавно нашли, либо отыскали тропинку в иной мир с высочайшей технически индустриальной базой, либо некто шибко умный и проворный сам пришёл из своего мира сюда и теперь по каким-то причинам помогает омерзительным каннибалам. Потому что вряд ли гаузам удалось отыскать своих бывших рабов».
Первое предположение о находке – самое предпочтительное. Любые клады, тайники, отлично законсервированные склады не беспредельны. Всякое оружие иных цивилизаций имеет свойство оканчиваться или в конце концов ломаться, приходить в негодность. А в том, что против нас применили высокие военные технологии, я не сомневался. Вначале круги создавали жуткий гипнотический эффект, а потом ещё и могли быть использованы как маленькие термоядерные бомбочки. Нам невероятно повезло, что мы успели вынести из дворца этих маленьких, но многочисленных «троянских коней». В противном случае здесь бы уже сейчас догорали выжженные руины.
Так что нам повезло. Очень повезло!..
А вот новые круги заставляли опасаться их ещё больше. Насколько мне удалось рассмотреть внутри некоторые залитые платы с микросхемами, они могли выполнять много разных функций. Вплоть до слежения, сбора видеоинформации, прослушки, ну и напоследок – взрыва. Причём взрыв необязательно с помощью визуально направленной молнии, вполне возможно, что эта гадость взрывается дистанционно.
Однако, скорее всего, такое умение зроакам неподвластно. Иначе они сбросили бы часть дисков на дворец специально, а потом подорвали бы их. Тоже получился бы истинный Армагеддон. Хотя и тут возможны варианты: враг надеялся нанести нам урон старыми кольцами и ни в коем случае не собирался пользоваться новыми. Но теперь, когда ситуация изменилась, они могут и всю свою стратегию пересмотреть. Или при ином варианте: людоеды продолжают интенсивные работы над данным оружием, ещё не до конца в нём разобрались, но сделают это с часу на час.
Я представил, что сейчас зроаки выжидают, пока мы соберём трофеи в одно место, начнём их исследовать. Представил и вздрогнул. Чего уж там скрывать, от страха вздрогнул, причём довольно сильного страха. Случись взрыв сей момент – от меня только кусок вуали Светозарного и останется. Может быть…
Значит, здесь эти новые круги – даже осматривать нельзя. Только в ином мире! Ещё лучше – в технически оснащённой лаборатории, с лучшими электронными приборами и самым современным ядерным магнитно-резонансным томографом. Только вот возникает вопрос: где такую лабораторию отыскать?
Отдав распоряжение срочно сносить все новые круги в нужное помещение возле портала, и я сам поспешил туда, прикидывая на ходу: где можно провести исследования и стоит ли этим вообще заниматься? Получалось, что стоило. Хотя бы по причине повышения обороноспособности при следующих атаках со стороны врага. Вдруг как-то удалось бы защититься от этой гадости? Или перенаправить её воздействие на врага? Вполне возможно, что толку от этих исследований окажется ноль целых, ноль десятых, и тем не менее.
Отнести парочку трофеев в мир Молота? И там дойти до небесников и попросить их о помощи? А может, лучше доставить эту загадку на Землю? Там ведь тоже хватает отлично оборудованных лабораторий, а за золото и драгоценные камни любых учёных нанять на работу – не проблема. Увы, с родным миром пока связываться не имело смысла по многим причинам. Разве что потом, со временем и там отыщется удобный портал, возле которого можно будет обустроить надёжный плацдарм для последующего контакта и действенного сотрудничества.
Последний вариант исследований – это провести их самостоятельно. Точнее говоря, силами здешних Трёхщитных. Ну и самому участвовать, погрязши в этом деле на долгое время с головой. Тоже отпадало из-за риска детонации опасной штуковины и по причине личной огромной занятости. Так что…
Ничего больше не осталось, как перенести все собранные новые трофеи на Дно. Что я и сделал, не оставляя попыток придумать более действенный выход из положения. Но ничего лучше не смог придумать, как распорядиться отнести самый последний трофей на Выгоревшую пустошь. Так стало называться пространство, где ещё совсем недавно имелся старый городской парк. После уничтожения там стаи кречей от древних, величественных деревьев даже пней не осталось. Всё выгорело до самых корней. Жалко, чего уж там, но зато кречи лишились перевалочной базы, которой они нагло пользовались прежде.
Вот туда, на некую каменную выпуклость в грунте, и отнесли загадочный артефакт. Институт с лабораторией, конечно, лучше, но и я свои несколько задумок хотел опробовать.
К моменту завершения всей акции стали поступать ко мне предварительные протоколы допросов новых пленённых кречей. Всё-таки несколько парализованных тварей сумели относительно целыми приземлиться на грунт, где их благополучно выловили, доставили куда следует и допросили как надо.
Чего-либо ценного узнать не удалось. Лишь несколько странное название новых кругов выяснили: а́ кехерс. Ну и про выбранную тактику, о которой мы и сами догадались: долететь до Лордина и оказаться над дворцовым комплексом. Больше от рогатых летунов ничего не требовалось.
А вот что творится в стане врага после наших последних побед, узнать было не лишним. Да и приятным. Среди кречей царила паника, росло недовольство, резко подскочило число случаев откровенного невыполнения приказов, саботажа, дезертирства. Иначе говоря – желание воевать у сатиров исчезало пропорционально понесённым страшным потерям. Зроаки шли на крайние меры, чтобы содержать своих прихлебателей на коротком поводке, но это становилось им всё сложнее и сложнее. Для нынешней атаки с а́ кехерсами, например, пришлось каждому кречу производить оплату золотом ещё до вылета. Настолько козлоногие вегетарианцы не хотели лететь в место, где их уничтожали на максимальной высоте и на большой дистанции от объекта атаки.
«Этак скоро дойдёт до того, что они перестанут служить людоедам, – размышлял я с оптимизмом. – А если бы ещё и Шаайла подсуетилась со своим проклятием, да на Западном фронте сатиров не стало, это позволило бы крепко ухватить зроаков за горло и начать их планомерное, полное уничтожение…»
Мои намерения самому кое-что поспрашивать у пленных оказались прерваны самым брутальным образом: дракой, в которой пришлось участвовать помимо своей воли. Причина: вернувшейся во дворец Катерине всё-таки доложили, что наследный принц Леснавского царства покинул дворец перед началом сражения с кречами. С ним к Шартике отправились и все его сопровождавшие лица. Ну и про дуэль подруге рассказали.
Так что наша тихая, скромная, воспитанная и дипломатичная Катерина впала в истерику и ринулась на мои поиски. По пути превратилась в зверя, который бросился на меня, пытаясь загрызть, порвать на части и искромсать ноготками. Какие-то животные инстинкты самки её даже про оружие заставили забыть, оставив только бешенство и желание убивать.
Драка по всем категориям получилась странной, особенной и достойной отдельного описания. Про вульгаризм и дикость самой ситуации – и так понятно, мне сразу было и стыдно, и неприятно, и печально. Уж слишком это всё некрасиво выглядело со стороны, хотя вокруг нас находились только проверенные, лояльные и понимающие люди. По этой причине несущиеся за принцессой телохранители ни во что не вмешивались и держались на самом дальнем, возможном для наблюдения периметре. Этому способствовали мои команды, которые я отдавал во время потасовки, и выбросы странной энергии в окружающее пространство.
С командами всё ясно: пришлось немедленно запретить к нам приближаться кому бы то ни было, уверяя, что у меня всё под контролем, и я сам разберусь с ситуацией. А вот про энергию следовало упомянуть особо и много.
Ещё на Дне, когда Светозарные по ночам сходились на супружеском ложе, происходили удивительные свечения над Ияртой, главным городом когуяров. С тем свечением полярное и рядом не валялось по красоте и сильной интенсивностью. А уж когда нас стало больше и сексом занимался не только я со своими красотками, но и остальные проживающие в замке коллеги, над ночной Ияртой становилось светлей, чем днём.
Нечто подобное случилось и во время нашей драки: но светилось непосредственно внутреннее пространство дворца. В течение пяти минут оно заполнило треть комплекса, а потом ещё три часа можно было не пользоваться освещением в самых глухих коридорах, внутренних комнатах или удалённых от окон кладовках. Машка впоследствии пошутила на эту тему:
– Если захотим ночью осветить весь Лордин, нам пятерым надо просто сойтись вместе и надавать друг другу пощёчин.
Имелись и другие побочные эффекты нашего столкновения: от нас летели горячие искры, могущие привести к пожару. Вспыхивали шаровые молнии, почти лишая при этом зрения непроизвольных свидетелей. Щёлкал резкими разрывами грохот. Стоящий недалеко кувшин с водой в момент промёрз насквозь и лопнул с громким треском и звоном разлетающихся осколков. Умерли растения, стоявшие у окна в больших горшках. Рассыпались в прах все ближайшие шторы, обивка на диванах и кое-где драпировка. А когда пальцы Катерины всё-таки прорвались через мою вуаль, на нас обоих в течение минуты не осталось ни одной целой нитки. Всё расползлось! Разве что обувь с наших ног свалилась последней.
К тому моменту я успел крикнуть очевидцам, чтобы они удалились прочь и ждали моих распоряжений в соседнем помещении. Да они и так ничего почти не видели, пятясь и прячась уже на автопилоте, потому с трудом расслышали мои крики. Впоследствии пришлось их всех интенсивно подлечивать, а некоторые выбыли из строя на двое суток. Хорошо, что несколько из них стразу догадались умчаться на поиски императрицы и второй принцессы.
Ну и наша с Катей энергия утекала как вода из перевёрнутого стакана. Только вот мой-то стакан по сравнению с её напоминал скорее трубу, уходящую в небо. Поэтому я только и опасался с самого начала, как бы подругу не зашибить ненароком насмерть. Да и суть эксперимента довлела подспудно над сознанием: «Что такое Светозарное существо и как с ним бороться?» Вдруг подобный инцидент не последний? Не приведи шуйвы, придётся ещё и с остальными драться? Или со всеми сразу?
Начал с самых простых, усыпляющих эрги’сов. Затем добавил парализующей составляющей, наращивая мощь. Но защита её высочества держалась достойно и долго. К тому же я подозревал, что во время финального аккорда, когда взбешённую самку покинут последние силы, её груаны в поясе могут рассыпаться, превращаясь в сажу. А то и мои не выдержат нагрузки столкновения. Правда, при мне находился ещё один пояс с двенадцатью новенькими «ничейными» симбионтами, но как оно всё это будет взаимодействовать между собой во время нервной ссоры, никак не предугадаешь.
Поэтому больше всего полагался на силу своих голосовых связок и на умение убеждать. Ибо максимальные по силе потоки гипнотического внушения не давали никакого толка. Скорее всего, по причине моего неумелого использования этих потоков.
Уговаривал по-разному:
– Ну и чего ты так взбеленилась? Если у вас настоящая любовь, он всё равно тебя добьётся и у вас всё будет хорошо… Осторожно! Не падай!
Приводил и такие доводы:
– Ничего страшного вообще не случилось, мы ведь мужчины, а значит, любим помахать кулаками. Для нас это сродни развлечению… Да и не убил же я его, в конце концов! А?..
– У-у-у-у! – с рассерженным воем вновь неслась на меня светящаяся фурия.
– Да остановись же ты на минутку! Давай поговорим спокойно! Как дипломат с дипломатом!..
– Сейчас я вырву тебе кадык, тварь!.. – с кучей совсем не красящих её ругательств вопила подруга, каким-то чудом вцепившись в воротник моего кителя. Тогда и начали рассыпаться наши одежды.
– Ладно, ладно! Готов просить у тебя прощения… Твою шишку в корень!.. Ты меня в самом деле задушишь!.. Эй! Только не кусаться!..
Затем я рассмотрел, что её искрящаяся вуаль начинает прерывисто мерцать, словно на последнем издыхании, и понял: надо говорить нечто кардинальное для успокоения:
– Катя, сегодня покажу тропинку на Землю! А там и родителей ваших попытаемся отыскать и переманить сюда. Ты ведь хочешь увидеть папу с мамой?..
Сразил. Катька замерла на некоторое время, осознавая услышанное, затем стала обвисать у меня в захвате, залилась слезами и захлюпала носом:
– Хочу-у-у… у-у-у-у!..
Пришлось прижать её к себе, успокаивающе поглаживая по спине и утешая уже совсем глупыми словами, лишёнными всякой логики:
– Ничего страшного… И море увидишь… О-о! Какие там кораллы и рыбки! Фантастика… И с порохом тебе надо повозиться, тем что в патронах к парабеллумам…
Что-то ещё бормотал, прижимая к груди вздрагивающую от всхлипываний девушку. И что интересно, никаких фривольных мыслей у меня и в зародыше не появилось. Мы просто стояли и пытались отойти от пережитого только что шока. Взаимно пытались.
Тут и примчались остальные наши подруги. Обе одновременно. И обе одновременно воскликнули, словно заранее репетировали:
– Сука! – однако императрица резко обернулась, командуя своим сопровождающим: – Назад! Мы тут сами разберёмся!
Предвидя ещё и дальнейшие разборки, я не сдержался от стона:
– За что мне такие наказания?..

Глава 21
Грустный праздник

Несмотря на поздний вечер, в главные ворота кто-то резко и громко замолотил явно тяжёлым предметом. Тут же злобно залаяла Блачи, породистая овчарка, забранная семейством с Земли.
На эти звуки Павел Сергеевич с недовольством и раздражением скривился:
– Ну вот, что за бараны ломятся? Кольца не видят? Или колокольчика? Только собаку дразнят.
– Может, это Боренька вернулся? – спохватилась Наталья Ивановна из-за праздничного стола, бросаясь к окну: – И так вот громко… сразу…
– Скажешь такое! – фыркнул не шевельнувшийся даже дед Назар. – Мой внук немедля через забор перемахнул бы, наш сторож и хранитель Второй ему не преграда.
– Зря ты, дядя, на парня наговариваешь, – укорил его Павел Сергеевич. – Чего ему в собственный дом как вору пробираться? Хотел бы сюрприз устроить, не стучал как оглашенный. Скорее всего, это не простые гости к нам ломятся, вон как стараются… Кабы не какая важная шишка от самой императрицы Ваташи пожаловала… Ладно, выйду спрошу, кого это там носит…
– Может, я сбегаю? – Иван уже стоял рядом с Натальей Ивановной, тоже посматривая в окно. – Всё-таки имениннику не пристало покидать застолье.
– Нет уж! Как раз мне и следует гостей встречать.
Именинник встал и отправился глянуть на непрошеных посетителей. Тем не менее и все остальные обитатели Маяка потянулись следом за ним, останавливаясь на высоком крыльце башни и внимательно присматриваясь, как Павел поднимается по внутреннему пандусу, чтобы с удобством заглянуть на ту сторону высокого, более чем трёхметрового забора.
Ко всему дед заметил арбалеты в руках Ивана, Феофана и Фёдора, но выразил по этому поводу недовольство:
– К чему? Лишнее, как мне кажется… Ещё местные колдуны рассмотрят!
– Ну не с мечом же мне бегать! – ухмыльнулся Фёдор, штатный кулинар компании землян. – Или с половником прикажете воевать?
Художник по призванию, управляющий по должности, Феофан тут же с готовностью отложил арбалет в сторону. Он вообще оружия не любил. Тогда как Иван, вложивший душу в создание арбалетов, чуть ли не обиделся:
– Назар Аверьянович, воин всегда должен при себе иметь своё лучшее оружие и быть готовым к разным неожиданностям. Тем более что темно, да и прикрываем мы арбалеты своими телами. Не выставляем напоказ. Пока…
Тем временем празднующий день рождения Павел Сергеевич заглянул на ту сторону и начал хорошо слышимый остальным разговор:
– Добрый вечер, сударыня!.. Судари! Заблудились или кого ищете?
– Такие, как мы, не заблудимся! – последовало высокомерное заявление женским голосом. – Позови-ка немедленно своих хозяев!
Услыхав, как по-хамски начала разговор неизвестная дама, Наталья Ивановна устремилась в сторону ворот. Похоже, хотела в ответ нагрубить, чтобы и с её супругом общались вежливей. Но тот и сам за себя умел постоять:
– У свободного человека хозяев не бывает. Ну а с теми, кто даже здороваться вежливо не умеет, представители нашего рода вообще не общаются.
Сказал это, развернулся и начал уходить. Это подействовало должным образом: женский голос стал сразу душевным, милым, радостным и чуть ли не восторженным:
– Прошу меня простить! Сударь! Добрый вечер! Я просто не узнала вас в темноте! Да и не ожидала, что сам глава рода станет открывать нам ворота в такое позднее время. Ещё раз примите тысячи моих самых искренних извинений!
Словно в сомнениях, представитель Атлантов застыл на месте. А потом указал на очевидное:
– Ничего я вам не открывал, и открывать не собираюсь…
– Ну как же, Павел Сергеевич! – неслись восклицания. – Я ведь Эмма! Неужели вы меня не узнаёте?! – и кому-то рядом с собой: – Осветите меня лучше!
К тому моменту рядом с супругом уже и Наталья встала. Она первая узнала прибывшую:
– Конечно, узнаём! Но это не повод для длительного разговора. Тем более что наш сын категорически запретил какое-либо общение с тобой.
– Как же так?
– Утверждал, что от тебя надо держаться подальше во избежание крупных неприятностей. И вообще, прошу нас не беспокоить: сейчас у нас торжественный банкет по случаю дня рождения.
– О-о! Как здорово! – радовалась Эмма. – Неужели это мой супруг, Чингачгук Атлант празднует?
Все земляне, подтянувшиеся на пандус, не сдержались от смешков. Они никак не могли привыкнуть, что Борис Ивлаев здесь придумал себе настолько дикое, несуразное имя. Помнили они и про то, что Эмма Гентлиц чуть ли не первая наследница своего рода. И она несколько дней буквально терроризировала Бориса, заставляя играть роль суженого. Это ей требовалось для устранения проблем по службе наёмницей и в отношении с родственниками.
Знали земляне и другую тайну, о которой даже не догадывалась строптивая и наглая девица. Но пока о ней ни словом не обмолвились. Ну, разве что после смешков все многозначительно и озадаченно посмотрели на враз покрасневшего Феофана.
После чего Наталья Ивановна строго стала отчитывать позднюю гостью:
– Мой сын никогда не был твоим супругом и уже не будет.
– И сегодня я праздную свой день рождения! – добавил с гордостью её муж.
– О-о! Поздравляю своего свёкра от всей души! – продолжала девушка тем же тоном. – И тебя, дорогая свекровь, поздравляю! Надеюсь, что и меня как мать вашего будущего внука вы тоже за банкетный стол позовёте. Тем более что я не одна, со мной имперский пристав с подтверждением о моей беременности. По закону, вы теперь обязаны меня принять в семью до появления ребёнка, содержать и оберегать.
После такого спича обитатели башни уже совсем иными взглядами уставились на Феофана. А Иван, невидимый прибывшей компании, похлопал приятеля по спине и сочувствующе шепнул:
– Вот ты и влип, дружище! Крепись!.. Но лучше всего – помалкивай! Тебя никто ни в чём не заподозрит.
Но неожиданно для всех художник оттолкнул руку друга и раздражённо зашипел в ответ:
– Чего это я должен помалкивать?! От Эммы я без ума и готов хоть сейчас на ней жениться!
– Тише ты, не ори так! Сам-то ты готов, а она? Да эта змея тебя в первую же ночь после свадьбы удушит! Борис ясно предупреждал. Так что стой и молчи как рыба! Иначе могут быть для нас всех неприятности.
И пользуясь своей медвежьей силой, ловкостью и навыками воина спецназа, Иван довольно жёстко и крепко придержал своего товарища за плечо.
Тогда как родители Бориса Ивлаева (он же для местных Чингачгук) продолжили беседу с гостьей:
– Сударыня, а ты уверена, что наш сын – отец твоего ребёнка?
– Совершенно!
– И чем можешь это доказать, помимо голословных утверждений?
– Со мной Трёхщитный, знаменитый на весь Рушатрон целитель. Для него никакого труда не составит по двухнедельному зародышу определить отцовство.
– Увы! Нашего сына… хм, Чингачгука нет в поместье. Его коварно и подло упрятала куда-то императрица Ваташа Дивная. Поэтому отправляйся к ней, у неё требуй выдать нашего сына и уже тогда проводи какие угодно исследования.
– Да я знаю, что его нет, но закон и такое предусматривает. При отсутствии отца и при моём требовании моим опекунством и содержанием обязаны заниматься его родственники.
Павел Сергеевич не выдержал и нервно рассмеялся:
– Ещё раз напомню тебе самое главное: ты так и не доказала отцовство нашего сына. И лишь после его возвращения…
Его наглым и громким, явно злорадным смехом оборвала сама девица Гентлиц:
– Уважаемый свёкор! Я потому и привела лучшего целителя, что он умеет определять отцовство и без наличия непосредственного виновника моей беременности. Ему достаточно подержать за руки его родителей! – Она сделала эффектную паузу и потребовала, подняв свой торжествующий голос до максимальной громкости: – Так что открывайте ворота и поселяйте меня в спальню своего сына! Иначе исполнительные власти империи сделают это силой!
Наталья придержала мужа за плечо, который вскинул руку в сторону Рушатрона, явно намереваясь послать наглую девицу не просто в столицу, а намного дальше:
– Постой… – после чего обратилась к прибывшим: – А вот интересно, почему Эмма Гентлиц не хочет жить в своём роду? Всё-таки женщину больше окружат заботой и попечением близкие родственники, чем совершенно чужие люди.
И так как будущая мать молчала, насупившись, отвечать стал имперский исполнитель местного законодательства:
– Род Гентлиц отказался от Эммы, наказал её полным изгнанием. Она теперь считается полной сиротой. Но в связи с беременностью её обязаны взять на полное иждивение либо сам отец ребёнка, либо его родственники.
– Вон оно как…
Тогда как Павел улёгся животом на забор и свесил руки вниз:
– Целитель! Давай, делай осмотр! Поглядим на твой хвалёный профессионализм.
С невозмутимым лицом Трёхщитный подошёл к забору, дотянулся до рук землянина и сцепился с ним пальцами. Минуты три царила полная, напряжённая тишина, после чего специалист ровным сухим тоном сделал заявление:
– Либо его сын к зародышу сударыни Эммы не имеет никакого отношения, либо Чингачгук – не его сын. Надо проверить мать предполагаемого отца.
Скорее всего, странный взгляд Павла Сергеевича, которым тот воззрился на свою супругу, заставил ту действовать со справедливым возмущением:
– Я тебе ещё это припомню! – после чего и свои руки протянула вниз. При этом не обращая внимания на досадующий голос у себя за спиной:
– Да я ничего такого!.. Никаких сомнений, дорогая! Убирай руки, и я их всех сейчас нагоню! Второй!.. Где ты там?!
Но пока серпанс-администратор подобрался к Павлу, пока начал с ним общение, знаменитый целитель уже и второе исследование закончил:
– Эта женщина никак не может быть кровной бабушкой будущего ребёнка сударыни Гентлиц, – после чего решил уточнить у самой предполагаемой бабушки: – Или Чингачгук – это ваш приёмный сын?
Видно было, как хотелось Наталье нахамить местному колдуну за такой вопрос. Но тот спрашивал вежливо, без всякой издёвки, да и суть вопроса не отдавала абсурдом. Поэтому и ответ последовал спокойный, уверенный:
– Он наш сын по крови.
После чего Трёхщитный повернулся к официальному представителю власти:
– Тогда наше присутствие здесь противозаконно и не имеет никаких оснований. Уходим. Счастливо всем оставаться, и приносим свои извинения за визит без предварительной договорённости.
Все сопровождающие гости развернулись и двинулись в сторону речного пирса. А полная сирота, ещё недавно ликовавшая победу, побледнела окончательно и стала падать на спину. Причём не так мягко падать, как это делают люди, теряющие сознание, а так, словно её неожиданно ударил полный паралич.
Подхватить даму никто не успевал при всём желании, но вполне своевременно среагировал целитель. Он успел подложить под падающее тело какую-то защиту, и тело опустилось, словно на воздушную перину. Но дальше возиться с пострадавшей специалист не собирался, ставя диагноз, даже не прикоснувшись:
– Негативный эмоциональный всплеск, ребёнок не пострадал. Через несколько минут Эмма придёт в себя. И ей больше ничего не угрожает, кроме депрессии. Психика у неё сильная, справится…
И был сильно поражён, когда из открывшейся калитки к нему поспешил молодой парень, тотчас заявивший:
– Эмма – моя суженая! И я люблю её. Готов также доказать отцовство нашего ребёнка.
И протянул свои руки, как преступники протягивают их для готовых застегнуться наручников. На что Иван, потирающий свою краснеющую скулу, пробормотал с искренней жалостью:
– Ну да! Для такого, как он, это кандалы на всю жизнь… Эх, Феофан, Феофан…

Глава 22
Нелестные сравнения

«Интересно люди живут!» Хорошо помню эту крылатую фразу, которую употребляют чаще всего к тем, кто мечется, уходя от погони, живёт среди ругани и скандалов или только и делает, что иными способами спасает собственную шкуру. Ну и сам её частенько употреблял в юности, адресуя тем, кто не живёт спокойно и попадает в разные неприятности.
Теперь смело мог сказать и о себе такое же:
«Настолько интересно, что интересней не бывает!» – и был бы прав. Потому что как иначе можно квалифицировать создавшуюся ситуацию? Стою голый, обнимаю красивую, но как бы чужую невесту, а передо мной, сузив глаза и гневно раздувая ноздри, стоят ещё две красотки. С одной из них я мечтал ещё до недавнего времени создать семью, со второй вроде как собирался сделать то же самое после непонятного разрыва отношений с первой. Причём и на первую глядя, сердце кровью обливается.
И слов никаких нужных в голову не приходит, чтобы толком объяснить ситуацию. Что ни скажи, всё во вред пойдёт! Ничему не поверят. Потому что мнение себе уже сформировали и менять его не собираются:
– Ах ты, малая дрянь! – первой продолжила ругань Вера. – Ты ведь обещала меня поддерживать в притязаниях на Платона! А стоило мне только отвернуться, как ты уже на нём голая повисла!
– И принца своего она, скорее всего, специально на дуэль подтолкнула! – приступила Мария желчным тоном к разоблачениям. – И с этим лысым тайланцем заранее договорилась… А я-то их игру не смогла раскусить!
По недоумённому взгляду, которым Катерина, отстранившись, осмотрела меня, потом себя, сразу было понятно, что она сама понять не может нашего внешнего вида. Целыми и единственными остающимися на нас предметами одежды являлись пояса с груанами. Вот именно за мой пояс принцесса держалась цепко своими пальчиками. Затем она обратила внимание на жалкие остатки обуви вокруг нас, которые отлетели, пока мы с ней топтались. Но всё равно ничего не поняла:
– Как это мы голыми остались? – При этом мы оба с ней не обращали ни малейшего внимания на пару подруг, приближающихся к нам с угрожающим сопением.
– Ну, пока мы с тобой боролись, наши вуали Светозарных тоже не бездействовали, всё вокруг выжгли. Посмотри, как воздух светится до сих пор. Это всё – результат наших с тобой трений. Такое случается при плотных контактах носителей полных комплектов…
– А ты мне не соврал, что знаешь портал, ведущий в наш мир Земли?
– Ну что ты! Если это круг, на линии которого ещё два круга в виде лун, то истинная, правда. Даже бывал там. Правда, там нет никаких городов поблизости, но место впрямь райское: тёплое море, кораллы, тропические леса.
– И когда ты меня туда сводишь?
– Ну-у-у, – задумался я. – Давай уже завтра постараемся? Мне сегодня ещё с пленными разобраться надо, а потом с этой опасной штукой поэкспериментировать, которая а́ кехерс называется.
– Ладно… Только ещё одно с тебя потребую: никогда больше не смей избивать моего Миурти! Договорились?
– Можешь быть уверена! Обещаю!.. Тем более что ему и так досталось преизрядно. А вдобавок императрица изгнала.
Только после этого Катя отпустила мой пояс, несколько обиженно хмыкнула, рассмотрев моё скукоженное достоинство, и отчитала вначале Машку, стоящую с нами рядом:
– Ну и чего уставилась? Словно голой никогда меня не видела? А ведь всё из-за тебя! Не имела ты права принца выгонять, своего бывшего и очень кратковременного фаворита защищая. Мужчины всегда сами между собой разберутся! – потом и сестре наущение сделала: – А ты чего уши развесила, как ворона с раскрытым клювом? Давай беги за моей одеждой! Или мне в таком виде по дворцу пройтись?
– Куда мне спешить? – проявила Вера вредность своего характера. – Я лучше понаблюдаю… К твоим телесам наш экселенс оказался совершенно равнодушен, только поэтому я вас и прощаю. Но может, он вообще импотент? Поэтому раздумываю: а не показать ли своему фавориту какие-нибудь части своего тела? А?.. Эй, Платон! Чего ты так от меня далеко ушёл?
Пока велись эти разговоры, я бочком продвинулся чуть ли не в угол внушительного зала, где обычно проводились совещания. Даже постарался прикрыться громоздким, невесть с чем тут находящимся шкафом. Одежды тут запасной не было, ни простыни, ни скатерти, но я отступал не для поиска хоть чего-нибудь, а оттого, что некое возбуждение меня стало накрывать резкими волнами, и спрятался я довольно своевременно.
В шкаф заглядывать я не собирался, лишь открыл дверцу, которая загородила теперь целый угол от нескромных взглядов. А вот к стенной панели, закрывающей вход в тайные лабиринты, успел вполне вовремя. Его я тут отметил уже давно, когда тщательно осматривал дворец в поисках порталов. Теперь только оставалось открыть панель, да скрыться с трёх пар глаз долой. И ведущийся разговор мне только помогал в этом.
– Насколько я помню, – пустилась в язвительные рассуждения Мария, – раньше Платон был действенным мужчиной. А сейчас тоже подметила, что на тело её высочества, младшенькой дочери богини Герчери, он никак не среагировал. Видимо, и в самом деле староват. Причём раза в три, если не в пять занижает свой возраст.
– Фу! – брезгливо скривилась Вера. – И как ты только с таким старым в кровать легла? Ну ладно я, мне такие «живчики», как Платон, нравятся, но ты?! Императрица?! К услугам которой полный дворец сексуально озабоченных ловеласов! Фу! Какой позор!
Лидер женского трио на такое едва рассмеялась:
– Ничего, и этот конфуз переживу. Тем более что уверена: достаточно мне показать Платону грудь, как он немедленно придёт в «рабочее» состояние.
– Не смеши меня! Он тебя уже списал и давно западает на моё тело.
– Не забывай, твоё тело совершенно идентично Катькиному. И если она его не завела, то и у тебя ничего не получится.
– А спорим?
– Легко!
– Тогда ты первая ему свои сиськи покажешь! – потребовала Вера.
– Хитрая! – ухмыльнулась Машка. – После меня он целую рудню будет ходить в боевой готовности! – и неожиданно продолжила: – Но я согласна! Сейчас всё сама увидишь… Эй, комендант! Кончай там прятаться! Немедленно иди сюда!
Именно под эти слова уже стоящий внутри междустенного прохода я с некоторым усилием задвигал на место запирающую панель. Что меня поразило за момент до этого: так это светящийся воздух и в самом тайном лабиринте. Но чуть подумав, решил, что так и должно быть. Ведь воздух начинает светиться не от смешения между собой, а благодаря неким особенным лучам, для которых каменные стены – не преграда. Но сама мысль об этих лучах запала мне в голову, нуждаясь в дальнейшей обработке, как только появятся время и возможности.
После чего ни подслушивать, ни подсматривать не захотел, сразу двинулся к своей спальне. Благо что та сравнительно недалеко, да и моё тело никакого дискомфорта не ощущало.
Зато изрядно злили последние слова императрицы. Получалось, что она откровенно считала меня неумелым старикашкой.
«Но почему тогда она с такой страстью и желанием мне отдавалась? Неужели возможно настолько сильное притворство? Неужели так можно сыграть? Хм…»
Никак не мог в такое поверить! Тем более что старческой одышкой не страдаю, гиперсексуальность молодого самца во мне просто зашкаливает, и сравнивать меня со стариком совсем некорректно. Вывод: откровенное издевательство и насмешка. А для чего конкретно? Где логика поступков?
Вот этого я и не понимал. Какой смысл Машке так надо мной издеваться? То она ради интересов империи готова под меня лечь, а тут вдруг полна язвительного, явно оскорбительного сарказма в мой адрес. Не хочет, чтобы я достался одной из принцесс? Всё равно непонятно, коль она фаворитов меняет по три за ночь. Или здесь включается фактор «собака на сене»? Сама не гам и другому не дам?
Скорее всего….
При таких рассуждениях я вскоре оказался в своей спальне и быстренько облачился в новый мундир. Благодаря старшему порученцу Юле мой шкаф уже был заполнен под завязку одеждой, о которой я и понятия не имел. Уже перед зеркалом, оправляясь и присматриваясь к начавшим отрастать волосам, с некоторым злорадством представил себе, как будет выглядеть трио подружек, объясняя придворным мою неожиданную пропажу:
«И Катеньку во что-то надо срочно облачить. И наши с ней крики чем-то оправдать. И вездесущее сияние во дворце объяснить… Вот пусть теперь все трое и выкручиваются! Хе-хе!..»
Приведя себя в полный порядок, я вначале попытался ускользнуть из своих апартаментов через дверь. Увы, в коридоре было достаточно много придворных. Раз все три дочери богини в комендатуре, то и вся знать, советники, секретари и телохранители находятся рядом. Мне даже на мгновение стало жалко девчонок. Ох, и непроста ты, жизнь, для оказавшихся на вершине власти! Но с другой стороны, что хотели, то имеют! Вот пусть и мучаются!
Хорошо хоть эти самые придворные в личное пространство не вторгаются. Ибо в апартаменты Ивлаевых-Герчери никто не имеет права войти без особого на то соизволения.
В свет я вышел опять-таки с помощью тайных лабиринтов. Этак я скоро по дворцу только и стану, что между стен передвигаться!
Выбрался в одном из малопосещаемых залов, сориентировался и двинулся вначале в тюремные подвалы. Всё-таки хотелось уточнить несколько деталей у пленных кречей. А пробыв там около часа, со спокойной совестью поспешил на ужин. Да не просто в столовую, а в хорошо знакомый кабинет шеф-повара. Уж очень хотелось совместить приятное с полезным.

Глава 23
Концентратор слухов

Красавицу Оляну я застал на общей кухне. Вообще-то у неё здесь было строго, посторонних гнали сразу и резко. Прекрасно помню, как меня здесь во время первого посещения чуть не избили поварёшками. Но тогда я был никто, обычный выздоравливающий в простеньком халате. Зато сейчас я – атрегут-комендант, в праве которого вообще всех поваров выгнать из кухни… э-э, в случае крайней нужды, конечно.
Потому и ввалился в служебное помещение, как к себе домой.
Остатки морской воды там давно убрали, подмокшую мебель подсушили, но именно о ней и спросила моя близкая знакомая в первую очередь:
– Как это ты умудрился тут всё залить? – мы сидели в ожидании заказанной прямо сюда трапезы, так что я отвечал в охотку:
– Так как я тебе доверяю, то ничего скрывать не стану. Причём добрую половину ты и так знаешь. В этих стенах каких только страшных и смертельных ловушек нет, и порой они срабатывают не от конкретного прикосновения, а просто раз в столетие, например. И напрочь затапливают не только одно или несколько помещений, а весь этаж. А то и несколько…
– Но вода была явно морская! И водоросли при уборке мелкие отыскались, и рыбки с креветками…
– Вот! И представь себе, если такая ловушка срабатывает, помещая забор воды на дне океана. Соображаешь, какое давление возникнет внутри дворца? Все двери и окна будут выбиты, а из образовавшихся дыр хлынет под напором вода. Это всё равно, что внизу большого котла подставить дуршлаг, а потом открыть заслонку.
Такой пример помог женщине образно представить мощь стихии, сравнить дворец с тем самым дуршлагом и не на шутку испугаться:
– Да здесь всё живое будет раздавлено, как разварившиеся вареники!
– Вот и я о том же… Так что желательно тебе подыскать новый кабинет, а этот я закрою, чтобы сюда даже случайно никто не вошёл.
Она тут же попыталась начать эвакуацию с причитаниями:
– Уходим! Лучше на кухне поешь!
Но поднос, полный сытной и здоровой пищи, уже принесли, обещали и второй, поэтому я остался, стараясь не захлебнуться слюной:
– Пустое… На несколько часов я гарантирую безопасность… Успеешь спокойно собраться и всё отсюда вынести… Ну а пока я ем, будь другом, поделись со мной некоторыми, пусть даже не до конца проверенными слухами.
– Всё по поводу своей Марии никак не успокоишься? – ухмыльнулась моя кормилица. Пришлось пожать плечами и, только прожевав первую порцию пикантного по остроте салата, признаваться:
– Очень хочется удостовериться, что я ей безразличен, а до того – интересовал только как временное развлечение. Потому что есть иная кандидатура для моих ухаживаний, которой я бы хотел заняться со спокойной совестью, – при этом я с удивлением обнаружил на одной из тарелок куски вяленого мяса такой твёрдости, что их смело можно было обозвать «долгоиграющими». Но вспомнив, что у моего организма частенько возникает желание перекусить на ходу, без всякого стеснения распихал мясо по нескольким карманам новенькой униформы.
Шеф-повар кивала на мои откровения с нескрываемым сарказмом, но известными ей сплетнями и слухами поделилась в охотку и в полной мере. Может, подспудно надеялась, что именно её выберу объектом для своего внимания? Выдала всё, а мне лишь оставалось притворно весело или заинтересованно хмыкать в самых увлекательных местах.
Оказывается, драки во дворце – не такое уж редкое событие. Причём драки, банально затеянные на почве ревности и злостного соперничества. Но если столкновения пажей или конюхов за внимание фрейлин или прачек меня совершенно не интересовали, то рассказы о схватках за прелестные тела дочерей Герчери меня чуть ли в краску крайней ярости не вогнали.
Только за последние три дня состоялось пять зафиксированных потасовок между фаворитами императрицы. Они вели себя друг с другом крайне агрессивно, забыв про честь, порядочность и культуру поведения. Дрались, как последние плебеи, и благо что не использовали при этом оружие. Именно по последней причине никто из них и не был изгнан из дворца, а двое, особо рьяные и несдержанные, даже обласканы её императорским величеством дорогими подарками.
При этом было отмечено всеми агентствами ОЧЗ (ой, что я знаю!), так это воистину рыцарское отношение к первой даме государства со стороны её поклонников. Ни один из них даже предлогом не обмолвился о подробностях своего пребывания в личных апартаментах императрицы. Хотя прежде такими победами спешили похвастаться все фавориты без исключения. Каждый уходил от своей богини словно пьяный, и со счастливой физиономией, но потом, при разговорах с приятелями, словно в рот воды набирал, когда его выспрашивали об интимных подробностях. Или издевательски мычал, отрицательно мотая головой.
Некоторых сведущих людей удивляло, что императрица вдруг резко ушла в загул сладострастия и так часто стала менять партнёров. Но другие на это утверждали, что Мария находится в финальной стадии своих поисков законного супруга, вот-вот его выберет и тотчас же остепенится.
В пользу последней версии говорил и тот факт, что её величество начала проводить консультации с самыми авторитетными государственными деятелями по поводу нескольких кандидатов. При этом спрашивала конкретно: «Кто из них мне наиболее пригоден в мужья и в отцы нашего будущего ребёнка?»
Конечно, пока подобные сведения старались держать в строжайшем секрете, но дикобраза в трусах не утаишь, как говорится. Вот главный кулинар империи и знала прекрасно все жизненные тонкости и политические нюансы пусть и не гигантского, но весьма специфического придворного мира.
Под аккомпанемент таких откровений я доедал уже чисто автоматически. Вроде бы ждал чего-то подобного, приготовился к худшему, а настроение всё равно оказалось испорчено. Особенное раздражение и досаду вызвала последняя сплетня:
– Кажется, наша императрица уже выбрала «кого-то из двух». Но собирается это дело обставить личной вассальной клятвой для всех высших чиновников, министров и самых уважаемых представителей дворянства. То есть каждому будет вручена бумага, где человек ознакомится с выбором и поставит свою подпись в виде согласия. Мол, подобное будет гарантией полного подчинения и лояльности высокопоставленного лица к консорту.
Оставалось на такое только хмыкнуть:
– Иначе говоря, и меня, как коменданта, могут заставить кровью расписываться?
– Хи! Тебя – в первую очередь! – многозначительно, с нескрываемым ёрничеством закивала Оляна. – Ты ведь у нас не просто крупная шишка! Ты у нас бугор… гора… да что там гора, целый Великий Курган небывалого колдовского могущества! Как тебе только в ножки не кланяется каждый встречный-поперечный. И даже сама Ивлаева-Герчери не сможет выйти замуж за своего избранника без благожелательного одобрения экселенса Когуярского.
– Ой, да ладно тебе!..
– Ты бы ещё громче ойкал, узнай слухи, о тебе ходящие.
– Спасибо, не надо! – сразу отрекался я, с обидой всё-таки спрашивая: – И что, ты веришь, что я стал бы терпеть глубокие поклоны в свой адрес?
– Верю, что нет. Да и другие в это верят. Именно поэтому никто тебе и не кланяется. А при встрече стараются делать вид, что не боятся тебя. Ну и лояльность к тебе испытывают лишь по доброте душевной, да потому что ты балагур, весельчак и рубаха-парень.
– А-а-а… да ты ёрничаешь? – Я постарался присмотреться к эмоциям кормилицы. – Ну точно!.. Тем более что сама-то меня нисколько не боишься. Правда ведь?
– Да как сказать… – задумалась женщина, тоже меня пристально рассматривая. – Всё относительно. Я и в первый час нашего с тобой знакомства не боялась. Хотя ты выглядел тогда не в пример уродливее и страшнее. Сейчас чуть ли не на наших глазах у тебя хоть шрамы рассасываются, и волосы как на дрожжах растут… Скоро вообще красавцем станешь, если щёки наешь. Но вот твои умения и силы – самая главная тема для пересудов.
– Так это нормально. Народ должен знать своих героев.
– Правильно. Только вот народ знает, что если у тебя на пути встанут кучкой самые сильные Трёхщитные, ты их уничтожишь одним ударом. А потом-таки сделаешь именно то, что задумал. В этой связи особенные опасения вызывает твоя связь с Марией. Если ты вдруг ревновать начнёшь и убивать её фаворитов – многим не поздоровится по причине только мелких, разлетающихся осколков твоей силы. А главное достояние и знамя нашей империи – это, что ни говори, всё-таки императрица. И если с ней что-то случится, то… – Она запнулась, не в силах подобрать нужных слов и демонстрируя всю радугу эмоций. После чего расстроенно махнула рукой. – В общем, сам понимаешь: выглядишь ты порой как чужой, страшный великан, который может просто нечаянно, совершенно неосознанно прихлопнуть вокруг себя кого угодно.
– О-о-о, вот уже и монстром обозвали! – пригорюнился я. – Надрываешься, горбатишься ради империи, а тут о тебе такого паскудного мнения… И вот как, как, ты мне скажи, жить после такого?! – воскликнул я, потрясая рукой, с зажатым в ней пирожным. Как бы тема неприятная меня ни взволновала, трапезу я уже практически завершил. – Только и остаётся, что… объедаться твоей чудесной стряпнёй и удивительно вкусным десертом.
Шеф-повар глянула на меня оценивающе и после минутной паузы спросила напрямик:
– Ну а меня на сладкое не желаешь?
– Желаю! – не стал я строить из себя ханжу. – И честно признаюсь, стараюсь с этим желанием бороться. Только вот удаётся плохо, и скорее всего, в ближайшие дни я стану к тебе приходить не столько пообедать, как сразу вкусить предложенного десерта. Уж больно он заманчив и притягателен…
Улыбкой красотка одарила довольной, многообещающей, тон стал шутливый, а её глаза продолжали рассматривать меня холодно и с недоверием:
– Под моей опекой – голодным не останешься. Никогда и ни в чём. Да и от Марии, если она вновь воспылает к тебе страстью, ты меня всегда защитишь.
– Вряд ли она воспылает…
– Плохо ты нас, женщин, ещё знаешь, – заявила она на это с ухмылкой. – Что свидетельствует о твоём очень юном возрасте.
Никак раскусила? Или берёт на пушку? Но и я вроде не сопротивляюсь:
– Всегда мечтал омолодить своё тело по максимуму и выглядеть шестнадцатилетним.
Не поверила. Но всё остальное в ней: взгляд, походка, ужимки и вихляния пикантной частью тела – говорило о твёрдом намерении возобновить со мной самые близкие отношения. То есть шеф-повар не сомневалась в том, что императрица мною наигралась и бросила. Ну а меня от осознания подобного положения плохое настроение угнетало всё больше и больше.

Глава 24
Загадочный город

Что делать мужчине, если он сыт, спать не хочется, а настроение у него плохое? Причём желание попасть в женские ласковые ручки есть, но вот совсем не в те, которые есть в наличии? Только две вещи: занять своё тело изнурительными физическими тренировками или отправиться в путешествие.
Ну и понятно, что раз я до сих пор ещё толком никак не восстановлюсь после тяжкого ранения (только недавно меня высмеяли, утверждая, что надо чуток утолстить свои впавшие щёки) и физкультура мне запрещена доктором, то я решил отправиться в путешествие. Ибо ничто не может нивелировать горечь разлуки с любимой, как знакомство с новым миром. Или, по крайней мере, испытание новой тропы в свой родной мир.
То есть мне следовало выбрать одно из двух: либо проверить второй портал на Землю, либо заглянуть в мир Бесконечного Козла. Но в первом случае следовало перекрыть доступ обитателям дворца в одно из самых оживлённых мест, а также и в прилегающие к нему пространства. Это сразу бросилось бы всем в глаза, и моё местонахождение стало бы известно подругам. Интуиция мне шептала, что если Ивлаевы-Герчери меня сейчас найдут, то избавиться от них будет сложно.
Так что оставался только новый мир, в который от нас вело сразу три портала. Два из них в весьма укромных, малопосещаемых местах. Вот я и отправился в самое глухое, стараясь по пути не попадаться на глаза страже, придворным и людям, особо приближённым к императорскому трону. Не люблю, когда моё плохое настроение портится ещё больше.
Прихватил с собой верёвку с крюком, средний арбалет, меч, ну и кинжал на поясе оставил, не считая метательных ножей. Быстро подготовил портал и окружающее его пространство. Больше потратив времени на ощупывание непосредственно символа и на прислушивание к собственным эмоциям. Но ничего такого негативного, что возникало при ощупывании знаков мира Ромашки или мира Ласточки, не повторялось. Значит, с той стороны условия для существования человека вполне приемлемые, захлёбываться в масле или тонуть в лаве не придётся. По крайней мере, именно в такие собственные выводы мне хотелось верить. Ну а как оно на самом деле будет?.. Как в той рекомендации для желающих выявить женщин-недотрог:
«Не пощупаешь – не узнаешь».
Вот я и отправился «ощупывать», сделав первый, самый решающий шаг. И уткнулся взглядом в глухую стену. После чего тотчас развернулся на сто восемьдесят градусов и в восторге застыл.
В новом для меня мире наступал рассвет. Опасности по сторонам не ощущалось. Хватало освещения сразу трёх лун и звёздного неба, так что задействовать ночное зрение мне и в голову не пришло. Почему-то захотелось насладиться истинным величием открывающихся панорам и красками наступающего дня. Скорее всего, мне повезло попасть в самую лучшую пору здешних суток. Хотя сразу же подумалось:
«Каков же здесь закат?»
Под ногами находилась небольшая ровная площадка, каменная, чуть заиндевевшая от инея. Впереди – пропасть, пока ещё полная черноты, где местами клубился небольшой туман и где, скорее всего, скрывалась долина или несколько долин. По сторонам от меня гигантским полукругом, уходящим за горизонт, отсвечивающие белым снегом и льдом горные вершины. Горы, более низкие, видны и за чёрным пространством долины. Позади – каменный шпиль, устремляющийся на высоту сорока метров и сужающийся к своей оконечности. Шпиль изначально природный, просто обработанный разумными существами: вокруг него вьётся ведущая наверх лестница из крутых ступеней. И пройтись по ней не суждено тем, кто боится высоты.
На самой верхушке шпиля что-то громоздится отсвечивающее, но явно не глыба льда. Ну и, наверное, оттуда наблюдать рассвет было бы несколько интереснее, но у меня и тут дух захватывало. Так что карабкаться по опасным ступенькам мне и в голову не пришло.
Непосредственно к площадке выводила тропка, нависшая нешироким уступом над бездной. Кое-где она вгрызалась в отвесную скалу, местами виднелись ступени, вырисовывался возле самого поворота хлипкий мосток из досок, перекинутый через неудобный участок. Значит, люди здесь есть. Ходят. Или тут не совсем люди? Потому что зроаки под такую классификацию не попадали.
Да и не факт, что здесь не родительский мир самих кречи. Всё-таки козлиная морда на символе хоть и не являлась идентичной черепу вонючих сатиров, но несомненное сходство имелось. Этого я опасался больше всего: засветиться перед этими летающими прихлебателями людоедов. И выдолбленные ступеньки, точнее большие горные высоты, тут не давали какой-либо гарантии. Верхний потолок полётов для кречей составлял не более полутора, местами два километра. Выше они могли только ходить. В крайнем случае рискованно для себя планировать вниз.
То есть красоты и великолепие вокруг омрачались вполне прозаическими мыслями: а что там внизу? И не увидят ли меня враги в момент моего шага-возвращения обратно в мир Трёх Щитов?
Вспомнив о символе, я встал на колени и решил проверить рисунки под самим выступом. И сразу же озадачился явным, неожиданным изменением. Три щита, как им и полагалось, были в кружочке. А вот контрфорс в виде молнии оказался в квадрате!
Не скрою, паника меня немного накрыла:
«Попаду ли я обратно? И в то ли самое место? Не хватало только остаться в этом бесконечном козлином царстве! Вот номер будет… совсем не смешной!.. Благо хоть верёвку с собой взял, для первого испытательного шага сооружу подстраховку».
Последняя мысль помогла успокоиться и дальше рассуждать здраво: ни в мире Молота, ни в мире Земли я тамошние символы толком не рассматривал. То слой мазута мешал, то морская вода с отвлекающими рыбёшками. А ведь и там вполне мог быть контрфорс не в кружке, а в квадратике. И это точно что-то значит! Что именно?
Только один ответ приходил в голову: для переноса отсюда  и туда  необходимо некое условие. Скорее всего там . И такое условие имеется: открытые фрагменты портала! Ведь, действуя отсюда , открыть их там  никак невозможно. Только – будучи во дворце. Значит, квадрат – это условие обязательного открытия портала там. По-другому говоря, он там  может оказаться закрытым наглухо, и тогда лучше в пропасть не шагать. Иначе…
Теперь оставалось подтвердить возникшую гипотезу практическим путём. Но всё равно неприятное чувство в душе поселилось: вдруг кто-то во дворце сумеет закрыть фрагменты портала? Вот тогда мне точно свалится на голову эпическая гайка, а печень пронзит еловый корень! Придётся остатки дней своих жить в мире Бесконечного Козла.
«Если не найду каких-нибудь иных порталов!» – несколько успокоил я себя, тут же сооружая страховку с помощью верёвки.
Тогда как рассвет полностью вступил в свои права. Местное светило всходило прямо напротив меня, заливая небо странным зеленоватым светом и готовясь вот-вот ударить по площадке первыми лучами. Но ведь шпиль у меня за спиной возносился гораздо выше. Поэтому на несколько секунд раньше именно по нему согревающая этот мир звезда полоснула своим освещением. А то, что находилось на верхушке, вдруг зазвенело хрустальным перезвоном и отразило в долину два луча светло-зелёного цвета. Они упёрлись в клубящийся туман, высвечивая в нём что-то и окрашивая водную взвесь в целый мириад небольших радуг.
Волшебная картинка получилась. Я так и замер, восторженно впитывая в себя окружающие красоты. Туман стал опадать вниз капельками росы, открывая вначале нечто выступающее в его толще. Мне показалось, что это – две головы каменных идолов, но тут лучи встающего солнца достигли площадки и так резанули по глазам, что я на добрую минуту ослеп и никак не мог проморгаться.
Но осознал сразу: светило здесь необычного класса, ничем не напоминает наше жёлтое Солнце. Этакий гигант синего спектра. Причём не просто голубой, а скорее зеленоватого окраса. Хотя на цвет лучей могла влиять местная, специфическая атмосфера.
Когда слёзы перестали течь, а зрение восстановилось, уже всё пространство между гор просматривалось во всём великолепии. Километрах в пяти от меня – две гигантские статуи, вершины которых и осветили рассветные лучи, отразившиеся от неизвестного предмета на верхушке шпиля. Они как бы стояли в углах правильного треугольника, получившегося между нами, и достигали в высоту метров двухсот, не меньше. Создать такие шедевры из камня – несуразное дело. Наверняка при строительстве использовался железобетон или иные высокие технологии развитой цивилизации.
Левая статуя копировала существо, которое можно было бы определить ближе к человеку, чем к кречам. У него имелись нормальные ноги, прикрытые на чреслах подобием набедренной повязки и вскинутые в стороны руки, словно для взмаха крыльями. Крыльев не было. Зато голова своим строением очень напоминала козлиную, с большими, загнутыми чуть назад рогами.
Справа стояла женская фигура, отлично мне знакомая по изображениям, рисункам, картинам и оттискам. Не было ни одного эйтрана, который бы не носил знак с этой женщиной у себя на одежде, оружии или украшениях. Даже предметы быта украшались этим изображением точно так же, как тремя щитами украшалось любое изделие мира Трёх Щитов. То есть напротив мужчины-козла стояла величественная Герчери. Всё в той же позе ласточки, с откинутыми назад и в стороны руками.
А прямо между ними, километрах в десяти, виднелся какой-то город. Размерами зданий он не поражал, башен или шпилей в нём тоже не просматривалось, солидными дворцами или замками и близко не мог похвастаться. Но застройки виднелись густо, простирались далеко и вширь, заполняя всё оставшееся, видимое мне пространство долины. Прямые и длинные улицы отсутствовали, высота зданий, на глазок, ну не выше десятого-двенадцатого этажа. Промышленных труб не видно, дымков или сияния огней – тоже.
«Может, поздно встают? – размышлял я, напрягая зрение до его максимума и пытаясь рассмотреть хоть какое-то движение в городе. – Или они ведут строго ночной образ жизни? Вампиры, к примеру, только так и живут… – но тут же себя одёрнул за бессмысленные фантазии: – Чего это я о вампирах, тьфу, тьфу, тьфу, вспомнил?! Только этих тварей кровососущих для полного счастья не хватало! С людоедами бы справиться да с кречами… Но раз тут богиня Герчери, то должны люди жить… Или тут некий намёк на толстое обстоятельство? Мол, богиня плюс бог-козёл равняется… Э-э-э?.. Что такое могло у них совместно получиться?.. Хм! Неужели летающая ласточка с рогами?! Тогда точно некий гибрид в виде кречей выходит! Еловая жизнь!..»
Конечно, в селекции новых видов и уж в наследственности я весьма посредственно разбираюсь. Нахватался разных «шапок» в научных статьях, да прочитал несколько чисто из спортивного интереса. Поэтому сам старался посмеяться над своими страхами. Но пока закреплял верёвку для страховки, навязчивые мысли о вонючих сатирах так и крутились в голове. Только и утешил себя упоминанием:
«Чего это я о них только плохое? Есть же среди них ещё и белые соплеменники. Вот те точно вегетарианцы и никогда не занимались поставками человеческого мяса для зроаков. Так что не стоит пока этот мир хоронить раньше времени… Ну! Пошёл!..»
Шагнул в пропасть… и вполне себе спокойно оказался на выступе портала в знакомом месте дворца. Не удержался от облегчённого восклицания:
– Шаг первый, полёт нормальный!
Развернулся, смотал обрезанные порталом верёвки и шагнул вновь в мир Бесконечного Козла. Там отбросил верёвки под стенку, разобрал и смотал остальные, вместе с крюком подвесив их на пояс, и ещё раз внимательно осмотрелся. Утро уже входило в свои полные права, наступал день, но даже при ярком освещении ни единственного шевеления в долине и в городе я не заметил.
После чего принял это как данность, и по крутым ступеням стал карабкаться на вершину шпиля. Уж очень меня заинтересовало, что же там такое отражающее и рассеивающее находится?

Глава 25
Исследовательская лихорадка

Самым отрицательным во всей этой ситуации являлось отсутствие скрытности. Мне казалось, что меня на ступеньках видно с любой точки долины и со всех окружающих гор. Ладно ещё, будь таких шпилей тут тысячи, а так я сразу бросался в глаза любому наблюдателю.
Кстати, с другой стороны этого облагороженного каменного стержня находилось глубокое ущелье, затем гора со срезанной, плоской вершиной, а за ней – ещё одна долина угадывалась. Статуй и города там рассмотреть не удалось, мешал дальний край горы.
Что мне в себе не понравилось, так это появившийся страх высоты. Раньше у меня его не было. Но раньше я и не взбирался никогда на такие опасные стремнины. Сам каменный шпиль, покрытый трещинками; излишне высокие ступеньки – какие-то скособоченные; вертикали со всех сторон, а с двух – так вообще бездонные пропасти. Не каждый альпинист мирового уровня преодолеет такое с песнями да прибаутками.
Вот и у меня коленки подрагивали. И локти – тоже. И по спине озноб пробегал. Особенно когда представлял себе обратный спуск. Вверх-то я поднимался, придерживаясь за верхние ступени руками. А вот назад как? Задом пятиться?
Но подъём стоил риска. На верхней площадке диаметром всего три метра покоился на специальном основании из каменных штырей козлиный череп, сделанный из прозрачного горного хрусталя. Здоровенный, высотой до двух метров, но без рогов. А своими пустыми глазницами он пялился примерно на статуи. Скорее всего, именно из глазниц и били обратные лучи, освещавшие головы местных идолов в рассветном тумане.
Оставалось только поражаться создателям такого чуда. Как им удалось создать внутреннее преломление света, чтобы он концентрировался и выходил обратно двумя лучами? Только в том случае, если кристалл выращивался искусственно. Но мне очень захотелось побывать здесь именно в момент появления лучей:
«Ещё лучше – запечатлеть их образование на видеокамеру. Вот это были бы кадры! – восхищался я, осторожно ощупывая ладонями поверхность хрустального черепа. – А потом устроить сенсацию: выбросить фильм в Ютубе на Земле. Хе-хе! Вот учёный народ повеселился бы!.. Интересно было бы проследить за их реакцией…»
Затем я уложил арбалет на верхнюю ступеньку лестницы, чтобы не мешал, и приступил к тщательному осмотру окружающего пространства. Делал это, прижимаясь спиной к хрусталю, и двигаясь бочком по всей окружности площадки. Но мысль о видео в голове засела прочно. Очень уж захотелось похулиганить на своей родине, подтолкнуть родную цивилизацию к осознанию наличия иных миров. Тем более что можно не только видео с данным черепом выложить, но и массу иных загадок показать:
«Да ещё сопроводить кадры нужными комментариями, – разгулялись мои фантазии. – Такими, чтобы у самого большого скептика челюсть отвисла и глаза от удивления выпуклыми стали. Ха!.. Да ещё с некоторой политической окраской комментарии делать… Или с должными нравственными поучениями… М-м! А ведь можно и по всем сторонам нашей негативной жизни пройтись! Например: продажных судей, взяточников и бандитов припугнуть. Или просто народу подсказать: не надо тварей бояться, надо их попросту уничтожать на месте. Тогда вам всем станет жить лучше и спокойнее…»
Подсознанием я понимал, что мои задумки утопичны по многим причинам. Но уж очень хотелось помочь землянам. Иначе обидно будет за земляков: те же люди мира Трёх Щитов живут не в пример лучше, честнее и справедливее, так почему бы и на Земле такое не устроить? Вся беда в том, что для подобного перевоспитания общества надо иметь в моём случае три вещи: время, время и ещё раз время. А у меня его категорически ни на что не хватало. Так что… простите, ребята и девчата, но выкручивайтесь вы сами. Пока, по крайней мере.
Заканчивая осмотр круговой панорамы, я замкнул круг и опять уставился со всем тщанием на город. И опять никакого шевеления в нём. Также неприятно поражало отсутствие птиц. Ладно, маленьким в горах делать нечего, но большие-то в горах гнездятся, за какими-то зверюшками и змеями охотятся. А тут они куда попрятались?
Зверей тоже рассмотреть не удавалось. Вымерли? Все и сразу? Или здесь, как в Шартике: даже муравьёв нет? Вдруг и в самом деле? По крайней мере, у себя под ногами и поблизости – ни жучка, ни таракана. Правда, здесь горы, мороз, разреженная атмосфера.
«О! Точно! Вон иней до сих пор в тени скал белеет, – сообразил я. – Это мне не холодно благодаря вуали Светозарного, а так сюда бы не помешали приборы и банальный градусник. Иной человек уже трясся бы от холода, кажется, эта зелёная звезда толком не греет. Или тут состав атмосферы виноват? Странно, почему тогда деревья в рощицах зелёные? Придётся, видимо, в следующий визит вниз спускаться…»
Вот именно в одной из рощиц я и заметил первое шевеление. А чуть позже рассмотрел и первое живое существо, попавшее мне в этом мире на глаза: кабан. Среднего размера, он довольно резво перебежал открытое пространство между островками леса и скрылся в густом кустарнике.
Уже легче. Значит, мир живой, полноценный, не пропитанный насквозь смертью и безысходностью. Но тогда почему ни единого шевеления нет в самом городе? И дороги как таковой от него нет. Ни к статуям, ни к данной горе. Настолько почва заросла травой и кустарником? Или дороги никогда и не было?
«Нечего гадать! Вот побываю внизу, тогда всё и выяснится! – подвёл я итоги своего осмотра. – Возвращаюсь!» – и сделал шаг в сторону ступенек.
Вернее, попытался сделать шаг. Потому что оторвать спину от хрустального черепа не удалось! Меня к нему словно приклеили! И только основательно напрягшись, прикладывая усилия, почувствовал, как моя одежда освобождается от странного плена. Дальше я действовал ещё осторожнее, с оглядкой и хорошенько присматриваясь. Потому что испугался: дёрнусь резко вперёд, а меня так же резко неведомое нечто и отпустит. А здесь до края площадки всего ничего! Так и улечу вниз, без всякой возможности дальнейшего планирования.
«Кстати! Хороша мысль спуститься в долину на дельтаплане. Осталось только придумать, где его взять?»
Кажется, меня спасла вуаль Светозарного. Её притянуло к хрусталю вместе с одеждой, но моей общей безопасности это как бы не угрожало. Скорее дополнительная страховка, не дававшая свалиться в пропасть. Вот вуаль и не сопротивлялась. Но когда я начал возражать против таких «объятий», моя защита тут же отторгла неведомое поле. По крайней мере, я хорошо рассмотрел, как вуаль искрящейся плёнкой словно отталкивала от себя активные тёмные пятна туманной субстанции.
Возможно, меня сразу и навсегда приклеило бы к черепу, если бы не моя ипостась Светозарного. Потому что любой наблюдатель, сюда добравшийся, вполне естественно при рассмотрении панорамы прислонится к чему-то твёрдому, постоянному у себя за спиной. Вот его и захватывало при этом неведомым полем. А зачем, спрашивается? Ловушка? Для паломников или для случайных посетителей? Тогда почему до меня в неё никто не попался? Или к попавшимся ротозеям прибегают по тропе какие-нибудь монахи, а потом торжественно бросают пленника в пропасть?
Теперь я уже ощупывал хрусталь, присматриваясь перенастроенным зрением к тактильному контакту. И получалось, что, не будь у меня вуали, меня бы не только приклеило к поверхности, но и внутрь засосало бы. Возможно…
Пришлось произвести небольшой эксперимент: приложить к черепу, в районе его скулы, кусок верёвки. Та сразу и напрочь приклеилась, стоило мне отвести руку. А потом мою подачку с этакой приличной скоростью ковыляющей черепахи стало втягивать внутрь хрусталя!
Неприятное зрелище, вызвавшее у меня озноб и новые потоки подкованных мурашек по спине. Но дальнейшее поразило ещё больше. Клубок верёвки засосало в центр образования, там подержало с минуту, словно пытаясь распробовать. После чего череп, не разжимая зубов и не раскрывая челюсти, резко, неожиданно, с большой силой выплюнул несъедобный предмет. Получилось это у него строго по центру гипотетического рта, и предмет полетел в пропасть, как раз в сторону города и статуй.
Хорошо, что я чуть сбоку стоял и в меня не попало. Иначе… мог бы отшатнуться, сделать полтора шага назад, и…
Теперь уже озноб сотрясал всё моё тело. Я как-то особенно прочувствовал, что находился на волосок от смерти. Стыдно признаться, но пришлось встать на четвереньки, а потом и лечь на край площадки, чтобы успокоиться. Настолько меня трясло и колотило. И минут десять ни о каком спуске вниз не могло быть и речи. Осознание факта, что рядом со мной неорганическое чудовище, скорее всего, поедающее плоть живых существ, меня чуть с ума не свело.
Да плюс к этому – пропасть со всех сторон. И помощи ждать неоткуда. И не от кого. Пожарные не приедут, вертолёты не прилетят. Да и не летают вертушки на такой высоте. Спасателей-альпинистов тоже не дождусь.
Только лежал и успокаивал себя укорами:
«Чего меня сюда понесло?! Какого банана я тут искал?! Ну, светится что-то, ну лучи пускает, да и пёс с ним! Мне-то оно зачем?! Исследователь недоделанный, праздношатающийся, самоуверенный!..»
Ну и другими словами себя ругал, стараясь заглушить резонные возражения со стороны логики: «Всё равно бы свинья в болото полезла!» Но в любом случае ругань, самоирония и чистый горный воздух помогли мне прийти в себя, успокоиться и даже взглянуть на всё происходящее с иронией:
«Зато будет что вспомнить! Хе-хе!.. А падая с такой высоты, можно покадрово несколько раз всю свою прежнюю жизнь просмотреть в памяти».
Что ещё помогло успокоить расшатавшиеся нервы, так это проснувшееся чувство голода. Видимо, пережитый стресс моментально исчерпал все резервы организма, и моё недавнее сытное пребывание у шеф-повара ничего не вызывало в сознании, кроме желания «повторить три раза!»
Тут я вспомнил о нескольких кусочках вяленого мяса у меня в карманах. Твёрдое как камень, оно дало занятие зубам и помогло успокоиться ещё больше. Так что через четверть часа, опасливо косясь на живую глыбу обработанного хрусталя, я стал спускаться вниз. Пусть половину пути пришлось проделать задом, пятясь словно рак, меня это не смущало. Всё равно никто не видит, перед женщинами высмеивать не станет.
Да и некое философское размышление о тех же женщинах отвлекло:
«Вот она, главная женская хитрость: им можно всё. В том числе бояться и падать в обморок при любых обстоятельствах. Тогда как мужчина всегда должен надувать щёки и показывать, что ему ничего не страшно. Результат: большинство таких глупых мужчин погибнет раньше остальных. Или это нормальный естественный отбор, созданный природой?.. Вполне возможно… Но всё равно обидно… А ещё обиднее, что женщины наши подвиги оценивают совершенно не так, как нам подсказывает нормальная житейская логика. Великие и редкие свершения в их честь они ценят гораздо меньше, чем мелкие, совершенно бессмысленные, но частые знаки внимания. И губят при этом самые страстные, пылкие отношения…»
Уже на площадке с порталом я запоздало пожалел, что не все возможные эксперименты провёл с хрустальным черепом. Например, не узнал, как он относится к железу. А ведь у меня на одной из частей верёвок был с собой крюк. Также не помешало бы всадить в хрусталь один, а то и несколько болтов из арбалета. Хотя стрелять в упор – не самая лучшая идея. Вдруг то самое поле отразит болт обратно? Или вообще кошмарное создание из хрусталя, возьмёт и взорвётся? Ещё и с воспроизведением грибочка ядерного взрыва? Мало ли…
Да и какой смысл его повреждать? Месть? Так меня-то он не «съел». И не факт, что, затянув внутрь, лишил бы жизни. Вдруг это некая обучающая машина? Притянул человека внутрь, загрузил его информацией о здешней цивилизации – и гуляй, наслаждайся новыми знаниями! Может, и не гуляй, а лети после плевка, получив умение летать? Или вдруг он больных излечивает? Раз – и все болячки как рукой сняло!
Последнее предположение не выдерживало никакой критики. Ну, какой больной взберётся по этим ступенькам на такую кручу? Разве что психически неполноценный вскарабкается, не запыхается. Иных никто сюда волочь на себе не станет. А лифтов здесь нет. Скорее всего…
Решив это проверить, я стал просматривать толщу скалы, служащую основанием для шпиля. И, как это ни странно, некие пустоты там «оком волхва» нащупывались! Из-за большой толщины породы я не мог утверждать, что там лифтовая шахта, но сам факт давал дополнительные поводы для более тщательных исследований. Оставалось отыскать вход и понять, как он открывается.
Увы, полчаса моей напряжённой работы принесли лишь мизерные результаты. Некие сросшиеся от времени щели просматривались, но выглядели они слишком уж несуразно, словно в сторону отваливался вообще гигантский кусок скалы, уходящий намного ниже всей площадки. Да и узлов силовых полей, привычных для меня по Дну или дворцу в Лордине, открывающих фрагменты или хотя бы один фрагмент, я так и не заметил.
Хорошо, что хоть голод меня во время работы не терзал, утоляемый кусками твёрдого, но невероятно вкусного мясца.
Всё равно следовало возвращаться. И я встал на краю площадки, силой воли заставляя себя покидать новый, совсем неисследованный, но такой интересный мир. Хоть страшновато было шагать в бездонную пропасть, но второй раз я систему страховки из верёвок не сооружал. Только глаза непроизвольно зажмурил во время шага с правой ноги.

Глава 26
Изучение новых возможностей

В мире Трёх Щитов, который я уже считал своим вторым домом, всё выглядело спокойно. По крайней мере, в данной части дворца поисковые партии не сновали и моё имя не выкрикивали. Да и прислушавшись к себе, я заметил отсутствие терзающего меня голода. Здорово мясо помогло, и у меня ещё оставалось больше половины от сделанного запаса.
Поэтому я поспешил озаботиться иным, не менее важным делом, которым обещал заняться ещё после последнего сражения с кречами. Следовало поработать с новым трофейным диском, который сатиры называли а́ кехерсом. Последний экземпляр отнесли на пустырь, что остался после выжженного напрочь парка. Вот туда я и направился.
По пути пришлось местами таиться, стараясь обходить особо людные места. Очень уж не хотелось услышать приказ о немедленном появлении на глаза высшему начальству. Чем позже я с ними встречусь, тем лучше буду готов к этому морально и психологически.
Удалось покинуть пределы комплекса более чем удачно: верхом на приличном скакуне и без какого-либо навязчивого сопровождения. Только вот народ как-то с подозрением смотрел мне вслед, а некоторые, как только я проходил мимо, или отворачивались, или немедля спешили куда-то с докладом. Создавалось неприятное впечатление, что за мной по всему дворцу налажена тотальная слежка. Да и отношение ко мне чувствовалось настороженное, неискреннее.
Мало того, при подъезде к месту, где вообще оказалось безлюдно, я легко заметил ведущуюся за мной плотную слежку. Пусть издалека, но вели наблюдение несколько всадников и парочка пеших разгильдяев из личного окружения императрицы и обеих высочеств. Неужели испугались, что сбегу? Странно! Ведь должны понимать: знающему и видящему порталы покинуть Лордин – раз плюнуть.
С другой стороны, пусть следят, не жалко. Главное, чтобы не отвлекали, приказами разными мне голову не морочили, да за опасную черту вокруг каменного холмика не заходили. Хоть и было у меня такое право отправить любого восвояси, но не стал корчить из себя злобного начальника, а деловито приступил к испытаниям.
Коня оставил метров за двести от холмика, накинув повод на одинокий, торчащий из земли столбик. А к нужному месту отправился пешком. Вначале ещё раз внимательно осмотрел и просканировал а́ кехерс, держа его в руках. Но, даже отлично разбираясь в электронике и компьютерных процессорах, смог понять только одно: офигенно сложная штуковина.
После чего положил артефакт обратно и удалился от него метров на пять. Чуть постоял, припоминая взрыв, разметавший печные трубы, и решил перестраховаться. Отойдя ещё дальше, метров на двадцать пять, принялся воздействовать на неведомое устройство с расстояния. Таблица характеристик эрги’сов, которую мне передал Второй, являлась преогромной, и только невидимых для простого человеческого глаза вариантов насчитывалось около полусотни.
Стыдно было признаться, но до сих пор с этим даром империи Альтру (а может быть, и личным подарком серпанса-администратора?) я толком ни разу не практиковался. Из двухсот описанных и подробно разрисованных в графиках сгустков энергии я использовал до этих пор только смехотворно малую часть вариантов. Позор, не иначе! Оправдывал меня лишь цейтнот времени, уходящего на более важные, постоянно возникающие проблемы. Ну и то, что чуть ли не все остальные виды эрги’сов нельзя было считать боевыми. Скорее – чисто исследовательского плана, никоим образом не подходящими для быта или повседневной жизни. Но сейчас сами шуйвы велели каждый вариант перечитать, обдумать и провести испытание.
Хорошо, что таблица засела в памяти так, словно изучал и зубрил её специально несколько недель. Вот я и приступил к попыткам инициировать взрыв, облучая трофей издалека. Причём больше всего понадеялся на ту самую полусотню вариантов, которая оказалась банальным подобием радиоволн и их вариациями.
Имелись сложности при их использовании, и немалые. Потому что разовая отправка импульсом мне не подходила. Этак пришлось бы подбирать нужный диапазон годами только по одним волнам, но так ничего и не добиться. Постоянно исходящий в виде волны эрги’с тоже существовал, но требовал истинной окаменелости всего тела и громадного перерасхода энергии.
Приходилось стоять неподвижно, вытянув левую руку на цель, превращаясь в тот момент в мощный комплекс радиоаппаратуры. Хорошо хоть виртуальные верньеры имелись, прокручивая которые, я постоянно менял отправляемые на а́ кехерс волны. А так как не знал, какая именно окажется действенной, сразу настроился на долгую, продолжительную работу. Ведь только прогонка всех диапазонов первой из пятидесяти вариаций волн заняла у меня десять минут.
Приступая ко второму варианту, я уже был расстроен. Потому что посчитал:
«Пятьдесят умножить на десять равняется пятистам. Еловая жизнь! Мне здесь до утра куковать! А ведь ещё сотня иных вариантов остаётся исследовательского толка. И как это дело сократить? Описания при таблице вроде подробные, но как их правильно экстраполировать на внутренние схемы трофейного артефакта? Я ведь в них не разобрался и не разберусь без сонма измерительной аппаратуры и специально оборудованной лаборатории с немалым штатом сотрудников. М-да! Проблема-с!..»
Далее сработал не совсем лестный для меня постулат-утверждение: «Дуракам и пьяным везёт!» Мне он не понравился, потому что я был трезвый. Но, как бы там ни было, в финале прокрутки всего диапазона второго варианта воздействия а́ кехерс взорвался. Да так взорвался, что по силе взрывной волны, наверное, вдвое превосходил те артефакты, которыми кречи пытались разрушить и сжечь дворец.
Я находился в двадцати пяти метрах, а после взрыва меня проволокло, ударяя о землю, ещё метров десять. Вдобавок изгваздало в пепле и саже, которых тут было предостаточно. Двоих всадников из числа наблюдателей, которые находились от меня в пятидесяти метрах, взрывная волна попросту свалила наземь вместе с лошадьми. Чудо, что никто из них себе ничего не поломал. Пешие, находившиеся чуть дальше, оказались более расторопными: заметив вспышку, бросились ничком на землю, и потом их лишь чуть присыпало мелким щебнем.
Повезло. Всем. А мне, потому что вуаль Светозарного спасла. Оставайся я на пяти метрах, меня бы, наверное, порвало на кусочки. Но и так досталось синяков и ушибов. Отплёвываться пришлось изрядно от висящей в воздухе тучи мелкого пепла. Видимо, вуаль посчитала угольные образования полезными для организма.
Поднявшись на ноги, покряхтел, с опасениями прислушиваясь ко всему телу. Только убедившись в относительной целостности организма, поспешил к всадникам. Те отделались мелкими царапинами от прилетевших каменных осколков, частичной потерей слуха и значительным испугом. Я даже смеяться не стал, когда двое из них ощупали с недоверием собственные штаны. Одно дело, когда ждёшь чего-то конкретного, а другое – когда всё происходит неожиданно, да ещё с таким эффектом. Можно и обделаться… Я, как всегда, был спокоен, так как после шагистики в разные пропасти всё остальное уже не так впечатляет.
Затем я вернулся к эпицентру взрыва. А вот он впечатлил! На месте каменного холмика осталась выемка глубиной в два с половиной метра. И это в твёрдом граните! Но рассматривая эту выемку, я уже непроизвольно улыбался злобным оскалом, представляя результаты возможной акции возмездия. Она у меня давно в черновом плане была составлена, и недаром я задавал пленным кречам уточняющие вопросы. Теперь только следовало выяснить один важнейший аспект: дальность воздействия моего радиолуча.
Для этого я помчался верхом во дворец. Следовало изъять со Дна ещё один трофейный а́ кехерс.
«Или сразу провести испытание на месте? – размышлял я, уже входя в нужное крыло комплекса, где находился необходимый портал. И тут же сам себя осадил: – Какие испытания?! А вдруг рванут все диски, туда нами сброшенные и валяющиеся возле портала? Тогда уж точно от уровня только дыра огромная останется. Да и меня из Иггельда империя незамедлительно разжалует в обычного каторжанина».
То есть следовало брать единичный артефакт и вновь проводить испытания на пустыре.
Перед помещением с порталом меня поджидала внушительная засада в лице всех остальных членов Малого Совета. Волей-неволей пришлось останавливаться, оправдываться и давать отчёты. Причём больше всех, при молчаливом одобрении девиц, на меня наседала главнокомандующий империи:
– Платон! Тебя не учили, что все опасные эксперименты следует согласовывать с вышестоящим командованием?!
– Это с кем? – постарался выглядеть я наивным простачком. – С шуйвами, что ли?
– Со мной! – орала Апаша, стараясь выглядеть соответствующей своей фамилии. – Со мной ты должен согласовывать возможный риск для личного состава моей армии! Если меня нет на месте, то с их высочествами. Нет их в столице – с её императорским величеством!
– Да-а-а? – засаду я обошёл, выдвигаясь к порталу и посылая искорки эрги’сов для его открытия. – Но вдруг оно (величество, я имею в виду) будет отсутствовать? Или занято развратом с каким-нибудь отщепенцем?
– Что ты себе позволяешь?! – кипятилась Грозовая. – Да ещё в присутствии дочерей богини Герчери?!
Уже стоя на лестнице, возле выдвинувшегося уступа, я устало выдохнул и перешёл на просительный тон:
– Может, не надо, а? Мне и так некогда, а ещё перед отправлением в тыл врага мне надо одно испытание успеть сделать…
– В тыл?! – соизволила вмешаться в нашу перепалку Мария. – Приказа такого тебе никто не отдавал!
Спорить я с ней не собирался:
– Слышали, как рвануло?
– Не только слышали. Но и видели! – пояснила Катерина. – С крыши.
– Отлично! Тогда не надо убеждать вас, насколько эта штуковина опасна. Через минуту я появлюсь обратно, и чтобы никого здесь не было. Как и на маршруте всего моего следования на пустырь. Поняли? Катенька, проследи, пожалуйста! Надеюсь на твою рассудительность и благоразумие.
И шагнул в портал. На Дне – первым делом осмотр по сторонам. Всё-таки наличие здесь шакалов – наибольшее зло. Шагнёшь сюда и сразу окажешься в пасти. Ничего приятного! И лучше всего было бы оградить скальный выступ этакой клеткой из толстых прутьев. Причём сделать интервал надо такой, чтобы человек вышел нормально, а вот хищники внутрь не попали.
Но это всё – в будущем. Пока мне в самом деле хватило минуты, чтобы подобрать из стопки а́ кехерс и шагнуть обратно в мир Трёх Щитов. И мысленно поругаться. Апаши не было, а вот подруги никуда не ушли. Вера так вообще стояла на последней ступеньке лестницы, явно вознамерившись отправиться за мной следом.
И с ходу решила напасть, хорошо хоть словесно:
– Не вернись ты в срок, пришлось бы мне отправляться к тебе на помощь! – после чего, не обращая внимания на моё возмущённое рычание, поинтересовалась: – А это правда, что ты знаешь дорогу на Землю?
Отвечать я ей не спешил. Заставил шагнуть чуть ниже, затем закрыл портал. А потом обратился с укором, но не к ней, а к младшей принцессе:
– Катерина, это был наш с тобой секрет, и я обещал только тебя сводить в твой мир. Зачем же ты треплешься об этом каждому встречному-поперечному?
Принцесса в некотором стеснении накручивала локон волос на палец, стараясь выглядеть при этом наивной и беззащитной:
– Так они и так всё слышали. Вдобавок заставили рассказать все подробности. По праву старшинства. Да и побить собирались.
– Надо же! – восклицал я уже на бегу. – И до сих пор так и не собрались? – меня ещё попытались остановить все трое, синхронно подав команду стоять, но я даже не притормозил: – Некогда!
А телохранители и несколько стражников снаружи сделали вид, что в упор меня не заметили. Да и команд конкретных о моём задержании им не последовало. Светозарные Ивлаевы-Герчери прекрасно знали, что в отношении им подобных это бесполезно.

Глава 27
Враг против врага

Повторные испытания у меня продлились дольше. А всё потому, что слишком большую дистанцию взял изначально. После установки артефакта на бруствер выемки я вернулся почти к самому дворцу. Всё-таки два километра расстояния для меня показались идеальными для манипулирования взрывной силой. Если бы так удалось воздействовать в тылу врага – лучше и не надо!
Увы, чего-то в моём луче не хватало. Несмотря на громадный расход энергии, я с каждой пробой приближался всё ближе и ближе к пепелищу на месте парка. Лишь на дистанции в девятьсот метров а́ кехерс эффектно взорвался.
Ещё один наш трофей, уже третий по счёту, своим взрывом лишь подтвердил все мои прежние наработки и полученные расчёты. Да и настройка последнего эрги’са, точнее говоря, поддержка луча в рабочем состоянии, стала более экономичной, не в пример первым.
Когда я всё завершил и вернулся во дворец, наступила полная ночь. Меня никто не ждал, не искал и не надоедал неуместными расспросами. Даже Шеяна Бродского мне отыскать не удалось, потому что он отправился куда-то с Мартой Вольна. Бывшая комендант, которую я сменил на посту, наконец-то отбывала с небольшой группой сопровождающих к месту своего нового назначения. Отправление было назначено на раннее утро, и так как у неё с Шеяном что-то закрутилось весьма серьёзное в любовном плане, я не стал особо разыскивать своего заместителя. Пусть расслабится с дамой своего сердца перед долгой разлукой.
Поел я в столовой, потому что шеф-повара на кухне не нашёл. Тоже ничего странного, поздняя ночь, женщина устала, надо же ей отсыпаться иногда?
Но вот когда вернулся в свои пустынные апартаменты, сытый, пусть и заметно уставший, как-то мне там стало неуютно. Да настолько, что, зайди ко мне в гости в тот момент её благосклонное высочество Вера, она бы легко добилась от меня чего угодно.
Увы, никто ко мне не шёл, согревать своими ласками не спешил. А просто спать завалиться как-то настроя не появилось. Отправляться сегодня в тыл врага уже никак не получалось. Если я хотел там порезвиться в ночное время, то к фронту мне следовало отправиться не раньше, чем завтра, сразу после обеда.
Вот я и решил заняться самыми непосредственными своими обязанностями: проверить, как несётся караульная служба в самом дворце и вокруг него. Ну и начал делать обход. Этакий рьяный служака, которому не спится и неймётся.
Сам себе поражаясь и поражая всех остальных, я тем не менее отыскал кучу нарушений, застал нескольких стражников дремлющими, выявил излишнюю беспечность начальника караула и даже раздал виновным кучу взысканий и наказаний. Но подноготную суть своего деяния осознал в тот момент, когда оказался возле покоев императрицы, в кои мне ход был категорически воспрещён. Да и закрыты были все многочисленные входы и выходы наглухо изнутри.
Но я-то знал, где именно входят и выходят фавориты разгульной правительницы, вот в том месте и оказался. Хотя и подозревал, что изнутри за данным коридором можно каким-то способом подсматривать. А может, и нельзя? Как угадать? Ведь она или спит, или…
После того как прислушался своими уникальными ушами, оказалось – «или»! Причём такое «или!», что я даже понять не смог: каким образом удержал себя от пролома двери и раздувания гигантского скандала? Ибо до меня доносились страстные стоны, игривые рычания, повизгивание, скрип пружин и дребезжание всей кровати, которая ходила ходуном. И я оказался в шоке. Я впал в странную прострацию.
Мне всегда казалось, что на подобное только я способен, будучи с Машкой. Оказалось – не только… Оказалось: каждый, кто ляжет с ней в одну постель, становится героем большого секса…
Вот я и стоял минут десять, только слушая и почти ничего не соображая. Как удержал себя от первого порыва всё крушить, ломать и ругаться, так и потух, словно перегоревшая лампочка. А на дне сознания только и теплилась одна мысль:
«Осталась лишь надежда, что когда я раскрою своё инкогнито, Машка изменит ко мне своё отношение… Но не факт, что изменит к лучшему. Вон какие слухи по дворцу ходят, известные каждой прачке и поварихе…»
Обидно?.. Да нет, такое понятие тут неприемлемо. Скорее растерянность… Непонимание… Ну и нахлынувший пессимизм. Потому что вопрос уже не стоял в Борисе Ивлаеве. Ни он, ни я, ни мы с ним вместе уже не сможем сделать Марию другой, не сможем вернуть её себе, и она навсегда отныне останется чужой женщиной. Даже если будет в дальнейшем спать только со мной и отвадит от себя нынешних фаворитов.
Тут мне пришли на память конкретные слухи, рассказанные Оляной. По ним получалось, что императрица очень спешит оформить свои отношения с каким-то избранником, прошедшим строгий отбор в когорте остальных претендентов. А это значило только одно: ни меня, ни Бориса Ивлаева императрица не желает видеть с собой рядом.
А это уже не обида. Это уже настоящая, глубокая печаль…
Именно в печали я и отправился в свои апартаменты. А пока шёл, ссутулившись и подволакивая ноги, пытался себя убедить:
– Я сильный! – причём бормотал это вслух, сам с удивлением прислушиваясь к собственному, глухому и непривычно чужому голосу. – Я выдержу! И постараюсь её забыть!
Ну да, жизнь-то продолжается. Если я, будучи калекой-недоростком, не сломался, выжил и получил уникальное образование по многим техническим дисциплинам, то что мне какая-то гулящая девица? Да на её место сотни, тысячи других отыщутся. Только рукой помани, подморгни вовремя или свистни погромче. Хотя нет, свистеть здесь вслед женщинам не принято, это посчиталось бы жутким оскорблением.
Но всё это мелочи. А вот кто или что поможет мне забыться?
Отправиться в новый мир? Ни капельки не хочется… Проверить второй портал, ведущий на Землю?.. Да гори она ясным огнём! Не до неё сейчас… Может, напиться?.. Так ведь не с кем! Да и где взять достойного алкоголя? Или отыщется? Тем более для коменданта, у которого в руках находятся ключи от всех складов, хранилищ и винных подвалов. Хе! А уж собутыльника найти в данном столпотворении людей – всегда просто. А то и приказать своей властью первому встречному: «Садись и приступай к выполнению важного задания: споить атрегута-коменданта!»
Действительность оказалась прозаичной, собутыльника искать не пришлось. Он, а вернее она, сама отыскалась. К тому же собутыльница проверенная в нелёгком деле спаивания себе подобных. Уж не знаю, как она вошла в мои апартаменты без спроса и при попустительстве моих порученцев, но Апаша вольготно разместилась у меня в гостиной, рядом с накрытым столом и уже с наполненными ромом стаканами.
Не успел я и рта открыть, как Грозовая заявила:
– Ну и где тебя так долго носит? Поговорить хочется.
– Или выпить? – поинтересовался я с угрюмым видом, присаживаясь напротив.
– Конечно, выпить! Разговор – это скорее повод, а не причина. – Она первой подняла стакан, в котором плескалось граммов сто янтарного на цвет алкоголя, и провозгласила: – За империю Герчери!
Пока я свой поднимал, да с некоторым сомнением на свет просматривал, главнокомандующий нахмурилась, и тон её стал полным подозрения:
– Или ты что-то имеешь против империи?
– Что ты, что ты! Наоборот, счастлив, что она существует! – заявив это, опрокинул ром в себя и закусил кусочком маринованного баклажана. Прожевав, объяснил свою мысль: – Только за то, что империя Герчери раздолбила четверть империи людоедов и стянула на себя все усилия врага, её стоит прославлять во веки веков. Ну и дальше мы все постараемся нанести по зроакам такие удары, чтобы те окончательно кровью умылись и думали только об одном: как спасти собственные шкуры.
– О каком спасении ты говоришь? – Опять Апаша выглядела недовольной. – Никто в этом мире не успокоится, пока останется хотя бы один живой зроак или чёрный кречи. Тотальное уничтожение врага – иного не дано!
– Так-то оно так… – попытался я высказать свои некоторые сомнения. Но по стаканам разлилась вторая порция, и прозвучал новый тост:
– За полную, скорую, нашу победу!
Пришлось пить, закусывать и только потом объяснять:
– Слишком много порталов в этом мире. И не факт, что зроаки не знают дорогу в свой материнский мир. Они не просто могут туда сбежать, но и оттуда дождаться массированной помощи.
– Ты хочешь сказать, что подкрепление врагам возможно? Тогда почему людоеды ещё этим не воспользовались?
– Всё очень просто, и ты сама это можешь знать из протоколов допросов. Зроаки дико боятся вернуться в свой мир. Потому что там их самих используют на мясо поработители гаузы.
– Да подобные сказки слышала не раз. Но вот по поводу порталов в их мир… – сомневалась Грозовая. – Ты ничего не путаешь? И откуда тебе самому известно о них?
– Откуда?.. Скажем так: мне много, очень много чего известно… Даже я сам удивляюсь тому количеству информации, которое во мне скопилось.
– Ага! При этом ты уверен, что мы о тебе ничего не знаем? – ухмыльнулась Апаша.
– Уверен! Потому как свои тайны хранить умею.
– Вот и зря! Потому что будешь ошеломлён той громадой знаний о твоей жизни, которую я насобирала по своим каналам.
Естественно, что после такого заявления уже я стал ухмыляться, будучи совершенно уверенным: врёт! Никакие местные контрразведки или разведки не могли знать обо мне много. Даже про Дно никто не знал. А уж про Землю, где я жил ещё сравнительно недавно, – тем более. Так что, скорее всего, главнокомандующий берёт меня на пушку, пытаясь вызвать на излишнюю разговорчивость. И я решил ей подыграть. Или подразнить. Смотря как интерпретировать мои последовавшие признания:
– Тогда, наверное, твои разведчики в курсе о моих планах внедрить своих агентов в ближайшее окружение императора зроаков?
Удалось! И ошеломить, и раздразнить. Моя сотрапезница чуть стакан в своей ручище не раздавила от сковавшего её напряжения:
– Что?!. Какие агенты?! Ты что мелешь?!.
– Ну вот, а утверждаешь, что всё о моей жизни тебе известно, – фыркнул я с нескрываемым сарказмом. Сам разлил очередную порцию рома из корчаги, выпил, закусил и только потом начал давать пояснения в виде описания собственных приключений: – Однажды мне повезло столкнуться с бароном Уделем. А он, будет тебе известно, начальник тайной императорской охранки. Самая главная сволочь в окружении императора! Самое подлое и мерзкое создание этого мира! Был… Потому что нашу встречу он не пережил…
Ну и далее поведал, что при убийстве барона удалось как бы спасти одну знатную людоедку. Та ещё тварь, но зато входящая в ближайший круг императорской свиты. Мало того, княгиня Верски оказалась в числе лидеров ложи «Возвращение», основной постулат которой – это возвращение на историческую родину.
Причём вопрос для создателей ложи не стоял «как вернуться?» Место перехода туда,  скорее всего, им было известно. Их волновало оружие. Такое мощное и действенное, которое смогло бы уничтожить, отпугнуть, изгнать космических завоевателей гаузов. И княгиня утверждала, что некое оружие её коллеги по ложе отыскали. Спрашивается: какое именно? Ответ очевиден: те самые а́ кехерсы, которые я сегодня подорвал.
Учитывая тот факт, что сведения о ложе у меня появились более двух месяцев назад, найденное оружие зроаки наверняка уже с максимальной эффективностью используют в своём материнском мире. Туда они и лучших воинов отправили, самых сильных Трёхщитных, ещё кого-нибудь… А может и не отправили. Или наоборот: уже начали полную эвакуацию отсюда в иной мир. И ладно бы так! А если людоеды избавились от гаузов и теперь пытаются провести в мир Трёх Щитов миллионные полчища себе подобных?
Последний вопрос волновал меня невероятно. Вот его я и пожелал выяснить как можно быстрее и как можно подробнее. Но именно мои пожелания никак не хотели укладываться в сознании Грозовой:
– То есть ты хочешь начать постоянные рейды в тыл врага с целью поимки ценных, много знающих пленников?
– Делать мне больше нечего, чем бессмысленно рисковать нашими воинами. Сведения нам будут поставлять… – Я сделал должную паузу, попутно не забывая при этом закусить. – Сами зроаки!
Моя собеседница отличалась умом и способностями к анализу. Несмотря на изрядное количество выпитого, сразу догадалась:
– Ты хочешь заставить работать на нас пленных? Отпустив их за линию фронта, – получив мой кивок, замотала головой: – И не думай! Тебе никто не позволит совершить такого кощунства, как отпустить людоедов живыми!
Сразу возражать я не стал. Минуты две отдавал дань внимания вкусной пище, дожидаясь, пока гнев главнокомандующего немного рассосётся. Затем назидательно продолжил:
– Выгода подобных агентов десятикратно превышает риск вновь встретиться с ними в бою. Ну и самое главное: ни я, ни ты не собираемся спрашивать о подобных действиях кого-либо. Эйтраны – основная часть твоей армии – не питают той врождённой ненависти к зроакам, поэтому выполнят любое наше приказание.
– Но есть ещё принцессы с императрицей! Уж они-то ненавидят людоедов от всей души!
– Согласен… Ненавидят… Но с ними мы этот вопрос утрясём. Если вообще решим поставить их в известность. Потому что подобные операции – непререкаемая прерогатива именно разведки.
Мягко говоря, мои инициативы и предложения не вызвали у Апаши должного понимания. Тем более – восторженного энтузиазма. Она сильно спорила, ещё сильней ругалась, но, в конце концов, согласилась попробовать. После того как чуть проспимся, мы договорились лично обработать самых перспективных пленных, а потом и разработать план по их переброске через линию фронта. Попутно я сам должен был отправиться к одному из городков и попытаться там уничтожить центр подготовки армии летающих кречей. Именно там оказались сосредоточены основные запасы а́ кехерсов и прочих кругляшей из железа, которые сатиры пытались использовать против нас в предыдущих атаках с воздуха.
А когда пришли к общему знаменателю, поняли: напиваться как-то расхотелось. Предстоял весьма насыщенный день, и лишняя сила, потраченная на борьбу с похмельем, никак не укладывалась в графу «оправданные расходы». Вот мы и отправились спать, только чуточку поддатые. Иначе говоря, расслабленные, умиротворённые и готовые ко сну в гордом одиночестве.
Хотя и не факт, что Грозовая спала сама. Ведь вчера во дворец явился Юлиан Некрут, и у них там что-то складывалось в делах амурных. А мне и незавидно. Почти… Как говорится: шуйвы им в помощь!

Глава 28
Неоднозначный рейд

Следующее утро началось обилием хлопот.
С пленными, годными для вербовки, дела пошли более чем хорошо. Если раньше зроаков добивали на месте, в лучшем случае только изредка перед тем допросив, то сейчас тюремные камеры Лордина оказались переполнены. И среди сотен кандидатов, годных к полному сотрудничеству, предателей было предостаточно. Жить хотят даже людоеды. Тем более что у большинства имелись семьи, многочисленные дети, старые родственники на иждивении и прочее, прочее, прочее…
Естественно, мы не сомневались, что восемьдесят процентов наших агентов немедленно сдадутся своему командованию и подробно доложат о попытке их завербовать. Было бы глупо понадеяться на лояльность таких уродов, только за один факт спасения их жизни. Но мы действовали комплексно. Отбирали каждую кандидатуру. Не говоря ему про остальных и не допуская малейшего сношения между ними. Взвешивали все факты, учитывали множественные нюансы и не гнушались воспользоваться банальной жадностью. Кто-то получал мелкий драгоценный камешек, кто – древнее золотое украшение, кто – ценное оружие. Причём в будущем оплата обещалась десятикратно большая. А за доставку нужных сведений – и пятидесятикратная.
И что характерно: чем более высшей пробы попадались людоеды, чем более главенствующую роль они занимали в обществе, тем быстрей соглашались на полное сотрудничество. А некоторые так вообще проявляли инициативу, предлагая тотчас ценные сведения, которые они раньше утаили при допросах. Понятно, что к таким у нас сразу возникали определённые, очень деловые предложения. Иначе говоря, они нами незамедлительно готовились в резиденты.
Ну и что поразило всех следователей, разведчиков, да и самого главнокомандующего – это открывающиеся перспективы и невероятный размах затеянного. Никто раньше в митре Трёх Щитов не догадался действовать против зроаков руками самих зроаков, потому что это казалось невозможным в принципе. А оно оказалось совершенно иначе! Хотя и тут факт начала развала империи людоедов тоже сыграл несомненную роль: запахло жареным, и крысы стали сбегать с корабля, кусая при этом друг друга чуть ли не насмерть. Одни мечтали спасти свои семьи любой ценой, и очень многие понимали: если люди данного мира навалятся единовременно со всех сторон, империя Гадуни будет стёрта напрочь в течение неполного месяца.
Мало того, особо перспективным резидентам давались обещания спасти их с любым количеством родственников или приближённых, отправив в мир, пустой от иных разумных, но с приемлемыми условиями для выживания. А если кто не верил, приоткрывались некие тайны проникновения в мир Трёх Щитов остатков цивилизации Эйтранов. Подобные намёки и оговорки оказывались наиболее действенными.
Также не забыли пустить в разработку контакт с княгиней Верски и с членами ложи «Возвращение». Заминка у меня только получилась с передачей пароля, о котором я условился с княгиней. Как-то я опасался, что Апаша свяжет имя в пароле со мной, и начнутся ненужные вопросы.
Но главнокомандующий только фыркнула, когда прочитала вслух написанное мною на бумажке:
– «Посланник передаст Верски привет от Цезаря и вручит листок с нарисованным цветком»… Хм! А какой цветок?
– Любой. Но пусть будет ромашка. И это… не хотелось бы, чтобы наши знали, от кого такие контакты, – попытался я деликатно отмежеваться от имени Цезарь.
– Не переживай! Скажу, что это данные, полученные по моим агентурным каналам, – заверила меня Грозовая и умчалась действовать дальше.
Ну а я к тому времени (почти полдень!) понял, что мне пора прекращать лично участвовать в вербовке агентов и самому отправляться к линии фронта. Тогда как навербованных перебежчиков без меня, ближе к ночи, а то и к утру, поодиночке отправят в стан врага.
Оставалось встретиться с теми, кто мог мне помочь непосредственно в самом рейде. Причём речь шла не о людях, которые будут только мешать в моих передвижениях. И не о тайланцах, которым людоеды в последние дни перестали совершенно доверять, отведя в глубокие свои тылы, разоружив там и используя на самых непрестижных работах. Мне очень пригодились бы белые кречи, точнее говоря, только одна парочка или воин-одиночка, обеспечивающие разведку и прикрытие с воздуха.
Вся сложность заключалась в том, что белые сатиры, или, как их стали называть в последнее время, «мудрецы», изначально отказались от полётов на территорию врага. Это было одно из их главных условий при вступлении в империю Герчери. Поэтому оставалось надеяться лишь на добровольцев да на добрую волю старейшин. Ещё утром я высказал свои соображения по сопровождающим, и кречи обещали подумать. Но при этом так кривили своими мордочками рогатыми, что возникала почти стопроцентная уверенность: никого они не выделят, да и вряд ли кто согласится добровольцем. А сразу не отказали лишь по причине безмерного уважения ко мне как к экселенсу и атрегуту-коменданту.
Действительность меня приятно поразила. На месте условленной встречи, помимо нескольких стариков-мудрецов, меня ждали и четыре молодые особи, уже готовые к полёту. Одна женского рода и три – мужского. Мало того, мне тотчас бросился в глаза их окрас, изменившийся на чёрный. А вот запах остался прежний, никоим образом не напоминающий удушливую вонь чёрных сатиров.
По этому поводу мне и дали первые объяснения:
– Чёрный цвет может продержаться не более двух суток. Но с близкого расстояния нас сразу могут разоблачить из-за запаха, его никак изменить не получается, совсем иной уклад жизни и разное питание.
– Тогда и рисковать не стоит всем четверым, – решил я. – Мне хватит только двоих, а то и одного. Да и в случае опасности мне одиночку будет легче прикрыть ударами с земли. Выбирайте сами, кто из вас самый быстрый в полёте.
Добровольцы оказались настроены более чем решительно, каждый желал оказаться у меня в сопровождающих. Но после короткого спора между ними и нескольких реплик со стороны старших победил кандидат, отвечающий моему условию: скорости полёта. Вернее, кандидатка. Особь женского рода с удивительным именем Синцерра. Ей, может, не хватало ударной массы тела или общей мускульной силы, но, по всеобщему признанию, она считалась уникальной в плане скорости, потолка полёта и общей продолжительности пребывания в воздухе.
А иного мне и не требовалось. И уже наедине с союзницей я в течение получаса оговаривал разные условные знаки, которыми нам следовало обмениваться во время рейда. Синцерра оказалась быстрой не только в полете, но и в учёбе, схватывала всё на лету и запоминала любые инструкции без повторения. И хоть я никак не мог избавиться от подспудной ненависти к кречам, нашим общением я остался вполне доволен: с такой помощницей у меня опасная вылазка превратится в лёгкую прогулку.
Свою метку Иггельда я повесил на крашеную кречи. Будет мне видна издалека, и уж никак не перепутаю с врагами, окажись она вдруг в их гуще.
Окончательно собравшись и наскоро пообедав, мы отправились в путь.
Единственное, что меня несколько раздражало и нервировало, так это навязанная мне опека. К линии фронта меня решила проводить лично принцесса Вера Ивлаева-Герчери, возглавившая отряд из пятидесяти всадников. На мои высказывания, что это лишнее, её высочество заявило:
– Мне в любом случае надо проехаться на фронт и проинспектировать установленные там огнемёты. Так что не привередничай, а скажи спасибо за такой надёжный эскорт. И не надо!.. Не надо с таким скепсисом ухмыляться!..
Понимала, что это я скорее буду вынужден защищать их в случае опасности, чем они меня. Но спорить я не стал, не хотел портить себе предбоевое настроение.
К линии фронта (так называемой) мы добрались уже в сумерках. Траншей и рвов, разделяющих армии, здесь не было. Зато на всей протяжённости с обеих сторон торчали острыми зубьями заборы из кольев, громоздились засеки из поваленных деревьев, а на особо опасных для прорыва конницы направлениях возвышались временные стены из тяжеленных валунов. Сразу бросалось в глаза, что война здесь уже не первую неделю велась позиционная, идти в явное наступление никто не спешил. Или тщательно скрывал свои намерения.
По поводу нашей армии я точно знал, что наступления не предвидится. Слишком мало сил. Так что главная задача перед людьми стояла одна: укрепить линии обороны и стоящие в прифронтовой полосе крепости. Но вот против малых групп или одиночек данная линия фронта оставалась вполне прозрачной и проходимой.
Синцерра нас в движении опередила, успела к моему прибытию осмотреть позиции противника и вскоре в небольшой рощице мне доложила:
– Никаких скоплений зроаков не видно, туч чёрных кречи тоже не заметила. В восточном направлении дымятся остатки небольшого леса, это примерно на пути твоего движения. Поэтому советую сместиться на пять километров левее, и уже там проходить линию фронта.
Так и сделали, тем более что оттуда к нужному городку по прямой оставалось чуть более пятнадцати километров. А там и ночь наступила такая, что хоть глаз выколи. Пасмурность, почти закрывшая звёзды, мне только на руку оказалась. Прикрепив к луке седла специфической формы шлем зроака, и ведя коня в поводу, я довольно легко прошёл километровую зону фронта. Только в одном месте пришлось упокоить засевший в замаскированной яме дозор. Обходить его было слишком далеко и долго, поэтому я нагло вышел на него, и на первое требование «Стоять!», уверенно ответил:
– Свои! Чего орёшь?!
– Назови условные слова и освети себя! – потребовали дозорные.
Ух, как они стали осторожничать! Да оно и понятно, когда ведётся именно такое противостояние, диверсанты только и шастают в обе стороны всю ночь. Поневоле пароли станешь использовать, скрытые дозоры и мобильные разъезды.
Только мне бояться особо нечего. Даже если шум подымется, всё равно спокойно уйду с моими умениями. А тут удалось тихо сработать: два парализующих эрги’са повышенной мощности – и в яме два трупа. И даже выпущенная в мою сторону стрела не вызвала у меня никаких эмоций. В меня не попадут, а коня я постарался прикрывать собственным телом.
Ещё один километр двигался пешком без малейших задержек. Затем выбрался на нормальную дорогу, вскочил в седло и двинулся быстрым аллюром к цели. Чтобы кружащая в небе Синцерра меня рассмотрела, подал ей сигнал условленным свечением. Кречи успокоенно качнулась в воздухе и поспешила вперёд.
Дальше от неё помощи ждать не приходилось. Разве что общего порядка. Потому что я сам видел великолепно, замечал всё издалека и сам решал, где мне свернуть, где объехать, а где с лихой наглостью пробиваться прямиком. Две большие заставы на дороге я объехал лесом и полем. Одну малую, где находилось шесть зроаков и один чёрный кречи, попросту уничтожил. Мимо двух встречных колонн повозок с фуражирами проехал, напялив на голову трофейный шлем.
В итоге часа через три добрался до нужного городка. На карте его пленные обозначали как Потилайн, описывали как «жутко древний» и утверждали, что именно здесь сосредоточено основное количество Трёхщитных, которые работали с а́ кехерсами. Именно отсюда вылетали стаи кречей, несущие странные диски-артефакты на наши головы. Ну и последний фактор, напрягал больше всего. Если здесь базируются основные силы вражеских эскадрилий, то моей сопровождающей придётся очень сложно скрываться. Её попросту разоблачат в воздухе по остающемуся там запаху.
Поэтому мы договаривались заранее: в случае малейшей опасности она безотлагательно спустится в окружающие скальные отроги и там спрячется до предрассветного времени. В крайнем случае немедля разворачивается и на максимальной скорости летит на нашу сторону фронта.
Сам городок Потилайн возлежал не просто среди скал, а как бы на самом перекрёстке двух сходящихся друг с другом горных гряд. Такое впечатление, что древние строители использовали скалы дважды: для антуража и оригинальности самого города, и как строительный материал для домов. Получалось, что строения словно вырастали из гранитных выпуклостей, продолжая их или подменяя. Этакая природная твердыня, освоенная и переделанная под себя гениальными строителями.
На всех дорогах к городу стояли мощные заставы, так что мне прорываться сквозь них не было малейшего резона. И шуму наделаю, и не справлюсь с таким количеством врага. А вот свернув к гряде, оставив коня в укромном месте, я довольно быстро по скалам добрался до места, откуда весь городок просматривался в самом лучшем ракурсе. Туда же, рядом со мной и на мои сигналы, опустилась Синцерра, начавшая доклад с того, что ей лучше удалось рассмотреть сверху:
– Чёрных кречей в небе почти не видно, да и те, что летают, скорее носятся по своим делам. А вот возле арки у дороги на запад виднеется странный лагерь зроаков. Такое впечатление, что людоеды жиденькой колонной постоянно вытекают из города и пытаются стать временным биваком в предместье. Чего это они творят посреди ночи? Почему не остаются в домах? А если вышли к фронту, то почему не двигаются дальше?
– Откуда именно они выходят из города? – заволновался я. – Из одного здания или изо всех?
– Как мне удалось рассмотреть, то вон из того длинного здания, напоминающего громадный барак или казарму. По вместимости оно может давать ночлег парочке тысяч воинов, но это всё равно странно. Лагерь уже вмещает в себя тысячи полторы, и в нём ещё столько же свободного места.
Мои соображения вслух стали максимально пессимистическими:
– Неужели эти твари таки отыскали дорогу в свой мир? А теперь сумели привести оттуда помощь?
Синцерра нервно задёргалась, голос её задрожал:
– Надо уничтожить эту казарму! Или хотя бы поджечь! Я смогу! Давай срочно соберём угли и разожжём их!
– Стоять, бояться! – оборвал я её призывы к самопожертвованию. – Здесь приказы отдаю я. Тебе сколько лет?
– Мне? – растерялась крашеная кречи. – Шестнадцать…
– Вот и молодец! Давай вон в ту расщелину влезай и поищи внутри какое-нибудь укрытие. Лучше всего пещерку, где ты на время укроешься. А я пока к городку присмотрюсь.
Кажется, молодая сатира обиделась на меня за покровительственный тон и нивелирование её бойцовского настроя. Но вовремя вспомнила данные мне обещания полного послушания и потопала к обозначенной расщелине. Тогда как я и в самом деле стал присматриваться к городу и выискивать удобные подходы к его центру. Всё-таки до центра было никак не меньше двух с половиной километров, до искомой казармы – ещё дальше. Достать туда одним из вариантов своего эрги’са я никак не мог, следовало вначале приблизиться на дистанцию девятисот метров.
Ну и лагерь со зроаками меня сильно заинтересовал. Светомаскировка здесь совершенно не наблюдалась. Можно сказать, что, наоборот, Потилайн, словно специально освещали усиленной иллюминацией. И факелы горели с кострами, и фонари газовые светили, и люмены сияли, где только можно и нельзя. Враг со своими приспешниками, чёрными кречами, господствовал в воздухе и ничего не опасался. Большие отряды людей к городу не пройдут по дорогам, а одиночки типа меня людоедам, видимо, не казались страшными. Мало чему последние их налёты на императорский дворец в Лордине научили.
Весь лагерь в предместье мне мешали толком рассмотреть окружающие здания да оставленные там куски скал или вздымающиеся каменные выпуклости. Но благодаря усиленному зрению самое главное мне рассмотреть удалось: зроаки не выглядели как обычно. Уж здешних людоедов я во время стычек с ними насмотрелся. Хоть и было в их среде некое отличие по рыцарскому облачению, экипировке и расцветкам, все они как бы укладывались в одни правила и в единый стиль, сходный фасон.
Тогда как новенькие отличались неуместной яркостью доспехов, странным блеском оружия и слишком уж любопытствующим выражением на мордах. Несложно было догадаться, что так сильно глядящие по сторонам существа, так шумно и беззаботно себя ведущие, настолько часто взрывающиеся смехом и неразборчивой издалека бравадой – скорее всего, впервые в этом мире.
«Твари! Всё-таки нашли портал! – негодовал я мысленно, застыв на верхушке камня и стараясь лучше рассмотреть врага. – И не факт, что данная помощь из иного мира – первая. Этак они накопят силёнок и сомнут наши части вдоль всего фронта только одним количеством. Никакие нам огнемёты, арбалеты не помогут!.. Еловая жизнь!..»
Я чуть с камня не свалился, когда меня из задумчивости вывело касание чего-то к ноге. Хорошо, что удержался и не всадил в стоящую внизу Синцерру сжигающий эрги’с. Она и сама испугалась моей реакции, отскочив на метр и присев от страха. Даже заикалась чуток:
– Т-там нет прохода. Расщелина сразу кончается через два метра.
– Ладно, поищу сам для тебя укрытие, – вздохнул я, начав тотчас ощупывать окружающие скалы «оком волхва».
И минут через пять нам повезло: пещера отыскалась, пусть и внутренняя, и пусть в неё не было в данный момент входа. Зато в одном месте стенка не превышала двадцати сантиметров, и, проломив её, мы вскоре оказались в удобной, обширной полости, образовавшейся ещё в периоды остывания данной планеты и формирования земной коры. Если подобных пустот в данных горах имелось много, то становились понятны задумки архитекторов, построивших настолько уникальный город.
– Может, я всё-таки взлечу в небо? – предлагала сатира, явно страдающая клаустрофобией. – И повыше, и дальше от города?
Хорошо помня силу ударной волны после взрыва а́ кехерсов, я с ней не согласился.
– Нетушки! Мне же будет спокойнее, зная, что тебя никто и ничто с неба не столкнёт и не ослепит. Жди меня здесь! Разве что я не вернусь до утра, тогда улетай в Лордин без меня. Приказ понят?
– Так точно! – Но вся мимика моей помощницы говорила, что она против такого приказа и его не понимает.
Ничего, главное, чтобы не вздумала выбраться наружу, а уж её недовольство я как-нибудь переживу. Сейчас же мне следовало поспешить по намеченному маршруту ближе к центру городка. Что я и стал делать, перейдя на быстрый бег и ловко перескакивая с валуна на валун. Но не пронёсся и десятка метров, как очередная мысль меня заставила не просто остановиться на месте, а спешно вернуться обратно:
«С чего это я решил, что все а́ кехерсы собраны именно в центре городка? Вдруг они и в предместье есть? Да окажутся рядышком со мной, во время излучения нужной радиоволны? Что получится? Ха! Да меня порвёт, как обёрточную бумагу! И никакая вуаль Светозарного не спасёт! Как до такой банальщины сразу не додумался?.. И вот кто я после этого?..»
На топот моих ног Синцерра всё-таки выглянула наружу. За что и была наказана гневным рыком и обещанием всех кар, кои имеются во власти коменданта. Она спряталась. Я встал рядом с проломом, с удовлетворением отмечая, что он сбоку от скалы и не смотрит прямо на город. Не хватало ещё внутрь нам роя мелкого гравия!
Чуть постоял сосредотачиваясь. Настроил нужный эрги’с. Запустил волну в сторону ближайших строений. И…
Просто чудом успел запрыгнуть в темнеющий провал отысканной нами полости. Потому что первой меня по глазам полоснула яркая вспышка взрыва. Волна грохочущего звука, напоминающая лопающийся и гибнущий мир, настигла меня уже внутри пещеры лежащим на теле крашеной кречи. Ну и землетрясение нас накрыло, когда я попытался встать с визжащей от испуга Синцерры. И только когда меня приложило первыми обломками камней, рухнувшими со свода, я заполошно успел подумать:
«Чего это я натворил?.. Неужели все сложенные запасы а́ кехерсов сдетонировали?..»

Глава 29
Спасительная ловушка

Трясло, причём жутко и страшно, минуты две. Грохот взрывов закончился уже после первой минуты. Камни со свода падали ещё минуты три. Так что я пролежал, прикрывая собой стонущую сатиру, минут десять. Ещё одна причина: пойманные блики первой вспышки временно лишили меня зрения. Да и когда начал видеть, то ночное зрение ко мне вернулось только через несколько часов.
Слух тоже отсутствовал у нас обоих некоторое время. Да и потом мне пришлось летающую разведчицу подлечивать своими умениями целителя.
Но хуже всего оказался тот факт, что на тонкий участок стены нашей пещеры всей своей массой навалилась другая скала, до того стоявшая чуть осторонь. Уж как её сдвинуло с места, сковырнуло землетрясением, понять не получалось, но действительность встала вскоре во всей красе: наше убежище вдруг превратилось в смертельную западню. Потому что после тщательного осмотра я пришёл к выводу: даже имеющимися у меня силами выбраться отсюда будет очень проблематично. Причём делать это следует тихо, не создавая шума и грохота. Иначе враг может нас услышать, поспешить к пещере, и тогда нам уже точно не выкарабкаться.
Обида терзала сознание: вроде задачу выполнил, взрыв произвёл, а посмотреть на плоды своих усилий никак не получится. А уж как хотелось бы глянуть! Что взорвалось? Где? Только крайние дома? Или ещё какие-то склады в подвалах? Скорее всего, что без склада не обошлось, потому что подобное землетрясение могло быть вызвано только взрывом, соразмерным с взрывом термоядерной бомбы.
Первые часы нам ничего не оставалось делать, как просто гадать, подлечиваться, а потом и тщательно вслушиваться в окружающее пространство. Точнее говоря, вслушивался только я, а Синцерра, успокоенная мною не только словами, отсыпалась. Для этого я расчистил ей место от камней у самой стеночки, а сам уселся рядом.
Надеялся я на свой слух зря. В данном мире воя пожарных машин и сирен «Скорой помощи» не дождёшься, объявлений по громкоговорителю – тем более. А редкий скрежет да отголоски гомона, долетавшие до меня, ни о чём конкретном не говорили.
Поиски вокруг нашей пещеры не велись. Да и вряд ли враг сообразит, что виновники грандиозной диверсии до сих пор находятся у них под носом. Скорее всего, они и не поймут, что случилась именно преднамеренная диверсия.
«Вот бы и портал их с материнским миром разрушился! – мечтал я. – И лагерь со зроаками у западной арки хоть бы немного накрыло да камнями забросало. Тогда и спасательные раскопки некому будет начать проводить сразу. Правда, ещё есть многочисленные заставы на дорогах. Вот те да, те немедля ринутся в руины на помощь…»
Затем прикинул время и понял, что настало утро. Значит, пора и самому толком выспаться. Что я сделал, не отходя от кассы.
Хорошо выспался, душевно. Похоже, что весь день проспал. Да и нормальное ночное зрение восстановилось в полной мере. А с ним и «око волхва» стало действовать в максимально эффективном режиме. Запасов пищи и воды у нас оказался самый минимум, так что наш объединённый завтрак-обед-ужин растянулся не более чем на десять минут. Съели по бутерброду да запили водой из моей фляги.
После чего, поняв, что снаружи нас зроаки откапывать не собираются, мы приступили к поиску выхода. Ибо умирать здесь от голода никак не входило в наши планы.
Сложность заключалась не только в пробитии огромной толщи. И даже не в создании излишнего шума. Больше всего меня напрягал слишком хрупкий свод пещеры. Во время землетрясения, последовавшего вслед за взрывом, нас довольно сильно привалило. Но особо крупных глыб не упало, вуаль Светозарного выдержала, и мы отделались синяками на спине (это мне прилетело) и обломанным кончиком рога (Синцерра прикрылась мною как щитом, но рога-то торчали слишком далеко наружу!). Но это – когда камни падали сравнительно мелкие. А если рухнет глыба весом в десяток тонн? Или вообще свод обвалится от производимых мною сотрясений?
Вот и пришлось мне сразу настраиваться не столько на тихую, как на деликатную, неспешную работу. И что самое интересное, наиболее тонкий слой породы оказался у нас под ногами: верхушка вполне просторного и широкого лаза начиналась всего через семьдесят сантиметров породы, затем уходила с плавным изгибом вниз и в сторону. А там просматривался на шесть-семь метров уже чуть ли не туннель. Словно природа-строитель делала сюда, в пещеру, удобный проход, но так и оставила работу незавершённой.
Во всех остальных направлениях к свободе пришлось бы пробивать толщу не менее двух с половиной метров, так что раздумывал я недолго. Пусть и неудобно вниз пробиваться, зато путь короче. И начал работать клиновидными эрги’сами таранной силы.
Пять-шесть ударов – замер. Прислушался: а что там снаружи творится? Затем выгребание образовавшихся осколков и очередная партия клиньев. Ну порой несколькими словами с кречи переброшусь. Не столько в плане интересной беседы, сколько для нивелирования клаустрофобии. Высоты моя помощница никакой не боялась, а вот замкнутого пространства…
Сужающуюся к центру дыру пробил в течение полутора часов. Затем скол породы пошёл намного легче, да и выборкой осколков, падающих вниз, не приходилось заморачиваться. Но когда уже прикидывал, какие кусочки отбить, чтобы сподручнее проскользнуть вниз, у нас снаружи появились гости. Услышали всё-таки твари, что кто-то здесь долбится, пытаясь прорваться наружу.
Сквозь щели в проломленной стене донеслись крики:
– Эй! Кто там?! И как вас там завалило?! – Судя по всему, зроаки никак не связали нас с людьми, да ещё с другой стороны фронта. Вот и я проинструктировал быстро кречи, доверив ей вести все переговоры. Точнее, доверив ей отвлекать внимание. Она и занялась этим на какое-то время:
– Я! Здесь! Спасите меня и моего супруга! – визжала она определённо специфическим для сатиров голосом. – Нас завалило!
Имена она тоже какие-то называла, для дела несущественные. А по сути, брачующиеся парочки кречей частенько проводили свои медовые ночи в подобных пещерах. Так что заваленные прихлебатели особого удивления у людоедов не вызвали. Мало того, снаружи сразу заявили довольно грубо и бесцеремонно:
– Не до вас сейчас! Ведутся спасательные работы на месте, которое осталось от Потилайна. Так что ждите!
– Но сколько нам ждать?! – притворно истерила моя союзница.
– Как минимум до завтрашнего утра! – тут я нанёс очередную серию ударов. – И перестаньте там стучать! Вы мешаете вести поиск пострадавших!
– Но мы ведь и есть пострадавшие! Спасите нас!
– До утра с вами ничего не случится!
Конечно, на этом я не остановился, несколько серий ударов ещё произвёл. Снаружи грязно ругались, грозили наказаниями, но я успокоился только после примерки тела самой Синцерры, ей ведь с крыльями сложней было протиснуться в узкую щель.
Ещё не факт, что дальше для нас отыщется удобный выход, вдруг придётся возвращаться? Так что напоследок моя помощница прокричала в щель:
– Хорошо! Мы пока посидим немного тихо. Но если помощь не придёт в течение часа, мы вновь продолжим откапываться.
Опять донеслись крики, ругань, но в конце концов нежеланные гости удалились. А мы уже спустились к тому моменту вниз, да и двинулись по созданному природой тоннелю. Причём он чуть ли не сразу влился в переплетение-лабиринт с себе подобными. Воздух оказался свежим, никакой затхлости или сырости, и я тотчас понял, что выходов из этой системы мы отыщем сколько угодно.
А вот камней под ногами валялось несусветное количество. Землетрясение и здесь навело шороху, наверняка завалив некоторые старые выходы и приоткрыв новые. Но на первом же крупном перекрёстке неплохо сориентировавшаяся кречи махнула рукой в сторону городка:
– Давай туда пройдём и там осмотримся? Вдруг отыщем порталы в иной мир? Или сокровищницу с драгоценностями?
Глаза у неё в свете подвешенного мною зырника блестели, как у сороки, завидевшей что-то блестящее. При этом она явно плохо понимала те силы, которые в указанном ею направлении перелопатили миллионы тонн породы, а то и сровняли весь город с окружающим ландшафтом. Пришлось ей напомнить:
– Вспомни, что кричали зроаки: «…Ведутся спасательные работы на месте, которое осталось от Потилайн!» Вдумайся хорошенько в слова: «…на месте». То есть от города могло вообще ничего не остаться. А уж катакомбы под ним наверняка все рухнули и просели. Туда соваться – себя не ценить.
– Что, совсем-совсем ничего не осталось? Разве может быть такое?
– Судя по силе непрекращающейся детонации в течение целой минуты… – замер я в примерных вычислениях. – Да по мощности случившегося землетрясения… вполне! Так что ни порталов мы не отыщем, ни золота с бриллиантами. Поэтому нам туда!
Я указал в противоположное направление.
Нельзя сказать, что нам сразу повезло. Часа полтора мы тыкались в пыльные отнорки, не меньше. Везде я просматривал толщину стен да прикидывал, где бы удачнее и незаметнее соорудить выход наружу. Так что выбрались мы на свет божий далеко за полночь и чуть ли не в километре дальше по горному кряжу. Но даже оттуда нам удалось рассмотреть световое пятно в предполагаемом месте уникального городка.
А над этим пятном кружили и кружили около пятисот чёрных кречей.
Время от времени вниз устремлялись четвёрки сатиров, подхватывали что-то прикреплённое в виде носилок к верёвкам и взлетали. Затем с видимым усилием уносили свою ношу либо на запад, либо на юг. По всему получалось, что выносят с места катастрофы раненых или трупы зроаков.
Как мне ни хотелось взглянуть на остатки древнего Потилайна, как ни хотелось прикинуть примерный ущерб, нанесённый врагу, рисковать я не стал. Так и не двинулся в том направлении. Да и спутницу свою отпустил только после её страстных заверений, что она «…взглянет только одним глазком!»
– Ладно, лети! Но лучше сразу поднимись повыше, и к стае не приближайся ближе чем на триста метров. И если что, мчись на мой световой сигнал.
– Так точно, командир! – отчеканила кречи со всей серьёзностью и тут же начала взлёт. Наблюдал я за ней неотрывно, сопереживая и даже чуточку завидуя:
«Вот бы самому научиться как-то левитировать в воздухе! Да со скоростью! Да и пируэтами!.. Ну и куда эта коза рогатая прётся?!»
Нарушение дисциплины налицо: не удержавшись от рассмотрения открывшейся ей панорамы, Синцерра приблизилась слишком близко к стае, метров на сто. Минут пять её никто не замечал, а потом зарево наземного освещения всё-таки помогло самым глазастым сатирам обнаружить в стороне одинокую тень. Скорее всего, они не врага в ней заподозрили, а отлынивающего от работы соплеменника, и парой понеслись в его сторону.
Моя разведчица не стала ждать сближения. Заложила крутой вираж, в коротком пике набрала максимальную скорость и рванула в мою сторону. Скорость у неё и в самом деле оказалась отменная, при желании могла легко оторваться от погони, да и улететь за линию фронта. Но она чётко вывела погоню на мои тусклые отблески сигналов, приземлилась у меня за спиной, а мне ничего не оставалось, как постараться парализовать подлетающих врагов. Причём враги явно не рядовые, раз погнались отлавливать волынящего соплеменника. А значит, знали вполне достаточно, чтобы оказаться источниками нужной мне информации.
Одному не повезло сразу: врезался при падении рогами в стену и свернул себе шею. Второму не повезло ещё больше: остался жив при посадке, но перед смертью пережил экспресс-допрос. Хоть меня и выворачивало от тошноты и омерзения, но злость и должную расчётливость мне придавали воспоминания о моём похищении. Когда вот такой же урод похитил меня на улицах Рушатрона, а потом куском мяса доставил к столу зроакам. Так что мне было не до морализаторства.
Причём меня интересовало только два момента:
– Сколько зроаков уже вышло из материнского мира? – На это пленник с лязганьем зубов сообщил, что два отряда по полторы тысячи каждый в две последние ночи убыли на фронт к городку Зарубы. Там готовится прорыв через армию людей и удар по Лордину с востока. Этой ночью собирались туда же отправить ещё три тысячи рыцарей. Только вот, увы и ах, всех «новеньких» людоедов вывести в этот мир не успели, а из расположившихся во временном лагере выжили после взрыва и землетрясения только жалкие единицы.
– Есть ли ещё места, где существует сообщение с родным миром зроаков? – прозвучал мой второй вопрос.
На него сатир, хоть с криками боли, хоть с воем ужаса, отвечал только одно слово «нет!». А так как я давил его болью по нарастающей экспоненте, он так и умер от разрыва сердца, но клянясь, что пространственных переходов в этом мире больше не существует.
В душе я очень, ну очень надеялся, что действовавший в древнем Потилайне портал разрушен окончательно и восстановлению не подлежит.
Да и Синцерра наконец смогла сделать нормальный доклад, после того как крики и визг умолкли:
– Командир! Города нет! Вообще нет! На его месте провал глубиной метров десять, а то и все пятнадцать. На дне – только руины и окровавленные куски тел. Западная дорога оказалась в этом провале дальше на участке двухсот метров от примерного месторасположения исчезнувшей арки. От временного лагеря зроаков натуральное кровавое месиво. В самом глубоком месте провала мне удалось заметить гладь выступившей наружу воды.
И я не удержался от комментария вслух:
– Это было бы вообще прекрасно, если бы руины оказались затоплены образовавшимся озером! Лучше и специально бы не придумал! – затем вздохнул и не погнушался раздать пряники вкупе с наказаниями: – За проявленные смелость и отвагу, а также за чёткое рассмотрение всего места катастрофы будешь представлена к наградам и офицерскому званию. А вот за нарушение моего приказа получаешь три наряда на кухню. Понятно?
– Так точно! – обрадовалась она, явно наплевав на наряды.
– Ну, тогда давай, ищи мне какого-нибудь коня, чтобы я не мчался к фронту пешком. Словно лось какой-то…
И мы с чувством хорошо и правильно выполненной работы поспешили домой.

Глава 30
Ожидание в неведении

После убытия к фронту Платона Когуярского и её высочества Веры Ивлаевой все силы оставшегося руководства были брошены на завершение операции «Вербовка». Так что Малый Совет собрался в весьма усечённом составе только ближе к полуночи. Заодно решили поужинать там же, прямо в кабинете императрицы. Ну и понятно, что первым лицам государства еду доставила руководящая своими поварами сама шеф-повар дворца Оляна Ясинских.
Накрыли на отдельном столе, сервировали, выставили блюда и напитки. Затем и прислуга удалилась, а шеф-повар всё крутилась возле стола, то поправляя что-нибудь, то сдвигая с места на место. При этом часто посматривала на помалкивающую троицу и многозначительно улыбалась.
Наконец Катерина не выдержала, прекрасно зная удивительную информированность Ясинских, и невинно поинтересовалась:
– Неужели ты хочешь похвастаться новыми приготовленными блюдами?
– Сожалею, твоё высочество, но всё лучшее уже давно придумано в кулинарии! – заявила Оляна с улыбкой.
– Это ты зря! – Императрица первой уселась за стол, жестом приглашая присоединиться к ней принцессу и главнокомандующего. – Не скажу, что мы много знаем, но когда у нас появится свободное время, обязательно покажем, как готовить десяток весьма и весьма диковинных для тебя блюд.
– Кто бы сомневался в том, что дочери богини не откроют чего-нибудь новенького! – продолжала радоваться шеф-повар. – Но моё меню и так изобилует роскошными блюдами, ради которых любой мужчина позабудет мать родную.
Ивлаевы многозначительно переглянулись, тогда как Апаша Грозовая, сразу уловившая подноготную темы, спросила прямо:
– Это ты о чём? Не о том ли, что Платон к тебе недавно заходил и с тобой наедине поужинал? – ну да, слухи работали во дворце в обе стороны, и не факт, что повара имели право считать себя наиболее осведомлёнными.
– Не только об этом, – перешла главный кулинар дворца на самый искренний, доверительный тон. – Хочу похвастаться, что одинокий и вечно голодный мужчина отыскал возле меня должное утешение. И отныне я его главный, как он выразился, десерт.
И не удержалась от торжествующего взгляда в сторону Марии. Но та на это лишь благосклонно и величественно улыбнулась:
– От всей души рада, что у тебя могут появиться дети с громадным магическим потенциалом. Да и вся наша империя заинтересована как можно в большем количестве подобных подданных. Поэтому не стесняйся, подкармливай нужных и верных короне экселенсов. – Убедившись, что Оляна нахмурилась и даже покраснела, попросила несколько иным тоном: – Оставь нас, нам ещё предстоит обсудить сегодня много дел государственной важности.
По красной шее уходящей Ясинских было хорошо заметно, что настроение у неё испорчено. Задумка позлить императрицу не удалась. Скорее странным рикошетом ударила по самой Оляне, выставляя её униженной и высмеянной.
Но когда за шеф-поваром закрылась дверь, Катерина всё-таки укорила лидера:
– Зря ты её так притоптала. Может, со злости нас и ядом каким-нибудь травануть.
Императрица на это лишь презрительно фыркнула:
– Не забывай, что мы – Светозарные! Никакой яд нам не страшен.
– Не факт! Одних утверждений Платона мало. Надо бы провести испытания. Хотя бы на… – Катя покосилась на обеих сотрапезниц по очереди, получила в ответ гневные взгляды и продолжила: – На том же Когуярском. Пусть нам продемонстрирует свою хвалёную выживаемость.
– Может, ты сама лучше яд попробуешь? – склонилась Мария в сторону принцессы. И тут уже в разговор вмешалась явно уставшая Грозовая:
– Не о том разговор ведёте, глупышки. У нас завтра с утра могут начаться неприятности. Особенно среди людей, прибившихся к нам со стороны Леснавского царства и прочего мира. Они наверняка осатанеют, когда до них доползут слухи, что мы отпускаем некоторых зроаков и помогаем им спокойно преодолеть линию фронта. Как ни скрывай подобное в тайне, оно всё равно станет явным.
– И что ты предлагаешь?
– Надо придумать нечто экстренное, отвлекающее воинов от проблемы завербованных нами людоедов. А ещё лучше, нечто, оправдывающее подобный шаг.
Катерина думала недолго:
– Не лучше ли всю ответственность за подобную идею свалить на кого-нибудь конкретного? Мол, он выдумал, он виноват, вот пусть и отдувается. Мне кажется, что Платон и с этими сложностями справится.
– Он-то справится, сомнений нет, – уже вовсю сердилась императрица. – Но не надорвётся ли при этом? Не оторвёт ли это его от более насущных, более важных проблем?
Теперь уже и принцесса рассердилась, хотя и могло показаться, что притворно:
– Чего это ты всё время Когуярского защищаешь? И готова за него по поводу и без повода глаза расцарапать?
– А тебе какое дело?
– Самое прямое! Он Верочке подходит в самый раз! И уж она над таким мужчиной беспричинно издеваться не станет.
– А ничего у неё от такого мужчины не склеится?..
Как обычно, Апаша начинающуюся перепалку оборвала резким ударом ладони по столу. Посуда подпрыгнула, бокалы зазвенели, Ивлаевы притихли.
– Ну сколько можно? Дался вам этот Платон! О чём ни заговорим, у вас разговор только к нему и сводится. Знала бы, что он тут такое устроит, сразу бы его на фронт отправила обычным Трёхщитным.
– Раненого? – не поверила Мария.
– Еле на ногах передвигающегося? – уточнила Катерина. И напомнила: – Так он уже в таком виде на должности атрегута-коменданта был назначен. И окажись он на фронте, сейчас бы от этого дворца одни головешки и руины громоздились.
– О! Уже и ты его защищаешь! – рассмеялась Грозовая, поддевая на вилку прожаренный кусок мяса. – Вы все в его отношении странно себя ведёте… А вот проблему с оставленными в живых и отпущенными зроаками надо решать немедленно. Думайте, девочки, думайте! Не то утром поздно будет.
Честно говоря, ничего нового выдумывать не следовало. В течение дня вопрос не раз поднимался, и предложений по этому поводу накопилось предостаточно. Теперь только и следовало выбрать самые дельные, согласовать их с общей политикой, внести должные поправки да издать соответствующие указы.
Слово за слово разговор перешёл чисто в деловую сферу. А когда стали подводить итоги, тут отголоски одного знаменательного события и докатились до Лордина. Весь дворец лениво шевельнулся, заскрипел полами, задребезжал мебелью, томно прозвенел люстрами. И когда всё стихло, Мария поинтересовалась у Грозовой:
– Что это? – Катерина догадалась почти сразу:
– Чуть похоже содрогнулась гора, когда мы спустили лавину на зроаков возле крепости Ледь.
– Правильно, – закивала главнокомандующий. – Обычное землетрясение. Причём весьма слабенькое и безопасное. В данном районе. Другой вопрос, если эпицентр далеко, и там трясёт гораздо сильнее. Тогда лучше, чтобы трясло зроаков…
– Там же… Платон! – спохватилась императрица.
– Ой, да ничего с твоим Платоном не случится! – скривилась Апаша.
– С чего это он «её»? – сразу прицепилась к словам Катерина. – Что-то я вас не пойму! Вы обе ведёте себя, как заговорщицы, которые что-то знают, но мне рассказывать не собираются! А почему? И что именно?
Похоже, она настроилась самым решительным образом выяснить всё до конца. Но и тут ей помешал надавить примчавшийся в кабинет секретарь Марии:
– Ваше величество, ваше высочество! Произошло землетрясение, но чуть раньше его наблюдатели заметили на юго-востоке, странную вспышку. Предположительно она произошла в районе города Потилайн. Наблюдение продолжается.
Добавлять, что именно в ту сторону направился комендант, секретарь не стал и после нескольких уточняющих вопросов о вспышке был отпущен взмахом ладошки. Оставшись опять втроём, представители высшей власти дождались мнения самой старшей среди них:
– Ну да, похоже, это Платон что-то такое учудил. Но чтобы вспышка была видна на расстоянии в сорок пять километров?.. Да сопровождалась землетрясением?.. Не иначе он там одним махом сотни, если не тысячи а́ кехерсов подорвал…
– Да подорвать-то он подорвёт… – прикусила губу Мария, и сочувствующе глянувшая на неё Катя продолжила:
– …только как бы он сам по своей глупости и браваде под собственный взрыв не угодил. Насколько я помню, дистанция для инициации взрыва – всего девятьсот метров. Если он перестраховался, то хотя бы из щели земли действовать станет…
– Но если там все щели взрывом сомнёт? – требовательно уставилась Маша на подругу. Той пришлось пожать плечами:
– Будем считать, что не сомнёт. И будем считать, что Платон всё продумал заранее. Меня сейчас больше Верка беспокоит… Как бы она сдуру не бросилась со своей полусотней через линию фронта к этому Потилайну.
– Да, это проблема! – с досадой чмокнула губами Грозовая. – Жалею теперь, что я сама вместо принцессы не отправилась сопровождать Когуярского. Или надо было Юлиана Некрута послать. Он хоть приказы все выполняет.
– Может, ещё не поздно? – просительно глянула Мария на главнокомандующего.
– В данный момент поздно, – жестко заявила та. – Или наш комендант уже мчится обратно с победой, или… хм, затаился, пережидает бурю. Да и на дело своих рук такой тип не откажется полюбоваться. В любом случае нам остаётся только ждать. До утра…
– Если к тому сроку не вернётся?
– Значит – до следующего утра. Его же распоряжение было однозначным: ждать двое суток и в тыл врага за ним соваться нельзя!
– А если Верочка нарушит распоряжение? – не на шутку распереживалась Катерина.
– Значит, получит от меня лично ремнём! – вспылила Апаша, отбрасывая на стол салфетку и вставая. – Да так получит, что год сесть не сможет! – и отправилась на выход с бормотанием: – Ни разу не дадут спокойно посидеть и поужинать!.. И Юлиана придётся отправлять в ночь немедленно…
Во дворце ещё не знали, что им предстоят почти полтора суток тоскливого ожидания. Но вера в благополучный исход рейда не угасала ни в ком.

Глава 31
Пора сеять камни…

К линии фронта мы вышли почти на рассвете. Причём гораздо восточнее, чем при первом пересечении. Примерно километрах в десяти. И там полоса обороны зроаков оказалась гораздо более глубокой, изощрённой и напичканной войсками, ночующими прямо на передовой. Похоже, здесь имелся свой командующий, у которого порядки, нравы и законы несколько отличались от соседских. Имелось даже тыловое охранение, выставленное в виде хорошо замаскированных секретов.
При ликвидации первого такого секрета я вновь разжился специфическим шлемом зроака. Хорошенько его стерилизовал «пошкой», надел на голову, и теперь внешне не отличался от остальных рыцарей-людоедов.
А вот во время уничтожения третьего секрета мне не удалось действовать достаточно быстро. Один из подранков успел надавить некую машинку сродни ручной сирены, и протяжный вой переполошил всю линию фронта.
Дальше мне помогали скорость, утренний туман и, конечно же, белая кречи. Она нас всех, пусть даже в тумане, сверху видела не в пример лучше кого-либо. И оговоренными знаками здорово мне подсказывала, что меня ждёт впереди и куда лучше всего сворачивать.
Поведение странного сатира в небе не осталось незамеченным. И уже на третьей минуте моего скоростного прорыва к Синцерре стали рваться чёрные собратья то парами, то тройками, а то и группами по четыре-пять особей. Но мне их в небе было видно ещё лучше, и мои смертельные эрги’сы сшибали вонючие тушки на землю, словно гнилые плоды с дерева. Тем более что я навострился пользоваться своим магическим оружием небрежными движениями пальцев.
В те моменты, когда мне приходилось особенно тяжело, белая разведчица с блеском использовала свою уникальную скорость. Причём не просто отрывалась от преследователей, показывая, что легко в любой момент может уйти к своим. Однако тотчас возвращалась ко мне обратно. И вновь оказывала решающую помощь своими подсказками.
Заборы из кольев, а то и каменные стены у себя на пути я, не экономя силы, сносил взрывающимися эрги’сами. А если что-то попадалось на пути поддающееся огню, то и поджечь не стеснялся. Так что ломаная линия моего прорыва напоминала выжженную тропу из огня, крови и разрушений.
Непосредственного боя на мечах я старался избегать всеми силами. Как и в силовое противоборство ума хватило не вступать. Ну а всё, что в меня кидалось, стрелялось или швырялось, вполне благополучно отражалось вуалью Светозарного.
И напоследок, когда я вырвался на нейтральную полосу, с нашей стороны выскочили три десятка бронированных кавалеристов, которые ударили во фланг клина из особо настойчивых преследователей. Скоротечная схватка, во время которой я развернулся и помогал людям с максимальным энтузиазмом, и на участке перед нашими позициями остались лишь трупы врагов. Последних, особо ретивых и агрессивных людоедов, несущихся на нас с другого участка, выкосило единым залпом из нескольких десятков арбалетов. После чего я уже вразвалочку, чуть ли не с ленцой прошествовал в тыл нашего войска.
Судя по тому, что в парящую надо мной Синцерру никто даже не пытался стрелять из луков и арбалетов, о белой кречи, нашей союзнице, были предупреждены все наши заранее. И её черный временный окрас никого не ввёл в заблуждение. А потом она вообще приземлились рядом со мной и старалась во избежание недоразумений всё время находиться рядышком.
Встречал нас старший офицер, массивный, убелённый сединами эйтран:
– Рады, что удалось помочь при возвращении! – сказал он, дружелюбно потряхивая мою руку в приветствии. – Сообщение о вашем успешном прорыве уже отправлено. Сейчас можем предоставить на выбор: горячий завтрак, возможность выспаться или коня с отрядом сопровождения.
– Вначале – пить! – вырвалось у меня из пересохшего рта. Ну и пока с непередаваемым блаженством пил фруктовый отвар из поданного кувшина, прислушался к себе. За вчерашний день выспался преотменно, силёнок тоже оставалось немерено, а вот голод, чем больше я пил, тем больше он просыпался. Поэтому и заявил после осушения кувшина: – От завтрака тоже не откажемся!
Накрыли нам за солдатским столом, под прочным навесом. Вернее, не накрыли, а попросту дали толком и много поесть. Ну а пока мы насыщались, встретивший нас офицер поделился новостями за последние сутки.
Затишье на всём фронте со стороны зроаков, наступившее после замеченной вспышки и ощутимого землетрясения, совсем не означало, что наши разведчики, лазутчики и диверсанты перестали действовать. Прорывались, вредили, уничтожали и не раз прихватывали «языка» для допросов. Так что про тотальное уничтожение древнего городка Потилайн люди знали преотлично. Как и про неисчислимые жертвы среди людоедов и их рогатых приспешников. Слух разнёсся моментально: в городе, провалившемся под землю, почти никто не выжил.
Ещё вчера вечером стало известно, что император людоедов объявил трёхдневный траур по поводу смерти такого количества своих подданных. И с нынешнего утра империя Гадуни вся украсилась треугольными флагами ярко-красного цвета, обозначающими скорбь и печаль. Конечно, это не означало, что все военные действия на фронте отменяются. Но по сообщениям разведки, все крупные соединения зроаков стали отводиться во второй эшелон обороны.
Эта новость мне сразу напомнила суть ночного экспресс-допроса:
«Кречи утверждал, что «новички» из материнского мира людоедов отправлены к городу Зарубы. Скорее всего, и все остальные силы будут участвовать в прорыве именно оттуда. Так что отвод войск по поводу траура – это, скорее всего, обманный трюк, которым враг прикрывает готовящееся наступление. Правильно я поступил, что вчера хорошенько выспался. Чувствую, не скоро прилечь удастся…»
Своими соображениями делиться с офицером не стал. И не потому, что возникло хоть малейшее недоверие, в этом мире подобного быть не могло. А вот от попадания в плен и от пыток даже эйтран высокого звания не застрахован. Если враг выведает о нашем знании, то предполагаемый мною сюрприз может и не получиться.
Вот потому я больше слушал, изредка задавая наводящие вопросы.
Обильный завтрак ещё больше улучшил настроение. Да и за здешний кар, быстро скачущий всадник обернётся на дистанции в десять километров туда и обратно. Тем более что на соседний участок и в столицу сообщение отправили почтовыми голубями. Так что когда мне подали коня, в расположение части уже на полном скаку врывался отряд под командованием её высочества.
Рассмотрев, что я уже готов выезжать, Вера даже не стала спешиваться. Приняла доклад старшего офицера, да перекинулась со мной несколькими фразами:
– Почему так долго назад добирался?
– Завалило при землетрясении в пещере, где мы укрылись.
– Ну, мы что-то подобное и предполагали, – и резко сменила тон: – А по мне успел соскучиться? – и глазки такие состроила игривые-игривые. Я тоже постарался соответствовать:
– Страшно успел! Даже во время завтрака только и думал: «По ком это я так дико соскучился?»
– М-да? Советую больше не забывать, что скучаешь ты и сохнешь уже давно только по моему высочеству!.. Понял? – получив мой подобострастный кивок, милостиво улыбнулась: – Ладно, поехали помаленьку, в пути поговорим.
– Не-а! Помаленьку не получится, – обломал я её планы. – Скачем во весь опор. Зроаки готовят большое наступление с участием свежих сил. Так что надо и нам успеть приготовиться как следует.
И уже сам задал всему отряду команду двигаться рысью. Чуть позже нарастил темп, переводя своего скакуна на медленный галоп. При этом не забывал посматривать на летящую чуть впереди и на высоте в пятьсот метров Синцерру. Мало ли какую засаду враг может организовать у нас в тылу. А так и она сверху прикрывает, и я её снизу страхую от залётных чёрных кречей.
Двигались мы по кратчайшему пути, но всё равно добрались в Лордин только через два с половиной часа. Но главное, что без проблем и злоключений.
Во дворце я первым делом постарался встретиться с Грозовой, а пока ту разыскивали в дальнем пригороде посыльные, решил вопросы с воздушной разведкой. Вначале из своих личных запасов щедро наградил Синцерру золотыми украшениями и драгоценными камнями. Затем, посоветовавшись с не отходящей от меня Верой, произвёл белую кречи в офицерское звание старшего лейтенанта. Большего я при своей должности позволить себе не мог, да и подобного отличия хватало с лихвой.
Ну и в финале скоротечной церемонии приступил к постановке предстоящих задач перед новоиспечённым офицером:
– Организуй под своим общим командованием три отряда из вашей молодёжи. Командирами поставь тех троих товарищей, которые вызвались добровольцами нас сопровождать. И я сейчас же издам приказ о произведении их в лейтенанты. Они согласятся?
– Ещё бы! – восторгалась кречи.
– И бойцов наберут в отряды?
– Сколько угодно. Хоть по три десятка.
– Три? – задумался я. – А пожалуй, так будет лучше всего. Но ваши старики не поднимут шум?
– Да пусть поднимают сколько угодно! – фыркала в раздражении Синцерра. – Их стоны о сохранении рода уже всем селезёнки проели. А у нас с четырнадцати лет полная самостоятельность. Так что пора эту самостоятельность оправдывать не только словами, но и делом. Двоих наследников я уже родила, так что имею все моральные права и собой рискнуть.
Своим признанием, что дважды мать, она не только меня поразила, но и принцессу. Это я понял по округлившимся глазам Веры и по её ауре, ставшей чётко фиолетового цвета. Укорять подругу в незнании реалий внутри империи я не стал, а с гораздо большим уважением продолжил постановку задач:
– Один отряд должен будет прикрывать остальных сверху. Для этого там должны быть те, кто уже обучается или обучился владению малыми арбалетами. Их вам много выделили?
– Вполне достаточно. Её императорское величество было очень щедро на такое оружие, и мы уже создали рубеж обороны из арбалетчиков вокруг наших священных рощ.
– Отлично! Второй отряд должен состоять из наиболее ловких воинов, разбирающихся в технике, механизмах и артефактах. Им предстоит наиболее рискованная работа: установка и маскировка тех же а́ кехерсов или иных взрывающихся устройств. Отыщутся такие среди молодёжи?
– Отыщутся! И мы выберем из их числа лучших.
– Ну и третий отряд – это самые сильные, обладающие наибольшей лётной грузоподъёмностью. Видела, как чёрные кречи транспортируют тела зроаков с места катастрофы? Значит, общей силы хватает даже поднять рыцаря. Надо только научиться согласовывать взмахи крыльев в едином движении. Правильно?
– Да… Но кого они будут эвакуировать? – не могла понять сатира.
– В экстренной ситуации они попросту перенесут меня с места на место. Конь – хорошо, но порой надо преодолеть быстро пространство, где верхом не проедешь. А враг ждать не будет. Поэтому чем быстрее я окажусь в нужной точке, тем безоговорочнее и ощутимее станет наша общая победа.
Как ни странно, такое понятное и простое объяснение не нашло должного отклика. Старшая лейтенант озадачилась, тяжело вздохнула и призналась:
– Увы, не получится никак. Один из главных законов наших родов гласит: ни в коем случае и ни при каких условиях нельзя поднимать в небо людей этого мира. Ни детей, ни взрослых, ни живых, ни мёртвых.
Для меня тотчас приоткрылась лазейка, как обойти такой суровый закон. Но рядом находилась подруга с Земли, и я только скорбно покивал:
– Жаль… Но всё равно работа для третьего отряда отыщется. Давай, действуй!
Кречи взлетела, а там и отряд во главе с главнокомандующим во внутренний двор въехал. С Апашей мы уже продолжили обсуждения возле огромного макета в одном из залов, где специалисты-картографы соорудили почти точную копию всей стокилометровой линии фронта, прилегающей к Лордину. Пока я начал рассказывать о добытой информации по поводу города Зарубы, к нашей компании присоединились по очереди: императрица, Юлиан Некрут и принцесса Катерина.
Естественно, что расспросами о моём рейде старались не отвлекаться. Всех изрядно взволновала новость о новом трёхтысячном корпусе зроаков и то, что те собираются нанести удар по нашей столице. Я же делился своими размышлениями, как не только остановить врага, но и уничтожить его в как можно большем количестве:
– Судя по тому, что «новенькие» прибывали в этот мир пешком, портал перехода там никак не приспособлен для провода лошадей. Значит, какое-то время зроакам понадобится для сбора тысяч рыцарских лошадей, подгонку сёдел, прочей экипировки и для притирки всадника со скакуном. Так что, думаю, у нас в запасе имеются сегодняшний день и последующая ночь.
– А то, что у них объявлен траур, – влез с вопросом Юлиан Некрут, – не говорит, что у нас в запасе трое суток?
Меня опередила Грозовая:
– Людоедам верить – себя не уважать. Да и войска на некоторых участках они в тыл не просто так отводят. Наверняка все отряды в Зарубы подтянутся.
– Мне тоже так кажется, – покивал я, указывая на макете нужное место. – Если зроаки перейдут линию фронта, допустим, вот здесь и вот здесь двумя клиньями сминая наши позиции, то уже дальше вырываются на удобный тактический простор для подвижных соединений их кавалерии. После чего уже через час будут в пригороде Лордина.
– Вряд ли они оставят у себя в тылу Вуур, вот эту нашу крепость, – возразила Вера. – Она укреплена чуть ли не лучше всех остальных опорных пунктов. Пять огнемётов и три сотни арбалетов, наличие которых удаётся до сих пор сохранять в тайне.
Главнокомандующий имперской армии опять надавила своим авторитетом:
– Крепость Вуур, пусть даже в глубоком тылу, людоедам не помеха. Потому что у неё статичная оборона. Если они её обойдут и вот в этой точке выйдут на ровную степь, то их уже трудно будет остановить. Их главная цель – Лордин. И нам для его удержания придётся чуть ли не весь центральный фронт оголить. Так что давай, Платон, выкладывай, что задумал.
И я ткнул пальцем в нужное место:
– Да тут и думать нечего. Они ведь иначе чем по этой долине не пойдут. Вот и надо там ловушку устраивать.
Теперь уже с недоверием скривились все присутствующие. Видимо, не раз бывали в той долине и хорошо её себе представляли.
– Ровная как стол, – стала описывать Мария. – И по бокам пологие холмы, в которых никого не спрячешь. Тем более под постоянным присмотром издалека кречей…
– А никого и не надо прятать, – последовало возражение с моей стороны. – Мне одному там устроиться будет проще простого.
– Хочешь воспользоваться а́ кехерсами? – первой озвучила очевидное Вера. – А потом подорвать их под ногами зроаков?
– Ну да, самый лучший вариант.
– Но ты не учитываешь, что а́ кехерсов мало, долина – широкая, основной поток может пролегать как угодно. К тому же может оказаться весьма жиденьким, той же колонной по два всадника, к примеру. Ну и самое главное: вдруг Трёхщитные людоеды умеют засекать свои артефакты на расстоянии? Пусть на небольшом, всего лишь метров сто, а то и пятьдесят, но это сразу сведёт на нет все наши подготовительные усилия. Враг вырвется на тактический простор, и мы его там уже не остановим.
Хорошо она так высказалась, грамотно. Даже не ожидал, что такой перечень слабых мест последует от чистого технаря и химика. Пришлось давать развёрнутые объяснения по каждому пункту.
Опасных взрывчатых трофеев у нас оставалось маловато, всего восемнадцать штук. Но, зная их невероятную бризантность и мощь взрывной волны, можно их расположить так, что хватит для всей долины. Или для основного её участка, где и будет произведено минирование. Если кого-нибудь при взрыве не убьёт, то уж точно взрывной волной покалечит.
Чтобы основной поток оказался густой и пролегал по нужному (хотя бы примерно) месту, края долины и кое-какие участки в центре достаточно слегка «подпортить». Причём тем самым способом, которым трио Ивлаевых очень удачно боролось с подступающими войсками зроаков в Суграптской долине. Тогда великолепно были использованы небольшие замаскированные ямки и дощечки с торчащими вверх гвоздями. А на охромевшей лошади далеко не уедешь.
– Конечно, – рассуждал я, – передовые дозоры людоедов, а то и стаи кречей быстро рассмотрят неприятные для их продвижения препоны. Но ведь мизерные ловушки будут носить именно превентивный характер, да и не успеем мы при всём своём желании утыкать коварными ямками всю долину. То есть дозорные проверят путь, расставят вешки для безопасного пути и умчатся вперёд. А мы тем самым хоть немного, но подправим маршрут движения колонн, заставив их двигаться кучно и с некоторой задержкой. Вот они и попадутся на всё готовенькое!
По поводу возможного обнаружения а́ кехерсов тоже приоткрыл некоторые свои возможности:
– Так как я издавна являюсь подданным империи Альтру и обладаю титулом Иггельда, то умею закрывать любые предметы магической вуалью, которая называется Гимбуро. Она не позволит врагам ни рассмотреть прикопанные нами а́ кехерсы, ни даже взорвать их так, как это делаю я. Так что никаких сложностей не вижу. И советую немедленно приступать к подготовке засады. На ваше усмотрение оставляю также скрытное размещение отряда в крепости Вуур. Он потом ударит по отступающим врагам. Ну и фронтальное наступление после взрыва достаточно будет нанести силами парочки полков. Сами разберётесь…
– Как эта вуаль Гимбуро выглядит? – засомневалась Катерина.
– Вы её всё равно не увидите. К примеру, она есть в этом помещении, но даже зрению Светозарных она недоступна.
– А ты где собрался устраиваться? – строго поджала губки императрица, тыкая пальчиком в макет. – Судя по дистанции твоего луча, тебе придётся прятаться не иначе как в самом центре долины.
– От твоего величества ничего нельзя скрыть! – довольно вежливым тоном ответил я. – Там и в самом деле будет удобнее всего.
С минуту все молчали, пытаясь представить, как это будет выглядеть. Опять первой сообразила Вера:
– Ладно, надёжный и прочный схрон ты себе устроишь. Но как ты узнаешь о нужном моменте для взрыва? Как ты сможешь из-под земли просматривать передвижения противника? Оборудовать туда проводную сигнализацию мы не успеем, да и вражеские дозорные могут её повредить. Мало того, и наблюдателей со стороны с рожка́ ми или трубами не поставишь. Небо чёрные кречи тоже постараются над войсками прорыва контролировать полностью. То есть пролететь над тобой наши белые союзники тоже не смогут.
Разглядывая несколько озадаченно присутствующих, я погладил растущий пушок на своей лысине и пробормотал:
– Ну да… Этот момент я ещё до конца не проверил…
И тут же стал действовать. Обошёл вокруг принцесс, потом сдвинул императрицу к её «любимой тётушке» Апаше. Затем отбежал в самый дальний угол зала и постоял там с закрытыми глазами. Потом вообще убежал по коридору в конец крыла и, передавая через секретарей команды, попросил всех коллег Светозарных встать рядом. Затем взяться за руки. Ну и напоследок, обнявшись за плечи и соприкасаясь боками, встать в тесный кружок.
Обратно возвращался ликующим и страшно собой довольным. Всю правду про навешанные вуали Гимбуро на подруг и Грозовую я раскрывать не собирался. Но для себя не сомневался: когда все четыре женщины встанут в подобный кружок, я это увижу отчётливо хоть за десяток километров, хоть сквозь пятикилометровую толщу гор. Совместившиеся сияния сразу восьми вуалей превращались в уникальное пульсирующее сияние, волнами расходящееся во все стороны и пронзая любые препятствия, словно потоки нейтрино.
Вслух же дал неполные объяснения:
– Как великий и древний Иггельд, я зафиксировал модуляцию вашего совместного сияния как Светозарных. И теперь вам будет достаточно просто встать в кружок, и я это увижу на огромном расстоянии. А вам сигнал поступит непосредственно от белых кречей, которые смогут наблюдать за долиной с безопасной дистанции.
Принцессы в это поверили сразу. Юлиан Некрут и так стоял с отвисшей челюстью. Главнокомандующий удачно скрывала свои эмоции, скорее даже чувствовала какое-то весёлое предвкушение. А вот её мелкое величество (если сравнивать с моим ростом) приоткрылась всплеском раздражения, недоверия и досады. Да и вслух у неё странные слова вырвались:
– Тоже мне… великий и древний выискался! Не получишь моего высочайшего соизволения на засаду, пока не докажешь на практике свою «зафиксированную модуляцию». И не думай, что я доверюсь той крылатой молодёжи, которую сейчас спешно собирает вокруг себя твоя Синцерра. Для проверки я призову старейшин и шаманов белых кречей.
Вот и спрашивается: чего это она? Позавидовала моим умениям? Или ей зазорно стало построиться по моей команде в кружок вместе с принцессами и «тётей»?
– Призывай, призывай! – отмахнулся я. – По пути в долину, да и на околицах Лордина проверим. Мне самому интересно… Ну а все остальные – не стойте на месте! Поднимайте народ, носителей Щитов и воинов. Придётся всё подготовить днём, а установить, выкопать и замаскировать – ночью. За дело!
Предстоящее дело, а потом и сражение стоило максимального напряжения чуть ли не всей империи Герчери. Если бы удалось малыми силами уничтожить наступающего врага, то мы бы получили ощутимую передышку как для экономического развития, так и для снятия морально довлеющей над нами опасности военного поражения. А уж про положительную реакцию на наши победы во всём остальном мире и упоминать не стоило. После такого разгрома зроаков, да на фоне уничтожения городка Потилайн никто больше сомневаться не станет, что мы временные и недееспособные.

Глава 32
…И пора собирать урожай

Мои выводы по поводу удивительного сияния во время полевых испытаний подтвердились полностью. Мало того, дистанция моей наблюдательности возросла на слегка пересечённой местности до четырнадцати километров. А при моём смещении в глубокие подвалы, а родственниц богини Герчери – за околицу города до меня волны долетали на расстояние восьми километров.
Шикарный результат! А если хорошенько поработать над собой? Да проверить все полученные мною, но ни разу не испытанные умения? Да задуматься над полученными, но до сих пор не систематизированными знаниями? Ха! Да я тогда, как Архимед, буду кричать: «Дайте мне мир, на который можно опереться ногами, и я потом два иных, любых мира между собой лбами столкну!»
И не важно, что слова древнего учёного с Земли звучали несколько иначе, суть моего восклицания была бы весьма близка к истине. А как говорил Платон, именем которого я в данное время прикрываюсь? Да так и говорил: истина – бесспорна, и только правда имеет различия.
И по вышеупомянутой правде получалось: если меня не убьют, то я вскоре дорасту до тех самых Грибников. А то и выше их подпрыгну… Может быть… Ибо все эти проверки, разработки, систематизации да испытания требуют того, чего у меня нет! И чего в скором времени не предвидится. А именно: времени!
«Ну да, со временем у меня проблема. Постоянный цейтнот! Мне давно следовало сделаться отшельником, поселиться в безлюдных горах, ну и заниматься там только, только, и ещё раз только собой. При этом вести пуританский образ жизни, не пить, не встречаться с женщинами, не чревоугодничать…»
Именно такие размышления одолевали меня, когда уже в вечерних сумерках мы тронулись внушительной колонной к долине, избранной нами для ловушки. Титаническая предварительная работа была сделана, взаимодействие отлажено, сигналы перепроверены и десятки раз отрепетированы. Так что, если честно признаться, в результативности наших действий я нисколечко не сомневался. А вот мысли о собственных проблемах меня одолевали всё больше и больше.
Причём я прекрасно понимал, что размышления об отшельничестве – не более чем рисовка перед самим собой. Не настолько я одержим возможным могуществом, чтобы ради этого уйти из мира, лишить себя добровольно полноценной жизни, отказаться от вкусностей и от женщин.
«Особенно – от женщин! – восклицал я мысленно. – Да и как от них можно отказаться? Тем более в таком молодом, здоровом, полном сил и энергии теле. По сути, я до сих пор своим нормальным ростом не насладился. Ещё и полгода не прошло с тех пор, когда я выглядел калекой-недоростком и считал нормальную жизнь несбыточной мечтой. Нельзя сказать, что и сейчас я живу в полной гармонии с самим собой и с окружающим миром, но… Всё остальное решаемо».
Естественно, что решаемо! Взять ту же Марию и мою странную привязанность к ней. Ну женщина, ну вроде как очень желанная. Но если покопаться у себя в душе, то некую уверенность можно там отыскать. И формулируется она примерно так: ничего страшного, если Машка отвергнет! Утешусь тогда с Верой. Или с Оляной Ясинских… Или с кем угодно! Да хоть в тот же мир Содруэлли наведаться, в город Туарту. Там такие девицы обольстительные, такие ласковые и нежные, что стоит только вспомнить о них, как либидо начинает взрастать.
И ведь мне красотки жизнью обязаны, капризов от них малейших не будет, на край любого мира за мной пойдут, только пальцем помани. Не то, что некоторые, себя великими императрицами провозгласившие…
«Кстати, как там барон Строган Белый? – вспомнил я об историке, попавшем со мной в мясорубку событий. – Как-никак мой «молочный брат» по двойняшкам-танцовщицам. Жив ещё или помер? Или уже вылечили и память к нему вернулась? Что-то я давно о старике ничего не слышал…»
Оглянулся, поискал глазами сопровождающих. Шеян Бродский остался во дворце. Не то чтобы меня замещая, а скорее оставаясь помощником Юлиана Некрута, который стал комендантом на время моего отсутствия. Зато невдалеке скакала довольно лихо на лошадке миниатюрная Юла, моя личная порученец, с приставкой «старшая». Если уж она не знает, что со Строганом, буду очень удивлён:
– Красавица! Что там с бароном Белым? Оклемался уже?
– Состояние пациента стабильное, – стала докладывать малявка, подъехав ко мне вплотную с левой стороны. – Память ещё не вернулась, старик продолжает вопить, что ты – приверженец зроаков и предатель рода человеческого.
– Да?.. Видно, ему по голове ещё больнее досталось, чем мне. Ладно, хоть живой…
Тут с другой стороны ко мне приблизилась Катерина, услышавшая наш разговор и начавшая с невинного сообщения:
– Целители утверждают, что барон вспомнил своё имя, профессию и место работы. Тебе не кажется это странным?
– Нисколько! Наоборот, значит, мой товарищ идёт на поправку.
– И про тебя он утверждал странное: называл тебя диковинным именем Чи.
– Так он сразу в именах путался.
– Тем не менее он с уверенностью заявил, что служит во дворце Ваташи, императрицы поморов.
– Правильно. А про подарок для неё, картину «Пастушка», он не вспомнил?
– Заикнулся, что «…она взята в самом кровавом месте мирозданья!» – процитировала принцесса. – Неужели это правда?
– Мне трудно судить об уровне кровавости мест, где я бывал, – пустился я в философствования, краем глаза замечая, что место слева заняла на своём скакуне императрица. – Всё относительно и недоказуемо. Так что, может, старик и прав.
– И мы надеемся, что, увидев знакомые лица, барон окончательно обретёт память, – сообщила Катерина. Но заметив мою мимику удивления, пояснила: – Через несколько дней ожидаются первые курьеры из империи Моррейди и Леснавского царства. А там и делегации от них подтянутся. Потому что коридор вдоль границы царства ешкунов действует исправно.
Мне тут же припомнилось заготовленное письмо, якобы от Бориса, жаждущего встречи с подругами. Следовало изловчиться и подбросить письмо в почту курьеру до того, как та окажется на столе императрицы или одной из принцесс.
Пока же я сделал вид, что рад скорому прибытию представительств из остального мира Трёх Щитов:
– Скорее бы уже они прибыли! Давно пора согласовать военные действия и прорвать блокаду в районе Борнавских долин между крепостями Грохва и Ледь.
Мария даже словом не поучаствовала в беседе, пришпорив коня и ускакав вперёд. Но я обратил внимание на желтоватый цвет злорадства и удовлетворения в её ауре. К чему бы это?..
Весь дальнейший ход операции пересказывать было бы лень. Ведь при хорошей подготовке и отличных разведданных любое выигранное сражение становится аксиомой воинской науки. И пересказ обо всей операции «Западня» можно было бы уложить всего в несколько строк.
Пришли на равнину и за ночь сотворили с ней всё, что задумали.
Меня же оставили в центре, в отлично замаскированном тайнике, куда даже при совпадении самых нелепых случайностей никто не смог бы провалиться. Воды мне оставили, достаточно еды, мягкий матрас, вина… не дали. После чего мне только и оставалось, что ждать часа «х».
Дальше у нас единственный просчёт получился: в то утро зроаки не стали атаковать наши передовые позиции, двумя клиньями кавалерии обходя крепость Вуур. Хотя и данный момент мы в некоторых обсуждениях предвидели. Худшее произошло бы, если бы людоеды обманули нас и сменили место своего наступления. Вот тогда бы мы влипли по-крупному!
Повезло! После суток вынужденного безделья в тесной щели мне поступил первый сдвоенный сигнал от «родственниц» богини Герчери: войска противника пришли в движение. А вскоре я уже и сам услышал, как передовые дозоры, проклиная людей на все лады за коварные ямки и дощечки с гвоздями, прокладывают, обозначают вешками безопасный маршрут для остальной армии вторжения. Произошло это во время рассвета.
Естественно, задержка в движении сказалась по вине мелких пакостей в разных частях долины. Так что когда людоеды двинулись к выходу на оперативный простор, то чрезмерно торопились, неоправданно толпились и слишком шумно высказывались. Причём высказывались цинично, вульгарно и низменно. И когда поступил ко мне главный сигнал «Пора!», я с особым удовольствием стал взрывать вокруг себя по кругу все прикопанные а́ кехерсы.
Славно рвануло! Хоть и не получилось единой взрывной волны, как хотелось бы. Но и без неё от наступающей армии в восемь тысяч тяжелой рыцарской кавалерии остались в живых и на ногах не больше тысячи. Да и эта тысяча оказалась деморализована, оглушена, духовно раздавлена настолько, что хватило бы для окончательной расправы всего одного полка. А их прибыло целых четыре.
В общем, пленных набрали всего несколько сотен. И выбирали только тех, что выглядел побогаче да сам лично ползал на коленях, вымаливая пощаду. Остальных порубили на удобрение.
Меня же, чуть не утонувшего в крови, пришлось откапывать самым натуральным образом. Потому что самому было бы выбраться на свет божий проблематично. А всему виной взрывные волны, прокатившиеся по громадному кругу, в эпицентре которого я и оказался. То есть именно на перекрытие моего тайника швыряло тысячи оторванных конечностей, а также туловища несчастных коней вместе с изломанными тушками всадников. Без преувеличения можно было сказать, что получился слой перемолотой плоти толщиной более чем четыре метра.
Вот потому я и стоял по колено в крови, когда надо мной разобрали перекрытие.
Трофейные команды остались собирать оружие и всё ценное, что осталось от разгромленной армии, а наш ничуть не поредевший отряд поспешил в Лордин. В честь победы предстояло всеобщее пиршество, которое спонсировалось императрицей. И у меня было самое твёрдое намерение наконец-то напиться.

Глава 33
Солдат не должен спать!

Так ожидаемого мною пиршества не получилось. Вернее, оно состоялось для всех, но лично я вновь не попал на всеобщий праздник жизни. Только и успел, что переодеться в новую одежду, наскоро перекусить да тяпнуть для профилактики от простуды стаканчик рома. Больше мне не дали роскошествовать и уж тем более буянить в ожидаемом пьяном угаре. Вызвали срочно на Малый Совет.
Естественно, что прибыл я туда страшно недовольным и с порога стал обвинять собравшихся «родственниц» богини Герчери:
– Ну, вот чего вам неймётся? Объявили праздник, так дайте народу спокойно погулять и расслабиться!
– Вот именно, праздник для народа, а не для нас с тобой! – жёстко заявила императрица при молчаливом одобрении остальных. Разве что Вера чуть скривилась, не совсем согласная с такой трактовкой, но смолчала, удерживая мнение при себе. – Или в твоём мире правители ведут себя наоборот? Сами предаются скотскому ничегонеделанию, погрязают в роскоши, а народ заставляют на себя работать как рабов?
Захотелось напомнить ей, что творится на Земле и какие там сволочи приходят к власти. Да и вообще раскрыться, окончив этот балаган с маскарадом, инкогнито и несусветными именами. Но усаживаясь в кресле, вспомнил о несостоявшейся мести той же Машке, о своей обязанности как представителя когуяров, и прочие незавершённые дела, которые следовало вести под именем Платона Когуярского. Поэтому только пожал плечами и проворчал:
– Чего уж там, случаются и в нашей империи перекосы. А уж на дальних перифериях – тем более. Недавно вон жрецы в одной стране к управлению пришли, стали когуяров притеснять… Довелось лично вмешиваться, помогать свергать уродскую власть.
При этом я многозначительно посмотрел на Апашу, которой единственной рассказал о своей дипломатической неприкосновенности. При этом старался держать в поле зрения и ауры подружек, следя за их реакцией.
Странным словам удивились только принцессы. Главнокомандующий нахмурилась и заёрзала. Мария осталась притворно равнодушна, но тотчас стало понятно, что она в курсе нашего разговора. Всё-таки тётка проговорилась!
Более непосредственная Катерина заинтересовалась:
– О чём это ты?
– Ни о чём. Да и несколько преждевременно… Хочу вначале выслушать вас: чего собрались во время праздника, чего хотите и чего от меня требовать собрались?
Мария перестала сердито покусывать нижнюю губку:
– Ну почему сразу требовать?! Ты равноправный член Совета и наверняка помнишь, что каждый и так обязан делать максимум возможного для блага империи. Мы лишь сообща выбираем ближайшее, самое важное и необходимое направление, а потом стараемся его придерживаться.
– Кто бы спорил, – степенно покивал я. – И какое направление у нас на сегодня?
Подруги переглянулись, тем самым как бы давая слово Вере:
– С нависшей военной угрозой мы вроде немного разделались с твоей главенствующей помощью. Да и с питанием стало гораздо лучше. Вчера прибыло сразу шесть больших обозов из княжества Тайланов. С ними же пригнали огромную отару овец и баранов, часть которых пойдёт на нынешнее пиршество. Но далее на первый план выдвигаются иные проблемы. Одна из них: освоение новой столицы империи Герчери, крупнейшего, но пока ещё безымянного города, так называемой Шартики. И там особенно важным видится проникновение в Священный Курган-2 и дальнейшее его изучение. Но вся беда в том, что оставленная в царстве мёртвых ешкунов экспедиция учёных и Трёхщитных намертво встала на подходах к Кургану и не может преодолеть отметку в восемьдесят метров от него. Сегодня доставлено сообщение, что все способы оказались бесполезны. Лучевое оружие, называемое шёйпер, уничтожает всё живое, переходящее тот самый периметр в восемьдесят метров. По его вине учёные понесли очередные потери. И хоть продолжают интенсивно осваивать город в стороны от Южного проспекта, признали своё бессилие в попытках раскрыть главную тайну. То есть конкретно просят о помощи со стороны Марии.
Я-то знал по рассказу Апаши, что там, в Шартике, творилось. И про тот же шёйпер она мне поведала, и про уверенность императрицы в своих умениях прорваться куда угодно. Но я ещё тогда подумал, что раз там до сих пор действует некий, ультрасовременный боевой лазер, уничтожающий и людей, и белых кречи, и лысых тайланцев, значит, он запрограммирован лишь на допуск истинных хозяев города. Скорее всего, именно когуяров.
Естественно, что и учёные империи Альтру могли бы запросто пройти к Священному Кургану-2, но где их искать? Да и нужны ли они в этом мире вообще? А вот нескольких моих друзей из самого большого города на Дне стоило бы пригласить на их прародину в самое ближайшее время. Да и сам я как Иггельд империи вполне мог быть принят за «своего» и преспокойно пройти внутрь святыни.
Но сразу заявлять об этом я не стал, притворился наивным и непонимающим:
– Так в чём проблема? Императрица у нас ещё и Светозарная, ей теперь почти ничего не грозит, вот пусть и смотается в эту Шартику да поможет учёным.
Реакция у всех на мои слова оказалась разной: досада, насмешка, сожаление – у девиц и злость – у главнокомандующего. Она и не скрывала, что сердится:
– Платон! Что за слова?! Что за невоспитанность?! И куда подевалось твоё рыцарское отношение к даме?
Хотелось выкрикнуть в ответ: «Не к даме, а к шлюхе!» – но я не стал опускаться до оскорблений, просто напомнил с философским спокойствием:
– Высшие правители при выполнении своих обязанностей перед народом не имеют пола. Власть – это не только почёт, уважение или иное отличие, но и право первым броситься в самое опасное место.
Катерина не выдержала:
– Когуярский! Ты так говоришь, словно мечтаешь о гибели императрицы!
– Ни в коем случае! Было бы такое желание, я бы не мечтал, а сразу претворил его в жизнь, – заверил я. А потом и добавил с усмешкой: – Тем более что подобный опыт у меня имеется: лично уничтожил троих Светозарных.
– И когда только успел? – еле слышно пробормотала Мария. – В свои неполные шестьдесят…
Сарказм так и плескался от неё во все стороны, и я собрался ответить тем же, но бразды ведущегося разговора крепко (как всегда!) ухватила своими руками мадам Грозовая:
– Хватит отвлекаться на неуместные темы! На повестке дня конкретные вопросы, и мы их должны решить немедленно! Так что приступим!.. Первое: господин атрегут-комендант обязуется в срочном порядке доставить ещё десяток полных комплектов с груанами. Ибо стои́ т острая необходимость обезопасить самых талантливых и авторитетных армейских командиров. Этим мы усилим свои позиции по всему фронту, выровняем его на выгодных для нас позициях и сможем остальные силы перебросить на решение более насущных задач!
– Даже так? – не удержался я от ехидной реплики. – Прямо-таки «обязуется»?..
– Второе, – словно не слыша меня, продолжила Апаша. – Ты, Платон, обещал сводить девушек через портал на их родину. Так что для разрядки и снятия эмоционального стресса последних дней это тоже следует сделать как можно быстрей. Лучше всего прямо сейчас.
– Оп-па! – ещё больше поразился я наглым требованиям. – А мне никто эмоциональный стресс снимать не собирается?.. К тому же я обещал только Катеньке! Вот её и свожу, когда появится время.
– Не строй из себя злого буку и мизантропа! – поучала меня «тётя», не совсем культурно тыкая в меня указательным пальцем. – Тебе не идёт, это не твой стиль. Ну и, третье: после обеспечения поясами с груанами лучших офицеров и обязательного участия в некоторых церемониях, ты сопроводишь её императорское величество в Шартику и там поможешь открыть тайны древнего Пантеона.
Я сидел, совершенно не скрывая эмоций полного непонимания происходящего. Они тут что, решили надо мной поиздеваться? Или совершенно забыли расшифровку слова «совет»? То есть то место, где собираются, советуются, а уже потом выносят некие итоговые решения. А тут что творится? Не легче ли было императрице вызвать меня в тронный зал и зачитать свои распоряжения, приказы и вердикты?
Так нет же, затеяли этот пафос совещания и грузят меня по полной программе!
И я не стал скрывать своего отношения. Хотя и начал делать это издалека:
– Интересно, когда мне положен отпуск?
– Ещё очень не скоро! – строго ответила Мария.
– А можно мне сложить полномочия и уйти в отставку?
– Нет! – чуть ли не в унисон ответили Ивлаевы-Герчери.
– Нельзя ли тогда мне просто сбежать?
– Нет! – теперь уже все четверо скандировали. И делали это, кажется, с издёвкой.
– А кто меня сумеет удержать от побега?
– Клятва верности нашей империи! – пылко заверила Катерина.
– Так я вроде как никакой клятвы не давал, всё делаю на добровольных началах, – попытался я мягко напомнить о подноготной своего участия в здешних перипетиях. – Даже в коменданты меня произвели без моего предварительного согласия.
– Мы живём по законам военного времени! – отчеканила Грозовая. – Так что считай себя мобилизованным и привыкай к жёсткой дисциплине!
– Так у нас здесь Малый Совет или плац для новобранцев? – дошёл я до сути своего недовольства. И стал повышать голос: – Чего это вы мне вдруг вздумали приказывать? И составлять мой распорядок дня на многие годы вперёд? Кто дал вам право таким тоном разговаривать с экселенсом?! И это я получаю вместо заслуженной благодарности? Странно! Если не сказать, что преступно!.. И я этого так оставлять не собираюсь!..
Паузы не получилось, её тут же оборвала Вера:
– Ладно, не доводи себя до истерики! Вопрос стоит о твоей личной ответственности перед империей, о твоей лояльности к ней. Тем более если ты решился-таки стать моим фаворитом, а впоследствии (возможно!)… и супругом.
Аура принцессы переливалась цветами азарта и предвкушения. Так что несложно было догадаться, что она озвучила чушь о каком-то моём решении явно ради провокации. Оставалось понять, кого это старшенькая из двойняшек собиралась провоцировать. Судя по пурпуру в ауре Марии – именно её.
А раз так, то я с удовольствием подыграл. Хотя и сделал это сумбурно и несколько путано:
– Не просто решился, а давно мечтаю о… мм… о разговоре наедине с твоим высочеством. И как раз по вышеупомянутой тобой теме. Жалко, что нет времени на это, да и нервы не в порядке, подлечить бы их вначале. Но как только я получу отпуск, хотя бы кратковременный, и немножко отдохну, то сразу буду готов к исполнению любых повелений твоего высочества.
– Ты просто душка! – томно проворковала на мои слова Вера и обратилась к остальным: – Предлагаю дать нашему коменданту трёхдневный отпуск для устройства дел по личным мотивам.
При этом она явно пнула по ноге свою сестру, и та послушно закивала. Потом, правда, спохватилась и добавила:
– Только пусть вначале меня в мой родной мир на часик забросит.
Переглядывающаяся с кипящей гневом императрицей Апаша тут же решила напомнить и о других, высказанных ранее условиях:
– Ну, если так стоит вопрос, то Платону следует вначале…
– Ничего мне не следует! – не совсем вежливо прервал я главнокомандующего. – Сейчас на короткое время забрасываю всех желающих на эту вашу Землю, а потом получаю полноценный трёхдневный отпуск. Это моё последнее слово. В противном случае отправляюсь в отпуск по собственному разрешению, в неизвестные для вас дали и на неизвестное для меня самого время.
Перед таким ультиматумом Малый Совет вынужденно капитулировал. Тем более что возможность побывать в родном мире напрочь отбила у кого бы то ни было охоту возражать мне или оспаривать мои требования.
Правда, без шпильки не обошлось:
– Ладно, – жеманно закатила глазки Мария. – Если наш экселенс настолько морально и духовно ослаб, дадим ему три дня отпуска… Но с условием: что будет посещать тронный зал во время приёма послов, во время высочайших аудиенций и примет участие в обсуждении как минимум одной проблемы.
– Только одной? – не верилось мне.
– Одной-единственной.
– Чего уж там, – вздохнул я, – переживу как-нибудь такое количество обсуждений. Ну и кто собирается наведаться на Землю, пусть приводит себя в готовность через полкара. Форма одежды – купальник или нечто вроде него. Встречаемся на втором этаже третьего корпуса, в правом крыле. Опоздавших не жду.
Про себя я давно прикинул время, разнящееся между мирами. Получалось, что там ранний вечер, часа два до полного заката. Прилив где-то ближе к утру. Так что можно не просто беспечно поплавать в тёплом море, но и устроить небольшой пикничок на берегу безлюдной бухты. Для этого у меня тоже имелись неплохие задумки, и следовало поторопиться с воплощением их в жизнь. Может, сегодня и нормальной выпивкой удастся себя побаловать.
Но не успел я покинуть зал нашего совещания, как меня остановил голос Грозовой:
– Ты сказал всех  желающих? Значит, можно и мне?
– Естественно! Тем более что будет весьма интересно глянуть на тебя, когда ты в купальнике.
Покинул я высших представителей власти, посмеиваясь и представляя, как они вырядятся и что с собой прихватят. И уже минут через пять нагло хозяйничал в личном царстве Оляны Ясинских. Может, мне и повезло, что самого шеф-повара не оказалось на месте, но все её подручные работали не покладая рук: пир в честь победы всё-таки начался, поэтому пища готовилась и подавалась в места празднества непрекращающимся конвейером.
Меня, может, и скандалом встретили бы, несмотря на должность и военное время, но я пришёл к поварам не с пустыми руками, а захватив с собой в подарок кулинарам две пятилитровые корчажки с отличным ромом. Так что на меня хоть и ворчали, но разрешили и мяса маринованного набрать на пятерых, и хлеба, и овощей. А уж когда я обмолвился, кого угощать собираюсь, мне уже без единого ропота ещё и разных деликатесов в небольшие судки набросали.
Всё это я водрузил на удобный столик на колёсах, добавил туда шпажки-шампура, не забыл о кульке с углём, накрыл всё тёмной скатертью, да и потолкал свою добычу в обусловленное место встречи. Кстати, себя восьмилитровой корчажкой с ромом я тоже не забыл наградить. При этом был уверен, что женщины в отведенное время никак не уложатся со сборами, и даже сам опоздал минут на пять.
Каково же было удивление, когда я застал всех четверых готовыми… Но не к купанию, а к боевому походу! Или как минимум к охоте. Все в удобных костюмах, увешанные оружием и арбалетами, и у каждой рюкзак среднего объёма за плечами. Плюс ко всему у Катерины и Марии виднелись трофейные парабеллумы, которые я прихватил в мире Молота.
– Вы в таких нарядах купаться собираетесь? – поразился я, увлекая тем не менее компанию за собой в нужное помещение. – А не тяжело будет?
– Своё добро не тянет, – напомнила Апаша народную мудрость.
– И мы слишком хорошо знаем специфику нашего родного мира, – продолжила Вера. – Оружие там никогда не помешает.
– Хм! Ну не знаю, не знаю, вам видней… Хотя мне только и встретились, что мирные рыбаки весьма смуглого, я бы даже сказал, простецкого вида. Даже удивился тогда, откуда среди таких дикарей могли появиться подобные вам симпатяги?
– А ты точно о нашем мире говоришь? – засомневалась Катерина. – Он у нас огромный, всяких дикарей хватает, но чтобы нас с ними сравнивать – это уже перебор.
– Сами осмотритесь и сами определитесь, – не стал я выдавать свои знания.
Подходы в нужную точку дворца я за нами вновь перекрыл, двери запер, висевшее здесь предупреждение о запрете хождения – поправил. Затем раскрыл портал, находившийся этажом ниже, и отправился в первую ходку со словами:
– Вначале сам взгляну, что да как…
И вскоре стоял на выступающем из воды камне. Ступни захлёстывала небольшая волна, солнце склонялось к горизонту, ну и в намеченной для пикника бухте никого из посторонних не просматривалось. Только далеко в море виднелся контур весьма массивного танкера.
А раз нам никто не мешает, то можно начинать отдыхать. И я вернулся назад за остальными и за приготовленными продуктами.

Глава 34
Собака на сене

Можно сказать, что отдых удался на славу. Если бы не странное поведение самой старшей из трио Ивлаевых, особенно меня удивившее в финале нашего мероприятия.
Началось всё вполне ожидаемо: с ахов и восторгов. Все четверо вполне искренне восхищались окружающими нас пейзажами, добрались по колено в воде к берегу и стали осматриваться более тщательно. Затем меня завалили кучей вопросов на тему: что это за место конкретно? И на каком континенте мы находимся?
– Понятия не имею! – отвечал я, быстро подыскивая место для костерка и перенося туда мясо со всем остальным. – Я даже не знал, что здесь есть иные континенты. Ну а местные дикари на нашем языке поморов не разговаривают. Только и понял, что страна эта или, возможно, этот берег называется Ириан-Джая.
Работать-то я работал, но за аурами своих спутниц наблюдал. И получались интересные результаты. Женщины словно разделились на две команды: одна мне верила почти во всём, а вторая, в которой собрались императрица и главнокомандующий, – не верили. Да ещё вроде как насмехались над некоторыми пояснениями.
Но стоило отдать должное географическим познаниями моих подружек. Они довольно быстро сопоставили увиденные тропики с названием и почти не ошиблись в определении наших координат:
– Скорее всего, южная часть Индонезии, та, что ближе к Австралии.
Они пытались и меня вовлечь в обсуждение, но я сделал вид, что мне абсолютно плевать, далеко ли мы сейчас от их родного дома:
– Вы в своём мире? Вот и отлично! – при этом я уже раздевался до трусов. – Значит, я своё обещание выполнил. Теперь могу наслаждаться морским купанием.
Правда, пришлось начать с экспериментов, заключающихся во временном устранении вуали Светозарного. Потому что не должно так быть, чтобы защита мешала владельцу при купании. Ведь не мешает она во время утреннего умывания рук и лица, значит, и при полном купании всё дело лишь в умении управлять уникальной защитой. Да так оно и оказалось, на разгадку тайны, комментирующейся вслух для оставшихся на берегу, у меня ушло не более пяти минут.
И вскоре уже я с восторгом нырял с выбранного камня-выступа в восхитительно небесную по своему оттенку воду. Теперь касание воды к телу вызывало ощущение полного слияния с природой.
Подруги тоже не стали долго шептаться на берегу. Уложили все свои припасы и оружие чуть выше заготовленного костра и вскоре тоже плескались с визгами в воде. На них не оказалось купальников, а лишь некое подобие ночных рубашек, плотно облегающих тело и подчёркивающих все пикантные выпуклости.
Дольше всех оглядывалась по сторонам и присматривалась Грозовая. Показалось даже, что она так и не окунётся в воду. Но царящее вокруг общее спокойствие и наше буйное, чуть ли не сумасшедшее поведение подвигли и её на купание. Мало того, когда она плюхнулась в воду и чуть поплавала, привыкая к ощущениям, то даже присоединилась к нашей игре в догонялки, которые мы устроили с нырянием вокруг выступающего в толще воды валуна.
О том, что здесь водятся акулы, я старался и сам не вспоминать, и других не пугать. Во-первых: сейчас отлив, и через коралловые рифы океанским хищницам не перебраться при всём желании. А во-вторых: в прошлое посещение я их даже во время ночного прилива не заметил. Ну и, в-третьих, восстановить на себе непроницаемую для зубов вуаль для нас было делом короткого мгновения. После чего любая нарушительница нашего отдыха будет прожарена в собственном соку.
Между прочим, я себя стойко сдерживал во время догонялок от специальных, фривольных поглаживаний. И это несмотря на охватившее меня возбуждение. Всё-таки коротких касаний к телам подружек при столкновениях оказалось невероятно много. Со стороны наши баталии выглядели случайными и нечаянными, но я ведь не первый день живу. Быстро рассмотрел, что гоняются только за мной, а когда я догоняю, то потом именно подруги весьма глупо и неожиданно попадаются мне под руки.
Та же Апаша, так ни разу и не водившая, в конце концов выпала из нашей круговерти, и с обиженным фырканьем просто плавала вдоль берега.
А вот запускать подводные эрги’сы я всё-таки попробовал. Тем более что описания по их созданию имел, инструкции в памяти обновил и, поблагодарив мысленно (уже в который раз!) Второго за такой подарок, приступил к испытаниям. Разве что чуть в сторону от девчонок отплыл, хотя и действовал под их непрестанным наблюдением.
Сгустки энергии, отправляемые в цель, оказались не в пример медленнее, чем их воздушные собратья. Наверное, раза в четыре уступали им по скорости. Зато имели более удобные свойства самонаведения и могли преследовать цель, несмотря на её смещение с прежнего курса, или игнорируя подводные течения.
Сила ударов впечатляла. Среднего размера, лежащий на дне валун раскололся, выпустив из себя гриб вскипевшей в том месте воды. Небольшую черепаху попросту разорвало на мелкие ошмётки. И я себя тут же укорил:
«Нашёл на ком тренироваться! Вон, плыви в море, акул поищи!..»
Чего уж там скрывать, охотничий азарт добавил в кровь адреналина. Хотя раньше я никогда спортивным рыболовством не занимался, но страшно захотелось добыть какую-нибудь рыбину, которая так же отлично пошла бы на прожарку в углях, как и мясо барашка. Что меня остановило, так это три девы, плавающие неподалёку. Как-то к ним больше потянуло, чем в открытое море.
Ещё через час, накупавшись вволю, уже почти в наступившей ночи, мы расселись вокруг разгоревшихся углей и с непередаваемым блаженством предавались обжорству. У каждого имелось по три шпажки, на которых мясо жарилось, доходило до нужной кондиции и тут же поедалось. Салаты и овощи тоже пошли на ура, а употребляемый под настроение ром вообще превратил окружающий нас вечер в очаровательную сказку. И подсветки нам никакой не требовалось, все прекрасно могли видеть хоть в полной темноте.
Но именно чрезмерная доза рома кое-кому и повредила реальную восприимчивость действительности. Ибо не успели мы ещё завершить наш растянувшийся ужин, как Машка, пусть и слегка заплетающимся язычком, довольно строго потребовала:
– Платон, хватит переедать, потом наверстаешь. Вначале проводи меня вон к той скале, мне надо срочно с тобой переговорить.
Как ни странно, я в себе не отыскал убедительных доводов против такого приглашения уединиться. Наверное, и мне выпивка затуманила сознание, да и длительное нахождение возле полуобнажённых тел сказалось на смещении мозга в иное место. Напрочь исчезло недавнее желание мстить, возражать и отвечать в ответ сарказмом и ёрничеством.
Только остальные сразу всё поняли, к чему дело идёт, и начал разгораться скандал в нашей маленькой компании:
– О чём это ты собралась с ним говорить? – моментально показала зубки Вера.
– Секрет…
– И что это у тебя вдруг от нас за секреты?
– …личного свойства! – надменно заявила глава империи Герчери.
– Нетушки! Я не позволю своему личному фавориту уединяться с тобой!
– Что за глупости? – искренне удивлялась Мария. – Когда это я официально разрешила тебе пользоваться моими мужчинами?
– Он уже давно не твой!
– Пока я его при всех не изгоню из своего окружения, он остаётся в колчане моих предпочтений. А значит, я могу им пользоваться, пусть даже изредка.
На это Вера ответила не совсем цензурными словами, переводящимися как «Не много ли вы хотите, сударыня?» Тут и Катенька заговорила, немедля разоблачив себя самой пьяной и слабо вменяемой:
– Девочки, не ссорьтесь!.. Лучше просто утопите этого Платона и всё… Всем будет хорошо, и все будут счастливы…
На её лепет остальные спорящие не обращали никакого внимания, продолжая переругиваться между собой. Зато мне обидно стало:
– Меня?.. Утопить?.. За такие слова – больше тебя никогда на Землю не проведу!
– Так если ты утонешь, мы и сами сюда пройдём! – удивила принцесса своей связной логикой. А вот её заплетающийся язык чётко говорил о невменяемости. Но зато пробило на громкий смех Апашу, которая время от времени восклицала:
– Какие же вы все глупые!.. Ну дети!.. Настоящие дети!..
Без сомнения, её тоже разобрало. Но на утверждения, что мы дети, я также обиделся, стал бить себя кулаками в грудь и доказывать:
– Разве могут быть экселенсы детьми? Никогда! Мы старейшины мира! Мы – единственные отголоски древних предков!..
Иначе говоря, тоже нёс сплошную пургу. Только и пожалел краем сознания, что корчажка с ромом уже пуста. Пятеро Светозарных вылакало восемь литров шестидесятиградусного рома, словно компот. Только я бы не сказал, что все оставались трезвыми как стёклышки. Даже я, имеющий внутри себя четыре прижившихся симбионта, оценил своё состояние как «изрядно невменяемое».
«Наверное, мои Щиты и внутренний груан взяли на сегодня выходной, – пришёл я к выводу. Что меня немало озадачило: – Неужели они разумны и поняли объявление о праздничном банкете? Ужас!.. Точно: вскоре мною управлять станут!..»
Тем временем Машка и Верочка всё-таки достигли какого-то между собой консенсуса. А именно: принцесса разрешила императрице уединиться со мной, но только под её строгим присмотром. Уж не знаю, почему я с этим согласился, но к вышеупомянутой скале мы отправились втроём. Там Вера уселась между нами на гладкий валун и милостиво скомандовала:
– Можете общаться!
Вот тогда и выяснилось, что самая старшая в нашей компании не настолько уж и пьяна, чтобы вообще не соображать. Она попросила подругу:
– Вер, ты приляг на спину, а то я не вижу, с кем общаюсь…
Та и прилегла с блаженным стоном, чуть ли не сразу проваливаясь в расслабленную дрёму. А мы, наклоняясь над её телом и стараясь его не касаться, принялись целоваться. Причём что я, что Машка делали это со счастливым мычанием и под бормотание порой разных ласковых словечек.
Минут двадцать мы вели себя словно полные придурки, а потом всё-таки трезвые мысли стали к нам пробиваться сквозь алкогольный дурман:
– Давай перейдём на другой камень…
– Точно! А то ещё Верку разбудим.
– И там места больше…
– Ага! Тоже сможем спокойно разлечься…
Мы перешли, и я сразу же стал снимать с вожделенного тела то самое подобие ночной рубашки. Но именно там Машку словно какая муха цеце укусила. А может, она и в самом деле о какой кактус укололась? Или её ядовитая гадюка всё-таки куснула? Потому что она вдруг стала останавливать мои руки, выкручивать пальцы, а потом и рычать с недовольством:
– Чего это ты себе позволяешь?!
– Не понял! – выплеснулось из меня возмущение. – Мы ведь поговорить с тобой собирались?
– Вот именно, поговорить! А зачем меня для этого раздевать?
– Э-э-э, ну как тебе сказать, – попытался я включить логику. – Ты сильно пьяна, поэтому забыла простые житейские правила. Когда человек много говорит, он много дышит. И грудь не должна быть стеснена никакой одеждой… Поэтому давай, помоги мне снять эту… эту тряпку…
– Почему тряпку? Разве она тебе не нравится? – лепетала подруга, лишний раз подтверждая своё невменяемое состояние.
– Ну конечно, не нравится! Снимай скорее…
– А я цвет специально подбирала, твой любимый, – бормотала она, пытаясь поцеловаться взасос. Какое-то время мы вновь упоённо целовались, а потом до меня дошло:
– Мой любимый? А какой это?
Честно говоря, никак не мог припомнить, что когда-либо в жизни отдавал предпочтение какому-то определённому цвету. И сейчас с удивлением выслушал о себе неведомую правду:
– Как же так? Неужели ты забыл? Тогда взгляни на мой купальный костюм, он ведь жёлтый!
Тупо присматриваясь к цвету ткани, я ещё чуток протрезвел, но так и не вспомнил, что жёлтый – мой любимый. Зато впадающее в пьяную дрёму шикарное женское и много раз горячо любимое тело опять разбудило чисто мужские инстинкты. И я вновь сообразил, что главное предназначение человека – это продолжение рода.
После чего попытался этому предназначению соответствовать. А чтобы не мучиться со снятием мешающего «купального костюма» (ха!), попросту задрал его до нужного уровня. Затем только и оставалось, что выполнить свою высшую миссию.
Только вот Машка проснулась и… не узнала меня! Шумно фыркнула, да так взбрыкнула всем телом, что меня сбросило и с неё, и с камня. Наверное, ей ещё и вуаль Светозарной помогла избавиться от постороннего, которого немедля приняли за враждебного агрессора. Благо что моя вуаль обеспечила мягкую посадку и отсутствие синяков по всему телу. Зато обида окончательно меня вывела из себя:
– Ты чего творишь? – захрипел я, поднимаясь на ноги и вновь пытаясь взобраться на камень. В ответ получил пяткой в челюсть и вновь свалился вниз. Ещё и вопрос следом последовал:
– А ты кто такой?! Урод! Ещё раз до меня дотронешься, голову сверну!.. У меня уже есть любимый мужчина…
И тут у меня включился в сознании автопилот. Причём твердил он одно и то же:
«Что-то здесь не то! Нас опоили! Здесь больше оставаться нельзя! Опасность! Немедленно возвращаемся во дворец! Иначе начнётся прилив, и…»
Далее следовало повторение только что сказанного. Сотни раз. Заклинило, наверное, что-то в мозгу. Зато тело стало действовать соответственно полученным указаниям. Снесло вначале все три молодых тела к воде. Мадам Грозовую нести я не рискнул, и не потому, что сил бы не хватило, почему-то испугался, что если она проснётся, то тоже не узнает. А если при этом испугается, то уж точно может мне нечаянно голову свернуть. Так что её к берегу я буквально перекатывал по камням.
Затем собрал вещи, оружие и рюкзаки. Все это в несколько этапов забросил через портал во дворец. И приступил к переносу самого ценного. Когда закончил возиться с подругами, занялся пробуждением Апаши. Так и не решился шагать с ней в портал, держа на руках перед собой. Помучиться пришлось достаточно, я и пинал её, и болезненно щипал в разных местах, заставляя встать на ноги и двигаться самостоятельно. Хуже всего, что каждый раз, приходя в себя, она вдруг громко начинала петь какую-то бравурную песню. Скорее всего, воинского предназначения.
Вот от этой самой песни у меня сознание окончательно помутилось. И как я лично преодолевал портал в последнем, решающем шаге – ничегошеньки не помню. Только очень, очень смутно один момент всплывал потом в сознании: передо мной стоит моя старшая ординарец Юла, и серьёзно, по-взрослому кивает, выслушивая мои какие-то бессвязные инструкции.
Больше я ничего не вспомнил.

Глава 35
Разборки продолжаются

Очнулся, точнее говоря, проснулся я вполне самостоятельно. Открывая глаза, попытался осмыслить себя и всё окружающее пространство. Вроде как раннее утро. Лежу на правом боку. На кровати. В спальне своих апартаментов. Передо мной низкий, длинный столик, в виде журнального. На нём чудовище.
М-м?.. Может, не так выразился?.. Правильнее сказать: узнаваемое чудовище. Океанское. Громадная пасть – без зубов. А вся верхняя часть морды переходит в роговое окончание, сходное с мечом. Большой меч, больше чем полтора, если не два метра. Сама рыбина – ещё метра на четыре с половиной. Только по примерным прикидкам – мяса в ней килограммов под пятьсот.
Где такие монстры вообще вырастают? С трудом просыпающееся сознание стало подсказывать:
«Да на Земле и вырастают. Редко, но случаются и таких размеров. Максимальных, так сказать. За такую меч-рыбу, да ещё и лично пойманную, любители ловли методом троллинга готовы полжизни отдать».
Затем сознание начинает вспоминать вчерашний отдых на Земле и приходит к выводу:
«Всё-таки Шеян Бродский своей самогонкой сделал из меня алкоголика. Ведь нормальный, умеющий себя сдерживать человек не доведёт себя никогда до такого скотского состояния. Да и выпить столько не сможет: восемь литров! На пятерых! Да ещё и очень крепкого по градусам напитка! Кошмар!..»
Мы-то с Апашей пили больше, чем девчонки, но и им хватило. И воспоминание об их состоянии враз стало тревожным и озабоченным: если уж я, со своей кучей симбионтов внутри чуть концы не отдал, то им сейчас каково?
– И где они?! – попытался я воскликнуть пересохшим до окаменелости ртом.
Откинулся на спину, покосился влево. Резко втянул воздух. Спиной ко мне лежит совершенно голая… Катерина! Смотрю на неё неморгающими глазами, пытаясь вспомнить хоть что-то:
«Было между нами?.. Или не было?..»
Так и не отыскав ответа на эти пикантные вопросы, осознал, что какого-то вожделения или желания при виде манящего тела не испытываю. И вот не странно ли? Тело – манящее, а обнять его и прижать к себе не манит. Почему?
Хотя чем больше представлял себе, как начинаю касаться, гладить и обнимать, тем сильнее пыталось выбраться из-под осколков хмеля моё вечно голодное либидо. Хорошо, что рассудок попытался анализировать ситуацию:
«Да какая разница, было между нами что-то или не было. В дальнейшем данную ситуацию можно использовать в любую сторону. Главное, чтобы её не использовали против меня. А кто?.. Хм! Как ни странно, всё та же Машка! Что-то такое она мне вчера ляпнула, что меня поразило… Причём сильно поразило! А что именно?..»
Вспоминать решил потом. Сейчас следовало выяснить: кто где, как и почему, с кем и в каком состоянии.
Встал. Пошатываясь, оделся, попутно осматривая себя в зеркале. Причём взгляд постоянно скашивался то на женское тело, то на гигантского меченосца. Также мелькнули воспоминания, что я о чём-то инструктировал своего старшего порученца. О чём, хоть убей, не помню. Но, по крайней мере, следует у неё самой поинтересоваться. Чувствую, она что-нибудь интересное о вчерашнем дне обязательно расскажет.
Именно в приёмную комендатуры, которая ближе всего, я и собирался пройти. Но в гостиной замер перед второй картинкой. На салонном диване умостилась похрапывающая Апаша. Форма одежды – свободная. Распахнутый китель, одетый только на одну руку. Под ним та самая рубашка, используемая при купании вместо купальника. На ногах блестящие, генеральские полусапожки.
Возле дивана – пояс с ножнами и мечом, разряженный арбалет и куча рассыпанных арбалетных болтов. Мой обеспокоенный взгляд заметался по всему помещению и отыскал оперение ещё одного болта, торчащего из верхней перемычки дверной рамы главного выхода. Сама дверь подпёрта под ручку массивным стулом. Вопрос «В кого и зачем стреляла главнокомандующий?» – отложил на потом и бросился во вторую, гостевую спальню своих апартаментов.
А там тоже вид такой… с ума сойти! Хоть беги за холстом с красками и начинай немедленно рисовать картину «Три грации». Причём не в стиле Рубенса, с его жирными, целлюлитными коровами, а в стиле самого прекрасного и совершенного натурализма. Потому что у меня либидо сразу и резко скакнуло в заоблачные выси. Захотелось раздеться и…
Ибо на широкой кровати разлеглось три женских тела, прикрытых одной простыней только местами, а оттого кажущимися ещё более желанными и соблазнительными. По краям лежали Мария и Вера, а между ними Оляна Ясинских. Пояса с груанами валялись тем не менее на полу, можно сказать, что в весьма близкой, быстрой досягаемости их владелиц.
И здесь я завис минуты на три в полной прострации и недоумении:
«Откуда здесь взялась шеф-повар? Никаких остатков еды в гостиной не видно, здесь – тоже… Ага! Вон стоят хрустальные кувшины с напитками! – наконец удалось мне заметить, чуть ли не руками, с большими волевыми усилиями покрутив голову по сторонам. – Наверное, дочери богини потребовали что-то из питья, а потом Оляне пришлось их усыплять и успокаивать… Или здесь всё было гораздо интереснее?..»
По крайней мере, вид напитков подвиг и меня утолить вселенскую жажду, вызванную похмельным синдромом. Один графин с квасом я осушил до донышка прямо из горлышка. Пользоваться стаканами мне показалось некультурно в моём состоянии. А питьё в свою очередь заставило соображать несколько лучше. То есть я понял, что оставить вот такое положение вещей (извиняюсь, тел!) будет не совсем правильным. Требовалось хоть как-то этим воспользоваться. Причём для собственного блага и с возможными дивидендами в будущем.
Может, будь я в ином состоянии, чего и лучше придумал, а сейчас не мудрствовал лукаво. Аккуратно и бережно, сопровождая свои действия максимально возможным гипнозом, перенёс Марию на свою кровать, а в гостевую спальню переместил Катерину. Не забыл и пояса с груанами переместить вместе с их хозяйками. Обе красотки продолжали крепко спать, разве что промычав нечто невразумительное.
Потом всё-таки любопытство пересилило страсть и вожделение. Я аккуратно убрал стул от входной двери, и выскользнул в коридор. Группа угрюмых, молчаливых телохранителей, да несколько секретарей величеств да высочеств вскочили со стульев при моём появлении и уставились на меня более чем вопросительно. Значит, все в курсе, кто у меня в гостях и как долго. А я почему-то размечтался, что догадался дам провести по тайным лабиринтам между стен.
А сейчас надо что-то такое умное сказать. Да с учётом планируемого действия в собственной кровати. Вот я и выдал:
– Часа через два… нет, лучше через два с половиной пусть нам подадут горячий завтрак! – после чего глянул на одного из главных секретарей: – Как там, на фронте, всё спокойно?
– Тишина и стабильность! – отрапортовал тот с похвальной краткостью. И я поспешил в приёмную.
Как ни странно, моя юная порученец находилась на рабочем месте, хоть и дремала, опершись на свою непомерно огромную шпагу. Деликатно её разбудив, уселся с ней рядом и потребовал:
– Юла, давай быстро перескажи, что мы ночью делали?
Та выпучила на меня глаза:
– Зачем пересказывать?
– Да я ещё не проснулся толком и не всё могу вспомнить.
– Да-а?.. И всё-всё рассказывать?
– Нет, только самое главное! Выжимки из событий, так сказать.
Ну, девушка и начала выжимками разбрасываться:
– Если кратко: то вы очень веселились… Э-э-э, и пели песни. Да… И носили эту страшную рыбу по дворцу, показывая всем и хвастаясь…
– Всем?! – ужаснулся я. – И что значит носили?
– Ну, так вам помогали и её величество, и их высочества, и главнокомандующий. Рыбина-то длиннющая! Да и не всем показывали, а только тем, кто вам встретился возле комендатуры.
– А-а-а… в каком виде мы… хм, веселились и хвастались?
Юла сорвалась на смешок, тут же закрыла рот себе ладошкой и смогла ответить, лишь посерьезнев под моим тяжёлым взглядом:
– Можно сказать, что некоторые приличия в одежде вами всё-таки были соблюдены.
– М-да! Утешила, спасибо. А шеф-повар откуда в моих апартаментах взялась:
– Так она вам напитки доставила и заказанный ром…
– Ещё и ром?! – не удержался я от восклицания.
– Ну да. И этот ром её величество заставила пить госпожу Ясинских. А та и так уже была после праздника очень… радостная. Потом вы все ещё пели, громко учили Оляну, что надо делать с этой рыбой, и как она вкусней всего получается именно с лимоном и с некоторыми специями. Даже в какой-то момент собирались отправляться на кухню и приступать к жарке.
– И?.. Дальше что?
– Да ничего, – пожала плечами порученец. – У вас стало тихо, наверное, вы все уснули. Только главнокомандующий пару раз ещё порывалась петь и кричала, что всех постреляет, кто осмелится её разбудить.
Угрюмо глядя на девушку, я задал последний вопрос:
– Какие инструкции я тебе давал?
– Ты меня учил, как надо с самоходного кораблика с помощью удочки ловить в океане ту самую рыбу с мечом.
Мысленно я себя похвалил, что темой нравоучения для несовершеннолетней не стал какой иной предмет естественных наук. Буркнул, чтобы нас никто не беспокоил ещё два часа, и поспешил в свои апартаменты.
Успел вовремя, все ещё дрыхли без задних ног. Тогда как я быстренько разделся, возбуждаясь на ходу только от одного вида голой Марии, и улёгся с нею рядышком. Обнял. Стал ласкать, касаясь самых эрогенных зон её тела, которые давно и прекрасно были изучены. Так и не просыпаясь полностью, она стала с довольным стоном отвечать на мои ласки. Затем поддалась и более настойчивым моим действиям. Её руки тоже стали меня поглаживать. И у нас начался процесс полного соития. Темп движений ускорился…
Ну и минуте на пятой Машка сильно вздохнула, застонала особенно громко от наплывающего удовольствия. При этом обняла меня крепко, крепко и… резко распахнула свои огромные глазищи.
И тут же словно окаменела. И дышать перестала и двигаться. Только глаза перебегали с меня на потолок, на стены и обратно. Похоже, что пыталась понять, где она находится. Может, ещё и меня не узнавала… А то и себя не помнила…
Конечно, я постарался расшевелить ставшее бесчувственным тело. Ускорил темп. Стал страстно, восторженно целовать бархатную щёчку и нежно покусывать розовую мочку ушка. Но…
Не помогло! Как и тогда, на камне возле моря, Мария вдруг вся задёргалась, забрыкалась и стала меня от себя отталкивать всеми силами. Ещё и кричать начала:
– Ах ты, гад! Опять пытаешься воспользоваться моим состоянием?!
Оставалось только поражаться, как это она всё помнила, но меня так до сих пор не узнала? Ведь вчера в финале нашего пикника она явно дала понять, что желает со мной интима. Ещё и Веру этим пыталась обидеть. Значит, против меня лично, Платона Когуярского, ничего не имеет. Как бы… Просто алкоголь затуманил мозги, и с кем-то спутала. Уж не со своим ли предполагаемым будущим супругом? Тем самым, слухи о котором мне недавно пересказала шеф-повар?
Что-то тут не сходилось. И как раз по этой теме у меня имелись какие-то подспудные, но совершенно неуловимые подозрения. Если бы тело подо мной так интенсивно не брыкалось, я бы, может, и нашёл отгадку, но суровая действительность попыталась нанести мне уже серьёзные физические увечья. Моя страстно любимая подруга стала царапаться, бить меня коленками в места запрещённые, да ещё и лбом попыталась выбить мне зубы.
Хорошо, что вуаль Светозарного всё-таки стала действовать, и я скатился с кровати с неповреждёнными костями, не изрезанной спиной, и с чудом уцелевшим приданым.
А императрица, пусть и снизив голос на две октавы, всё продолжала разоряться:
– Как я здесь оказалась? И как ты посмел меня тронуть? Насколько я помню, я с тобой не ложилась!
Устало откинувшись на толстом ковре, я выдохнул с нескрываемой грустью:
– Можно подумать, ты что-то помнишь после нашей пьянки?.. Я вон сам проснулся, ты на мне лежишь… Обнимаешь! Ну и подумал, что ты решила возобновить наши отношения. Вернее, что мы уже  их возобновили. А сама понимаешь, что обидеть женщину в такой ситуации своим побегом – это не по-рыцарски. Вот я и… Хотя следовало сразу поддаться единственно верному решению: бежать от тебя куда подальше.
Императрица лежала на животе, рассматривала меня сверху вниз и, хмурясь, слушала мои оправдания. Но только собралась что-то сердито мне ответить, как со стороны двери послышался иной возмущённый голос:
– Чего это ты там разлеглась?! – на пороге спальни стояла укутанная в простыню Катерина и гневно поблескивала глазами. – Это я с Платоном ложилась!
Тут же сердитость Марии повернулась в адрес принцессы:
– А с какого барабана ты вдруг решила улечься в постель с этим развратником Платоном?!
– И нисколько он не развратник! Меня не тронул, как и обещал! А легла, потому что ему одному было холодно и одиноко. И он хороший: меня на Землю провёл, пикник чудный устроил, рыбу в мою честь поймал!..
– Неправда! – Мария сползла с кровати и тоже стала закутываться простынёй, но делала это так эротично и неспешно, что мне пришлось прикрыться подушкой, пряча выдававший меня участок тела. – Это он императрице Герчери свой улов посвятил! И твоё невменяемое состояние вчера не гарантирует тебе ясных воспоминаний…
– Вот и не надо так бессовестно врать! – за спиной Катерины появилась её старшенькая на пятнадцать минут сестра, заспанная и совершенно голенькая. – Когуярский громадного меченосца выловил для нашей свадьбы! – прошла ко мне и развратно уселась верхом прямо на подушку. – Правда, милый? – присмотревшись к моему ошарашенному выражению, фыркнула и обернулась к остальным присутствующим телам: – И вообще, прошу посторонних покинуть нашу спальню! Немедленно!
– Сама вали отсюда! – грубо ответила императрица, опять плюхаясь во весь рост на кровать. – И пусть только попробует без моего разрешения к тебе прикоснуться!
Её примеру последовала частично и Катерина, присевшая на кровать и заявившая предвкушающим тоном:
– А спорим, что не подерётесь?!
Тут и ещё одно действующее лицо нашей компании появилось:
– Оп-па! Чего это вы тут творите? – в дверях, разминая челюсть ладонью, стояла Апаша Грозовая. – И все на одного мужика накинулись? Других, что ли, мало? Или сегодня – рыцарский турнир с одним-единственным копьём? Ха-ха!..
Мне как-то слишком неудобно стало после таких шуток. Тем более что так и не понял, с какой такой стати Машка опять стала себя так мерзко вести. Ещё больше бесило и выводило из себя, что грубо столкнули с вершины удовольствия, не дав добраться до её пика. Мужчины в этом плане особенно ранимы и беззащитны перед женским коварством.
Поэтому я мечтал срочно избавиться от создавшейся ситуации. Даже вознамерился крикнуть, чтобы главнокомандующий немедленно уволокла отсюда всех троих Ивлаевых-Герчери, тем самым давая мне возможность спокойно прийти в себя.
Но та уже вернулась в гостиную с криками:
– Оляна, голубушка! Глазки-то открывай! Утро уже, пора народ кормить!
А я лежал наполовину прикрытый подушкой, с восседающей на ней Верочкой, и рассуждал про себя:
«Ну и что будет дальше? И не пора ли наконец раскрыть своё истинное имя? Кажется, момент для этого самый подходящий…»

Глава 36
Коль мало вам забот – ещё подбросим!

Помог выйти из щекотливой, если не сказать безвыходной ситуации стук в дверь моих апартаментов. Судя по топоту, приглушённому говору, выяснять, кто там осмелился нас побеспокоить, отправилась Грозовая. Видимо, уже успела одеться и привести себя в относительный порядок. Ну и мы в спальне замерли, прислушиваясь. Что-то она там хмыкнула на чей-то шёпот, потом уже громче позволила:
– Ладно, свободен! – но сразу дверь не закрыла: – Эй, ребятки, а что там с горячим завтраком?.. На когда?.. Нет! Давайте уже немедленно! Мы уже все встали, и нам пора подкрепиться! – после чего, тяжело топая, прошла к нашей спальне и после чисто символического стука открыла дверь: – Хватит вам над экселенсом издеваться! – В руках главнокомандующий держала распечатанную депешу, пробегая её взглядом. – Тут посыльный от границы с Шартикой примчался. Представительство империи Моррейди и все, кто к ним примазались по пути, вполне удачно преодолели тропу вдоль границы царства ешкунов и тронулись к Лордину. Причём возглавляет представительство сама Ваташа Дивная, императрица поморов. Намерены продвигаться быстро. Так что уже через двое с половиной суток будут у нас в гостях.
Судя по тому, как мы все пятеро стали с разными эмоциями переглядываться между собой, событие трудно было недооценить. Поэтому я самым серьёзным тоном предложил:
– Тогда давайте прямо сейчас и начнём очередное заседание, простите, залегание Малого Совета. Иначе опозоримся перед остальным миром.
Непосредственней всех повела себя Вера. Со смехом завалилась на меня своими прелестными полушариями, затем некоторое время топталась ими, пытаясь покалечить моё многострадальное лицо, и, лишь откатившись в сторону, с досадой пробормотала:
– Ну вот, пикник ещё не окончился, а уже заботы с головой накрывают. Нечестно так… Даже опохмелиться не успели…
– Точно! – забормотал и я в озарении. – У меня же отпуск ещё два с половиной дня, и на них поиск сокровищ запланирован! А я тут на ковре, как царь, валяюсь…
Что интересно, встать или отбросить подушку я никак не мог по нескольким причинам. Первая: сразу бы стало понятно, насколько я возбуждён. Хоть главнокомандующий и покинула тотчас спальню, прикрыв за собой дверь обратно. Вторая: поднявшаяся с кровати императрица подошла ко мне, оставаясь в простыне, и босой ногой наступила на ту самую подушку. Третья: точно так же поступила и Вера с другой стороны, разве что оставаясь полностью обнажённой. Четвёртая: я ведь никуда не спешил, а открывающийся вид заставил бы затаить дыхание любого ценителя прекрасных женских тел. Пятая… хм, да не важно, в конце концов, хватает и одной причины, под номером четыре.
– Наверное, придётся отозвать коменданта из отпуска, – рассуждала Мария таким тоном, словно я здесь отсутствовал.
– А по какой причине? – отозвалась сидящая на кровати Катерина.
– Да какой-то пикник у него получился смазанный, мутный, и я до сих пор не уверена, что мы побывали именно на Земле. Такой хмырь обманет, дорого не возьмёт.
– По поводу мутности – согласна! – Вера моим краснеющим лицом любовалась с удовольствием. – Но может, всё-таки отпустим его в отпуск? Вон, собирается разных драгоценностей для империи приволочь.
– Окстись, милая! Нам свои сокровища хранить негде и девать некуда, – спесиво зафыркала её величество. – Тогда как навести идеальный порядок в городе и во дворце, приготовить гостевые покои, тронные залы, проследить за главным церемониймейстером – прямая обязанность атрегута-коменданта.
И опять отозвалась на это Катерина:
– Всё правильно, свою награду вместо отпуска он уже получил в виде моего тела на своей кровати! Хватит с него удовольствий.
Что её сестра, что императрица, уставились на младшую принцессу с хмурым недовольством:
– Ну, ты! Что за неуместное фиглярство?..
– Ты ведь утверждала, что между вами ничего не было!..
Та беззаботно пожала голыми плечиками:
– А я что, всё отчётливо помню? Правильно говорится: пьяная девушка – своему телу не хозяйка.
– Но ты ведь проснулась в другой спальне!
– Ну и что? Зато я помню, как меня Платон на руках относил.
– И как же твоя любовь к Миурти?
– Ха! Так то – любовь! На её фоне невинные развлечения совсем не считаются.
Похоже, пререкания так бы и продолжались до моего посинения от давления подушки и не вовремя проснувшихся естественных надобностей, но опять выручила Апаша:
– Ваше величество! – кричала она из гостиной нарочито громко. – Ваши высочества! Господин комендант! Завтрак доставили! Заканчивайте ваши споры и обсуждения! Прошу к столу!
Тут уже все три Ивлаевы-Герчери опоясались своими поясами с груанами и, не оглядываясь на меня, покинули спальню. А я бросился в душевую, облегчиться и быстро привести себя в должный порядок.
Выходя к столу последним, я опасался, что некоторые персоны так и останутся в неглиже, но ошибся. Подруги выглядели прилично и бурно обсуждали список мероприятий, которые следовало успеть завершить к моменту прибытия Ваташи. Кстати, Оляны Ясинских уже в апартаментах не было.
Ели девушки не в пример меньше меня или той же «тёти», поэтому и отправились по делам раньше. Причём принцессы ушли первыми, вначале Катерина, спешащая поднять на ноги свой корпус дипломатов, затем и Вера, решившая заняться приведением всего города в порядок. Тогда как Мария, уже было тронувшаяся к выходу, вдруг что-то вспомнила, обращаясь к Грозовой:
– Тёть, а не лучше ли будет нам совместить прибытие представительства и открытие посольств с каким-нибудь нашим праздником? Причём всеимперского характера?
– Да вроде как победу вчера отпраздновали, – задумалась воительница…
– А если мы устроим праздник личного свойства? Например, с максимальной торжественностью и пышностью проведём мою помолвку?
– Точно! – радостно оживилась Апаша, тогда как у меня на душе стало тоскливо-тоскливо, и вряд ли моё лицо скрывало внутренние эмоции. – Тем более что выбор ты уже сделала, только и осталось некоторые формальности утрясти и все документы подписать. Здорово должно получиться! В добрый час, милая!
Они по-родственному расцеловались, даже не косясь в мою сторону, после чего императрица умчалась. А донельзя довольная сотрапезница потёрла руки и заговорщически подмигнула:
– По этому поводу можно и выпить чуть-чуть, для настроения, так сказать! – После чего достала из-под стола лейзуену с каким-то вином. Разливая мне и себе, приговаривала: – Давно пора девке замуж! При постоянном муже остепенится, станет спокойнее, рассудительнее, а как родит, так вообще истину жизни познает. Не так ли, экселенс?
– Ну-у-у, наверное, – протянул я, печально принюхиваясь к винному аромату.
– У самого-то, наверное, жён десять было? Да и детей не меньше десятка?
Я с минуту пялился на лицо вопрошавшей и на её ауру, пытаясь отыскать некий глубинный или особый смысл в её вопросах. Но так ничего и не отыскав подозрительного или насмешки, сам впал в раздумья. Потому что припомнил свою эпопею на Дне, да и отношения с Мансаной и Шаайлой к ним приплюсовал. Если учитывать, сколько женщин должны стать от меня мамами, то получалось гигантское количество, которым не зазорно похвастаться даже шестидесятилетнему Трёхщитному. Тем более что меня именно за такого моложавого старца здесь все и принимали после моих многочисленных заявок и ссылок.
Что ещё меня сильно накрутило для последовавшего потом откровения, так это предстоящее прибытие императрицы Ваташи. Ведь она обо мне всё отлично знает, так что, скорее всего, быстро раскроет моё инкогнито перед трио Ивлаевых-Герчери. Как-то заранее отследить их реакцию на появление здесь якобы истинного Бориса или на весточку от него у меня тоже не получится. Времени мало. Написанное заранее письмо куда-то подбрасывать смысла нет.
Вот мне и захотелось хоть каким-то образом Машке отомстить, раз она так спешит соединить свою судьбу с высокопоставленным любовником. Пусть хоть чуток помучается вначале, что спала со стариканом-многоженцем, а потом – что под его видом оказался Борис и так ловко провёл её вокруг пальца. Дескать, что и друг жизни ни в коем случае не оставался всё это время аскетом или монахом при воздержании.
Потому и стал откровенничать с умным видом:
– Чего уж там скрывать… За свою жизнь многих женщин я познал, и многие их дети имеют полное право называть меня отцом.
Я ведь чётко помнил, что сама Грозовая – носительница Двух Щитов и прекрасно умеет отличать ложь от правды. А я весьма уверенно излагал только истину. И добился своего: главнокомандующий оказалась поражена! Сидела с полуоткрытым ртом и всё-таки никак не могла поверить, что сказанное мною – истинная правда.
Тогда я иными словами, но в ином изложени повторил то же самое. Мне не лень, да и месть в тот момент, пусть и такая мелочная да никчемная, показалась особенно сладкой.
Чего уж там повторяться, но моя собеседница впечатлилась. Поспешно допила своё вино, скомканно попрощалась и умчалась. Зато я озадачился:
«Чего это она так странно отреагировала? Ей-то какая радость от того: есть у меня жёны-дети или нет? Не скрывает ли она чего? Или замышляет нечто против моей персоны? Ведь наверняка что-то очень «горяченькое» знает, но признаваться в этом не спешит. Но вот когда признается, как меня это коснётся? И какого места?..»
Так ничего не измыслив, допил налитое мне вино, посидел пару минут в прострации и почувствовал не просто расслабление, а даже некую приятную истому. Организму вновь захотелось спать, а я не собирался этому противиться. В отпуске позволяется всё. И до того лень стало, что мысль мелькнула: прямо вот так на стуле и заснуть, а не тащиться к кровати. Но всё-таки заставил себя встать и двинуться в дальний путь, предвкушая, как в конце его завалюсь на мягкие перины…
Не повезло! Причём не только мне, а и тем, кто впоследствии пострадает от моей раздражительности, въедливости и мрачного энтузиазма. Я буквально озверел после появления в гостиной Юлы, которая заявила:
– Господин комендант, тебя срочно вызывает её императорское величество!
«Вот же сучка! – буквально взбеленился я из-за пропажи блаженного желания поспать. – Вроде бы всё обговорили, чего ещё показуху устраивать?! Может, они ещё и траву с землёй красить надумают в честь какой-то делегации?! Тьфу! Как была дурой, так и осталась, несмотря на корону!..»
Вульгарно уничтоженная сонливость требовала отмщения, и я процедил ни в чём не повинному порученцу:
– Сейчас отправляемся к императрице вместе! Что тебе делать и что сказать, проинструктирую в пути!
Ничего отличительного из одежды у меня не было для предстоящего, частичного раскрытия своего инкогнито. Поэтому я не придумал ничего лучшего, как надеть на себя крест-накрест оба оставшиеся пояса с груанами. Ну и прикрыть себя неким раззолоченным плащом, который отыскался у меня в шкафах. Хоть таким образом добавлю вес и значимость моему заявлению.
По дороге заставил Юлу несколько раз повторить слова официального представления моей тушки, перед приближением её к императрице. Она не подвела, хотя юный голос пищал и срывался, когда она раньше меня вышла в один из внутренних дворов замка и прокричала:
– Чрезвычайный и полномочный посол когуяров, называемых в нашем мире ешкунами, Иггельд империи Альтру, экселенс Платон Когуярский!
Такое представление немедленно превратило обычный рабочий момент в официальную аудиенцию. Машка явно собралась на меня прокричаться по поводу запущенного парка в данном дворе. Да ещё сделать это в окружении кучи придворных и прочей разной знати. А тут только и смогла вначале ошарашенно воскликнуть:
– Каких ещё ешкунов?!
– Тех самых, – забасил я в ответ, – которым принадлежит вся Шартика, столица в ней и Священный Курган-2! От их имени и по их поручению я отныне начинаю отстаивать их интересы, права и наследственные притязания. И только последние включают в себя как минимум две трети всего пространства Шартики. Точно такое же деление пройдёт и по древним городам! И скорее всего, первые когуяры появятся в Лордине в момент празднества, по случаю прибытия высокой гостьи из империи Моррейди!
Как я и предполагал, мои посольские полномочия не стали новостью для Марии, «тётушка» всё-таки ей проболталась о нашей беседе. Но вот раздражённое возмущение, тем более поддержанное окружающими, у неё зашкалило через край:
– Какие ешкуны?! Какие когуяры?! Или ты совсем с ума сошёл? – Ей сейчас законные претенденты на древние земли могли показаться костью в горле.
«Конечно, с ума сойдёшь, – мысленно злорадствовал я. – Когда тебя раздраконят женским телом, а потом оттолкнут, лишая финального удовольствия! Теперь и ты помучайся!»
После чего громко, ясно стал излагать историю разумного вида когуяров, несколько корректируя свою деятельность в ней и не раскрывая всеобщих координат миров. Только в конце постарался убедить:
– В любом случае даже вне зависимости от моих действий ешкуны вернутся на свои земли. И если империя Герчери намерена иметь союзников в своём составе, а не врагов у своих границ, она обязана заблаговременно признать законными все требования ешкунов и обеспечить исполнение всех чаяний возвращающихся переселенцев. Для предварительного решения всех возникающих вопросов, связанных с этим, я и направлен высшими властями народа когуяров.
Что тут началось! Про парк, и про саму подготовку к встрече тотчас было забыто. А судя по бешенству в глазах моей подруги, она сто раз пожалела о моём демонстративном и прилюдном демарше. Она бы предпочла вначале оговорить все мои заявления и требования в рабочем порядке, наедине. А я взял и вот так всё испортил.
Но злись, не злись, а воздвигнутую мною проблему пришлось решать. Были созваны на срочное совещание обе принцессы, главнокомандующий, высшие представители знати и представители союзников, уже входящих в империю Герчери. Да ещё в начале совещания удалось заметить, что Апаша только сейчас встретилась с Машкой и нашептала о моих откровениях по поводу многожёнства и звания «отец-герой».
Ох, как было приятно наблюдать за аурой моей бывшей (ну а как её теперь классифицировать?) возлюбленной! Фиолетовые цвета гнева и бешенства там сплетались с чёрными агрессии и злобы. На фоне недавно появившегося тёмно-синего раздражения можно было смело утверждать: настроение императрицы сродни грозовой туче. То есть моя месть состоялась! И я, пусть не до конца, но почувствовал себя удовлетворённым.
Хотя внешне императрица держалась великолепно. Не позволила себе больше ни крика, ни эмоций неуместных, ни каких-либо несвоевременных демагогических рассуждений. Да и Катерина со своими талантами дипломата ей сильно помогла справиться с новыми трудностями для империи. При поддержке всех остальных они стали меня «ломать», запугивать и велеречиво доказывать, что никто не имеет малейших прав на давно брошенные, ничейные земли. Только те имеют право поселяться в царстве, кто его открыл и начал вновь облагораживать.
Но я закусил удила, вёл себя нагло, по-простецки и сводил на нет всё их многоступенчатое словоблудие:
– Какое облагораживание?! Какое открытие?! Вы прошли тропой вдоль границы и освоили только одну улицу в гигантском городе? И это – с лучшими учёными и с самыми сильными Трёхщитными? Да подобные заявления постесняются сделать даже маленькие, наивные дети! А ещё представьте, что произойдёт, когда в Шартику вернутся их законные обитатели, примут имперцев за агрессоров и начнут с ними войну. Тогда даже сотня таких, как я, не спасёт империю Герчери от поражения! Так что прекращайте спорить и соглашайтесь на свою треть территории городов и всего остального пространства.
Честно говоря, я не надеялся, что когуярам оставят хотя бы пятую часть пространства Шартики. Ну разве что вмешалась бы со своими силами империя Альтру. Но это вряд ли. Те уже сколько веков не могут Пространства Вожделенной Охоты себе вернуть и, похоже, не имеют порталов во все миры. Куда им ещё роль вселенского жандарма исполнять?
Но во время первых переговоров понял, что можно вырвать больше, чем одну шестую или одну пятую. Когуяры могли твёрдо претендовать на одну третью Шартики! Для их малого количества (хорошо, если треть из обитающих в Иярте сюда переберётся!) – и этого предостаточно. Тем более что и за людей здешнего мира я не переживал: места хватит всем. Некогда мёртвое царство будут заселять не один век.
Под конец совещания последовал вопрос от Катерины:
– И когда мы сможем увидеть первого ешкуна?
– Как я и обещал, постараюсь пригласить хотя бы нескольких наших собратьев по разуму уже к моменту прибытия делегации из Моррейди. Для этого не пожалею использовать предоставленный мне любезно отпуск и максимум завтра утром отправлюсь в путь.
– Да уж! Изволь постараться, экселенс! – не удержалась Машка от некоторой язвительности. Но когда уже все стали расходиться, оказалась рядом со мной в узком коридоре и прошипела: – Пояса с груанами сдай выбранным людям! Нечего ими просто так красоваться, пусть действуют на благо империи! И ещё… Разве стоило поднимать такую бучу? Почему со мной вначале не переговорил? – чувствовалось, что она еле сдерживается, её маска холодности и высокомерия трещала по швам.
– Когда я мог это сделать? – стараясь не раскрывать рта, шептал я под взглядами придворных, толпящихся в отдалении. – Если при всех попытках общения с тобой наедине ты меня свирепо отталкивала, не гнушаясь подлыми попытками членовредительства?
– А ты, значит, привык, чтобы все шлюхи перед тобой падали на спину и сразу ножки задирали?! – уже не скрывала своего бешенства подруга.
– Все? А ты что, тоже шлюха? – не удержался я от встречной колкости.
Нас от драки спасла возникшая рядом Грозовая, постаравшаяся втиснуться между нами:
– Твоё величество ждут на обед! – сказала она с многозначительными интонациями «племяннице». А когда Машка фыркнула и отправилась дальше, повернулась ко мне и еле слышно пробормотала: – Ну и дурак ты, экселенс! Старый, но глупый и наивный дурак!
– Это кто ещё старый?! – попытался я её остановить и хоть что-то выпытать, но воительница и не подумала останавливаться, поспешила вслед за императрицей. Получалось, что я только на возраст обиделся, а с остальным как?
«Да просто! – убедил сам себя. – Раз не дурак – не касается!»
Ну и мне оставалось лишь поспешить к себе, обдумывая, как, с кем и когда отправляться в Иярту. Это не считая иных, накопившихся, но до сих пор не реализованных намерений. Чувствую, что поспать мне сегодня в любом случае не удастся.

Глава 37
Трудность выбора

Вроде месть свершилась. Настроение Машке испортил, все её планы порушил, спесивость с неё сбил. Можно и позлорадствовать. Но пока добрался в свои апартаменты, настроение упало ниже плинтуса. С какой-то стати захотелось опять напиться, да так, чтобы вновь ничего не помнить.
Благо что здравый рассудок не позволил это сделать, ещё и напугал:
«Всё, дружок! Или, иначе говоря: алкоголик ярый, силу воли потерявший и опустившийся! Пора тебе посещать психотерапевта и наркологический диспансер. Лечение по максимуму. Самыми кардинальными мерами!» Совесть тоже проснулась: «Не стыдно только алкоголем проблемы решать? Что, других способов не существует?»
Возражать ей, что в нирване хмельных угаров жить весело и беззаботно, я не стал, всё равно не поймёт. Зато осознал, что надо срочно, жестко загрузить себя работой. Или немедля отправляться на Дно. Иначе хандра заест. Чего-то я в здешней обстановке и в отношении ко мне недопонимал, что-то важное упустил. Не мог свести подспудные догадки в кучу, как ни напрягался, а потому и злился в первую очередь на самого себя.
Ещё и это распоряжение наглое, отдать оба неиспользуемых пока пояса кандидатам в Светозарные. Откуда такая уверенность, что я распоряжение выполню? Изначально груаны предназначались мною родителям и деду Назару. Итак пришлось третий отдать Грозовой.
«Так что теперь всё равно придётся на охоту с вимлачом отправляться. По сути, эту пару можно, и в самом деле отдать, пусть пользу приносят. Но неужели попросить нельзя было? У-у-у, наглая овца!..»
Но ругайся, не ругайся, а старая подруга права. И я бросился по дворцу, развив активную деятельность по своим прямым обязанностям, а попутно присматриваясь и прикидывая, кого из списка инициировать первым.
Попался мне для этого Юлиан Некрут. Главный воевода эйтранов, как раз отправлялся на фронт с небольшим отрядом, и с ним находился один из офицеров, внесённых в список. Случай мне представился самым удачным, и я обоих, отведя на полчасика в подвалы, наградил поясами, инициировал и прочитал краткую инструкцию о появившихся у рыцарей возможностях. Сказать, что они были ошарашены и счастливы – это значит ничего не сказать. Поэтому мне чудом удалось взять с них клятву не говорить об инициации остальным коллегам по рангу. Даже от Апаши Грозовой это пока временно скрыть.
На что Юлиан мне многозначительно пообещал:
– Раз она от меня скрывала значение своего пояса до сих пор, значит, и я промолчу. Тем более что ближайшие дни мы с ней не увидимся.
– Тогда удачи, побед над врагами, и в добрый путь!
Отряд умчался на боевые подвиги, а я продолжил наводить шорох по всему дворцовому комплексу. Всё-таки кое-какие порядки следовало внести, кое-где сделать косметический ремонт, некоторые крылья, где размещались самые удобные порталы – перекрыть наглухо. Да и проконтролировать подготовку гостевых покоев.
Была бы просто делегация, так фиг с ней, лягут, где им постелят. А тут сама Ваташа Дивная, крупнейшая фигура всего мира Трёх Щитов прибывала. И хоть хитрющая, зараза, да непредсказуемая, но мы вроде с ней общались довольно дружески, с взаимным уважением. Да и родственники мои живут на окраине Рушатрона, под самым носом у императрицы поморов. Так что портить с ней отношения не хотелось и не следовало.
Но именно эти рассуждения в какой-то момент заставили меня замереть на месте и задуматься:
«Тоже странно! Родители мои в Рушатроне, с Машкой я вроде рассорился окончательно и семьи у меня с ней не получится. Жить в империи Герчери, скорее всего, я не стану. Порталы в иные миры я могу отыскать и в иных местах. Тогда спрашивается: почему я так стараюсь и лезу из кожи для блага здешнего государства? Неужели мне настолько понравилось быть у власти и чувствовать себя настолько уважаемым экселенсом? Или я подспудно ещё надеюсь, что Машка всё-таки одумается и примет меня под настоящим именем Бориса в свои объятия? Но тогда получается, что я в эту разгульную сучку влюблён без ума и готов на всё ради близости с ней?..»
О, как сложно оказалось разобраться в самом себе! И посоветоваться толком не с кем. Да и вообще, я почувствовал, что долго скрывать своё инкогнито не смогу. Хотелось уже окончательно определиться, выяснить отношение других, расставить, как говорится, все точки над «i». А потому дал себе твёрдое слово:
«Решено! Сегодня, в крайнем случае завтра с утра, перед уходом к когуярам в Иярту раскрываю девчонкам своё настоящее имя! Хватит цирк устраивать!.. Тем более что волосы у меня на голове уже немного отросли…»
Как только определился с этим, сразу задышалось легко, свободно, и я с повышенным рвением продолжил выполнять свои хлопотные обязанности коменданта.
И заработался так, что даже ужин в общей столовой пропустил. Зато всех поднял на ноги, поставил к выполнению задачи и довольно легко обеспечил всем необходимым подчинённых мне людей, а также временно прикомандированных.
Всё-таки наступил момент, когда терзающий голод заставил отбросить все дела и выдвигаться в сторону кухни. Потому что если бороться с жизненными неурядицами я ещё как-то мог с помощью силы воли, то с оголодавшими симбионтами моя воля оказывалась до смешного бессильна.
Я, как любое живое существо, уже представляющее себе негу насыщения, ощутил раздражение при виде несущейся в мою сторону Юлы. Интуиция мне шепнула:
«Что-то очень плохое или неприятное! И лицо у неё перекошенное!»
– Платон! – издалека стала орать мой порученец, словно её за одно место щипали: – Быстрей к императрице! Срочный вызов! Дело исключительной государственной важности!
Если бы она мне тихо подошла и сказала, я бы всё равно зашёл на кухню и хоть наскоро утолил свой голод. При этом стал бы добрым, покладистым и смиренным. Но, увы, нас услышало и увидело человек сорок, и подавать им плохой пример неподчинения высшему руководству – недостойно человека на такой должности, как моя.
Поэтому, раздражаясь ещё больше, я двинулся навстречу юной девице:
– Ну и чего ты так орёшь? Куда идти надо?
– В главный тронный зал! – частила она словами, пытаясь при этом ухватить меня за руку и волочь за собой на буксире: – Быстрей! Ну пожалуйста, давай быстрей! Иначе меня сильно накажут!
Руку я успел выдернуть, но всё больше озадачиваясь и переживая, шаг таки ускорил. Возмущение тоже проснулось:
– Кто это тебя собрался наказывать? Такое право только мне дано!
– Лично её величество! Сказала, что если я не приведу тебя через пятнадцать минут, она лишит меня…
Тут она осеклась на полуслове, жалостливо оглянулась и чуть ли не всхлипнула. Чем напрягла меня ещё больше:
– Что там творится? – стараясь не терять последние капли солидности, почти перешёл на бег. – И чего тебя лишать собрались? Жизни?..
– Если бы! – простонала малолетка. – Если бы только жизни! А то… – но мы уже подбежали к главному входу в большой тронный зал, и два гвардейца, завидев нас издалека, поспешно распахнули перед нами богато украшенные, широкие двери.
Порученец замерла перед порогом, не пропущенная внутрь, и только успела шепнуть мне в спину:
– Мне пригрозили, что лишат меня Басси… Уф, успели!
Что такое, кто такой или кто такая Басси, я не имел ни малейшего понятия. Мне в тот момент показалось, что разговор идёт либо о матери девочки, либо о младшенькой, горячо любимой сестрёнке. Сама мысль выглядела совсем несуразно, но взвинтила моё нервное состояние до максимума.
Хотелось рявкнуть: «Что за безобразие?!» Но вроде как обстановка не позволяла во время подобной аудиенции. Да и факт, что успели, снимал угрозу лишения какой-то Басси.
А в том, что здесь происходила некая, очень странная аудиенция, сомневаться не приходилось. Потому что в огромном зале оказалось невероятно много людей, тайланцев и белых кречи. А пред ясны очи императрицы вызвали только меня в единственном экземпляре.
По два солидных, матёрых Трёхщитных стояли в начале ступенек, ведущих на возвышение к трону. Ещё по два по бокам от её величества. За её спиной виднелись рога сразу пяти мудрецов из числа белых кречей, да шляпы двух знатных тайланцев. За ними, фактически с трудом, просматривались лица двух самых доверенных фрейлин и личного ординарца Ани. Недалеко стояла и парочка секретарей, держащих в руках папки с бумагами. Ну и в виде этакого широкого коридора к трону стояло два десятка здоровенных эйтранов. Кстати, чуть ли не все они были в списке тех, кого требовалось сделать Светозарными.
Иначе говоря, вокруг трона скопились самые верные, лояльные подданные императрицы. Для чего, спрашивается? Или против кого? И всё это в огромном-преогромном зале, могущем вместить до трёх тысяч человек.
Мало того, я прекрасно знал, что Мария не любит стоящий на возвышении трон, которым пользовались зроаки, и давно заказала новый, который обещали доставить во дворец со дня на день. Да и сейчас она восседала на нём в нарядной тоге, застелив сиденье, подлокотники и высоченную спинку подобием красивой леопардовой шкуры. И как величественно, красиво восседала! Когда я это рассмотрел, то понял окончательно: всё-таки больше всех остальных женщин во всём мироздании я люблю именно Марию!
Но как этого не показать?! Как сдержаться?! Как продолжить мщение?
Распорядителя церемоний не было, меня никто не представил, да и говорила только сама носительница главной короны:
– Платон Когуярский, подойди к подножию трона! – потребовала она. И что-то у меня внутри оборвалось в плохом предчувствии. Так что пока шёл к трону, твердил про себя: «…главное, не сорваться, не показать, как я её люблю! Если она меня раскусит, издевательств опять не оберёшься!» Когда дошёл до первой ступеньки лестницы, услышал: – Сейчас ты должен доказать свою высшую лояльность империи Герчери!
– Ой, как торжественно! – попытался я снизить накал обстановки и свой высокий уровень противоречивых эмоций. – И разве я не доказал своё лояльное отношение удачными делами на благо империи?
– Доказал. Но сейчас самый важный и решающий этап. Дело в том, что в дни пребывания здесь императрицы Ваташи состоится и моя помолвка с будущим консортом империи Герчери. И по нашим законам каждый высокопоставленный чиновник или представитель высшей знати обязан письменно одобрить мой предстоящий брак и согласиться с именем моего будущего супруга. Это делается для того, чтобы все приказы консорта выполнялись так же беспрекословно, как и мои. Потому что…
Она в нескольких фразах описала какие-то диковинные нравы, традиции и законы, по которым полагалось действовать именно так, а я уже озирался на маячащий вдалеке выход и мечтал оказаться за тридевять земель отсюда. Знал бы, что меня пригласят для подобного подписания так подло и неожиданно, ни за что бы сюда не явился!
Да и Юлу стало жалко, явно малышку обманули. О чём я заявил, лишь только возникла пауза:
– Что за угрозы лишить моего порученца… э-э, Басси?!
– А ты хоть догадываешься, о чём идёт речь? – перешла Машка на ехидный тон. Странность того, что мне нечего ответить на этот вопрос, ещё больше лишила меня способности толково соображать. Только и промямлил в растерянности:
– Речь идёт о… маме?..
– Уверена: из тысячи раз не угадаешь. А ответ до смешного прост. Басси – это лошадка породы керьюги, двух с половиной лет.
Сморщив лоб в воспоминаниях, я растерянно пробормотал:
– Так у Юлы не было никакой лошадки…
– Уже есть. Ты просто плохо информирован. Но не будем отвлекаться, вернёмся к нашим баранам… Вернее, к личности моего будущего супруга. Ознакомься с моим брачным контрактом, там стоит нужное имя, подумай над ним и распишись рядышком.
Секретарь уже двинулся ко мне, раскрывая на ходу папку, а в меня словно бешенный берсерк вселился. На какой-то момент я от охватившей меня злобы даже контроль над собой потерял. Опомнился, держа в руке пылающий эрги’с размером с футбольный мяч и в удивлении посматривая на отхлынувших далеко в стороны эйтранов и на улепётывающих за трон секретарей.
Скорее всего, меня резко охладил весёлый смех, несущийся с трона:
– А с кем это ты воевать собрался, атрегут-комендант? Неужели со мной? Вот так проявил лояльность! Ха-ха-ха!
Укоряя себя самыми нехорошими словами, я упрятал эрги’с обратно в левое плечо. Но злость во мне так и продолжала кипеть. И чтобы её хоть на чём-то выместить, я подхватил папку, оброненную рядом со мной секретарём, и демонстративно порвал её на мелкие кусочки:
– Плевать я хотел на твоего консорта! – прорычал в раздражении. – И моего согласия на брак он никогда не получит!
Машка смотрела на меня с понимающей и сочувствующей улыбкой около минуты. Потом хихикнула ну совсем несолидно:
– Предсказуемый ты наш! Я ведь запаслась не одним контрактом, тебя ожидая для подписи. Силу девать некуда? Папки рвать умеешь? На слабую женщину эрги’сом замахиваешься? Позор! Ещё героем себя мнишь! Ты хоть на имя моего мужа посмотри вначале. Может, против него и возражать не станешь!
И вновь расхохоталась от всей души. Этот смех мне не понравился ещё больше. Но и озабоченность не спадала, слишком многозначительно последние фразы прозвучали. И я, поражаясь сам себе, поднялся на пару ступенек вверх, требовательно протягивая руку в сторону секретаря с другой папкой. Тот выдохнул и с фатальным выражением на лице поспешил ко мне. Подал папку, раскрыл и довольно шустро вместе со своим коллегой посеменил на выход из зала. Их миссия оказалась завершена.
А я внимательно вчитывался в строчки какой-то пафосной и мутной белиберды. Обычная словесная шелуха, чаще всего зачитываемая при регистрации брака… Обещания любить… Беречь друг друга… Ла-ла-ла… Бла-бла-бла…
И наконец уткнулся в самое главное, имя будущего консорта. И дышать перестал. Если бы оно было одно и нормальное, что-то ещё оставалось бы неясным и зыбким. А так всё звучало чётко, не допускающее иной трактовки: «…Я, Борис-Платон Ивлаев-Когуярский, беру в супруги Марию Ивлаеву-Герчери…» и далее по тексту.
Аут. По телу стало разливаться всё сразу: опустошение, уверенность в завтрашнем дне, дикая усталость, непомерная радость, досада от собственной глупости и восхищённое признание оригинальных действий со стороны моей возлюбленной. Даже чересчур оригинальных. Конечно, какие-то неясности ещё оставались в ревнивой части сознания, но логика подсказывала, что и они вскоре будут развеяны объяснениями.
Тогда как моя многократная вычитка документов прервалась деловитыми распоряжениями императрицы:
– Всё, ребята и девчата, вы больше не нужны, сегодня меня убивать мой суженый не будет… – хитро посмотрела в мою сторону и хищно улыбнулась: – Ну, разве что чуть позже… Но я тогда позвоню в колокольчик! Всем – огромное спасибо за помощь в этом маленьком семейном спектакле! Все свободны! И предупредите, чтобы в зал никого, совершенно никого не пропускали! А! И не забывайте о нашем уговоре распространить слух: замуж я собираюсь именно за Платона Когуярского!
Судя по тому, как все быстро покинули зал, косясь на меня с явным облегчением, «семейный спектакль» им дался нелегко. Уж не знаю, как их только удалось уговорить на такое рискованное мероприятие. Да и оказавшийся у меня в руках эрги’с надолго останется у них в памяти.
Кстати, именно о нём и напомнила строго императрица, когда сбежала ко мне вниз, ухватила за руку и потянула наверх:
– Совсем с ума сошёл?! Неужели и в самом деле был готов испепелить меня в порыве ревности? – усадила меня силком на трон, а затем сбросила с себя тогу, оставшись в лёгком фривольном платьице. Тут же взобралась с ногами на мои колени и стала целовать в губы со словами: – Какой ты стеснительный стал! Хоть бы один раз до нашей официальной помолвки да под своим именем мне в любви признался!
– А я и… это… совсем не… как бы сказать… – слова из меня прорывались с трудом из-за поцелуев и растерянности. И я всё пытался понять: как же Машка меня раскусила? Словно подслушав мои мысли, она с сочувственным вздохом, но с подспудным ехидством призналась:
– Да я тебя уже давно раскусила. Ещё в… детстве!
– Не понял?
– Как только тебя спящего в госпитале увидела, так больше и никогда сомнений в твоей идентичности не возникало. Да, да!.. И не смотри на меня так! Мне сердце сразу подсказало, кто ты на самом деле. А впоследствии разные косвенные доказательства, твои многочисленные оговорки и ощущаемый хорошо иной говор выдал бы тебя все равно с головой. Хочешь, я тебе их все перечислю?
– Не надо… Сам догадываюсь… Но… – Я попытался отстраниться от её губ, пока меня совсем не накрыла волна страстного желания: – Вопросов у меня куча. А начну с этого: почему именно здесь ты решила разыграть последний акт своего спектакля?
– Видишь ли, некоторые документы и парочку книг с легендами зроаков мы всё-таки нашли. И в одной из них утверждается, что к данному трону не смеет никогда прикасаться женская особь. Даже подходить близко нельзя. Иначе империи Гадуни будут грозить развал и полное исчезновение. А завтра уже установят здесь новый трон, части которого мы успели забрать из рушащегося мира Герчери. Поэтому я решила совсем осквернить это громадное кресло, чтобы государство людоедов рухнуло как можно быстрей, а потом и вообще исчезло из памяти поколений.
– То есть ты собираешься…
– Правильно, догадливый ты мой! Возьми меня прямо здесь.
Чего уж там скрывать. Взял… Агрессивно так, душевно взял! Я ведь тоже очень желал скорейшего уничтожения империи людоедов. А ради такого можно постараться не только на кровати, но и на таком вот несуразном, неудобном сооружении.

Глава 38
Запоздалая реакция

Часа полтора нас с Машкой никто не беспокоил. Мы успели всё, причём не только поговорить. В том числе сумели быстро успокоить мою трепыхающуюся ревность. Потому что меня больше всего возмущали отношения подруги с многочисленными фаворитами:
– Они же к тебе как на водопой ходили! Стадами!
– Эй! Поосторожней с выражениями! А то обижусь!.. И тогда снова будешь спать в гордом одиночестве.
Для того чтобы не быть голословной, она решила, что лучше один раз показать, чем несколько раз мне всё втолковывать. Мы покинули зал, отправляясь в личные апартаменты её величества, куда мне ещё ни разу проникнуть не удавалось. Причём пошли не с главного входа, со стоящей там охраной, а с иного, хорошо, кстати, мне знакомого.
– Помнишь, как ты здесь стоял, рычал и собирался вывалить дверь? – поинтересовалась Мария, открывая мудрёным ключом замок и проводя меня внутрь. – Забыл, что у нас такого добра хватает?
И ткнула пальчиком в лежащий на круглом столике диктофон земного производства. Тотчас оттуда понеслись те самые страстные звуки сексуальной оргии, которые я подслушал во время ночного обхода караулов. Причём те же самые, да ещё странно знакомые по голосам. Внимательно прислушавшись, я узнал в мужском рычании именно свои обертоны и хмыкнул:
– То есть ты?..
– …Просто сделала запись наших с тобой первых постельных сцен, и с её помощью создавала нужные слухи. А уж когда рассматривала взбешённого тебя, стоящего в коридоре, то ухохатывалась до слёз!
– Неужели? А если бы я выломал дверь?
– Тогда бы всё раскрылось незамедлительно и сегодняшнего спектакля не получилось бы.
– Да? – продолжал я хмуриться. – Но что тогда здесь делали разные мужики, выходящие наружу к обеду? Тем более с помятым видом и подавленными физиономиями?
– Спали! – веселилась императрица, доверчиво прижимаясь ко мне и не отпуская мой локоть… – У меня есть вот этот артефакт, суть которого разгадали эйтраны ещё в своём мире. Он валит в сон любого человека на нужное время. Да ещё и память о всяких снах отсутствует напрочь. То есть любой приглашённый только и помнил, что куда-то я его вела, по радиальному коридору внутри своих покоев, заводила в ту дверь, а потом раз… и уже выпроваживаю среди бела дня. Потому они все и молчат о своих похождениях как партизаны, что похвастаться нечем.
– И что, совсем не хотелось ко мне прийти или к себе позвать?
– О! Ещё как хотелось, милый! Но у меня было много бумажной работы на раннее утро, сама толком не высыпалась. А после твоих бурных ласк – тем более. Да и про тебя целители предупредили строго, что перенапрягать нельзя. При больших перегрузках после таких ранений может сердце не выдержать.
Я не спешил рассказывать о своих Щитах и живущем внутри груане, есть более интересные для меня темы:
– А что ты мне скажешь по поводу изгнанного тобой зуава Вирника Глота?
– Перестань! Как только я тебя опознала, прекратила с ним всякую близость. Да и тебя могу укорить в ярой невоздержанности. Помнишь, в каком пикантном положении я застала тебя, Оляну и Марту?
– Проехали. А что там? – ткнул я рукой в дверь, ведущую во внутренние покои.
– Туда и «фаворитам» вход был заказан.
– Хм! Намекаешь, что и мне нельзя?
– Разве тебя запрет или замок остановят? – кокетничала Машка, открывая дверь совсем иным ключом. – Меня вот всё равно упоил и использовал…
– Вульгарно звучит, – не согласился я, обнимая её сзади за талию. – Не использовал, а обнял в попытке боготворить!
После чего дверь открылась, и мы замерли на пороге. Точнее замер я, потому что хозяйке апартаментов картина была не нова. Очень большую спальню загромождали горы, именно горы разнообразных сокровищ. Причём анфилада дальше продолжалась ещё двумя спальнями, тоже изрядно заполненными сундуками, кувшинами, флягами, коробками, просто мешками и корзинами с украшениями, драгоценными камнями и золотыми монетами.
Помотав головой, я признался:
– Странное место у вас для хранения бижутерии. Все дамы хранят свои побрякушки на трюмо, а ты – на полу и на кроватях.
– А что делать, если подвалы для казны до сих пор считаются ненадёжными? Там мы только арсенал сумели разместить. А здесь всё, что мы сумели вынести из статуи богини Герчери, да плюс дары от благодарного народа за своё спасение. Мы вначале брать не хотели, а потом как бы взяли на хранение для будущих поколений. Ну и сам Лордин мы знатно почистили после захвата. До сих пор ещё не все дома города проверены трофейными командами, просто людей не хватает.
– Поражаюсь, как вас до сих пор не смели… Слушай, а где же ты спишь в таком случае?
– Там ещё несколько спален есть, но чаще всего – в кабинете…
Мне удалось её вновь плотно обнять, прижать к себе и намекнуть о возрождающемся желании:
– Мы с тобой ещё ни разу на грудах золота не пробовали…
– Окстись, охальник! – возмутилась она, но при этом не делая малейшей попытки вырваться. – Здесь всё равно грязно, как только магией не вычищай. Ночью наверстаешь…
– Ну да… только поужинать надо.
– А попутно и ещё кое-кого разыграть!
– Кого именно? – попытался я сообразить. – Насколько я понял, тётя Апаша обо мне всё, всё знала?
– Конечно, теперь, сопоставляя её действия и слова, ты в этом не сомневаешься. Так что нашу воительницу ничем не прошибёшь. Зато остались двойняшки.
– Ага! Помню, что не мог сообразить суть вашего договора, который вы заключили во время той драки. Или после мордобоя договаривались?
– Проехали! – скривилась моя возлюбленная. – А с принцессами и в самом деле у меня уговор… Потому что они редиски! Вдвоём на одну нападали. Дело в том, что ещё давно я поклялась, что если ты жив остался, то я в любом случае выйду за тебя замуж. Ну и когда эти глупышки увидали тебя и наши отношения, буквально с ума сошли от возмущения. Дескать, ты не имеешь права отказываться от клятвы. Пришлось им пообещать: как только вернётся Боря – я буду с ним сразу и навечно. А Платон – это для одной весёлой провокации и вселенского розыгрыша. Мол, будет весело.
– Ну да, забавно получилось… веселей не бывает.
– Я знала, что тебе понравится. – Мы покинули её апартаменты и уже двигались в сторону кухни. Всё-таки и я, и она проголодались изрядно. – Ну а теперь ты хоть мне на парочку вопросов ответь.
– Если только на парочку, то с удовольствием.
– Когда я тебя спросила вначале о твоей татуировке на правой ладони, ты сказал, что потом объяснишь. Вот с неё и начни.
Я чуть подумал, слегка переосмыслил свои планы на завтра, и утвердительно кивнул:
– Скорее всего, завтра утром и у тебя такая же на ладошке появится. Разве что чуть более утончённая, женская.
– Как появится? – испугалась Машка. – Я не хочу!
И постаралась убедиться, что ничего у неё на ладошке проступать не начало. Пришлось и ладошку поцеловать, и её в носик, объясняя попутно предстоящее действо:
– С такой наколкой ты становишься Наездницей, полноправной обитательницей Пространств Вожделенной Охоты. Это там как раз и добываются груаны. А метка служит для управления се́ рпансом, для главенства над «управляющими» и «туристами», для проникновения в арсеналы Дна, для управления ра́ ймольке, для точного адресного направления ска́ двы, для отправки груанов с помощью Длани в ОСАР (особый склад армейского резерва). Ну и плюс вимлач, брошенный твоей отмеченной ручкой, будет попадать точнее в нужную часть пасущихся монстров.
– Ой, как сложно, – поморщила носик Машка. – И слова всё какие-то непонятные.
– Ничего, на Дне за полчаса освоишься. А уж когда на боевом серпансе прокатишься с ветерком, до конца своих дней станешь восторженной почитательницей тамошних Просторов.
– Неужели там настолько интересно?
– Слов нет, чтобы описать тамошние красоты, – последовало от меня искреннее признание. – Надо всё видеть лично. Если бы меня попросили составить список из чудес мироздания, я бы Дно поставил на первое место.
– А на второе?
– Не знаю… Скорее всего, Священный Курган.
– Ну и хотя бы третье назови?
– Тут ещё сложней, – пришлось хорошенько задуматься. – Наверное, мир Содруэлли с его живым городом, пуповиной Туарта. Но с ним может поспорить мир Бесконечного Козла, в котором имеется точная, скорее всего, и по размерам описанная вами статуя богини Герчери…
– Где она?! – загорелись глаза у императрицы. – Ты там был?! Что там ещё есть?
– Ну нет, так не считается! – рассмеялся я, усаживаясь в небольшом зале-столовой, возле самой кухни. Здесь подавали перекусить тем, кто имел ненормированный рабочий день и входил в состав руководства государством. – Ты просила ответить только на парочку вопросов, а их вон уже сколько. Этак ты меня только и будет слушать.
– Ладно, – покладисто согласилась подруга. – Тогда смело аннулируем все вопросы после первого, а я задам второй: чего ты там наплёл тёте Апаше про своих многочисленных жён и не менее многочисленных детей? И приплюсовал ли ты в их количество свою наглую и невоспитанную Мансану?
– Ха-ха! Милая, так нечестно! – постарался не выглядеть застигнутым врасплох. – Заданные вопросы с ответами на них не аннулируются.
– Хорошо! – и тут последовало полное согласие от умильно хлопающей ресницами красавицы. – Тогда ты мне ответишь на него завтра! – и ведь вроде не угроза, а мирное согласие, но внутри у меня, ближе к копчику, что-то защемило.
– Да всё, что угодно! – прозвучало с моей стороны беззаботное восклицание.
Тогда как мысленно я себя ругал последними словами:
«Какого елового корня я вздумал мстить таким тупым способом?! Эпическая гайка! Вот ведь благие шуйвы надоумили дурака! Лучше бы я себе язык откусил!..»

Глава 39
Нападки её высочества

Поели мы быстро, но нашли нас ещё быстрей. Всё-таки императрица и комендант – это такие лица, что всем бросаются в глаза. Так что вскоре к нам, словно эскадренный миноносец, на всех парах подвалила Катерина:
– Платон, пересядь вон в тот угол, – потребовала она. – Мне надо срочно переговорить с её величеством!
Машка отрицательно мотнула головой, да и я не постеснялся:
– Тебе надо, ты в угол и отсаживайся. Мне и здесь хорошо.
– Да как ты смеешь?! – вызверилась на меня принцесса.
– Ничего себе! – воскликнул и я. – Я тебя на Землю сводил, с собой спать разрешил, а ты на меня голос повышаешь?
– Мария, скажи ему! – теперь последовало условие лидеру их девичьего трио. А так как та продолжала равнодушно есть, последовала угроза: – Иначе всё сейчас расскажу экселенсу!
Моя возлюбленная прищурилась, словно собралась драться:
– Что, давно за волосы тебя никто не тягал?
– Сама без глаз своих бесстыжих не останься! – с нарастающей агрессией ответила ей младшенькая в нашей компании. – И предупреждаю в последний раз: если ты сейчас не поговоришь со мной наедине, я всё о тебе Платону расскажу!
– Не пойму, к чему ты Платона хочешь примазать?
– К тому, что он, наивный, не знает о тебе и о твоих похождениях. А если узнает, то с тобой в одном государстве находиться не захочет, не то чтобы бракосочетаться!
Императрица сделала вид, что испугалась:
– Да тише ты! Вдруг кто посторонний услышит… И как вообще у тебя язык поворачивается мне угрожать? Мы ведь с тобой лучшие подруги с самого детства.
– Именно! Поэтому клятвы между нами – священны! Нарушению не подлежат! А ты что творишь?..
– Ой, ну прости меня, чуть погорячилась я тогда, – стала Машка притворно канючить. – Неужели из-за такого пустяка ты теперь будешь мне всю оставшуюся жизнь пенять?
Катерина нахмурилась, заподозрив, что над ней издеваются:
– Ты о какой клятве говоришь?
– Да о той единственной, что я нарушила, – проговорила Машка, страдальчески корча рожицу и тяжело вздыхая. После чего стала мне жаловаться: – Представляешь, когда нам было по шесть лет, я поклялась двойняшкам, что проеду на велосипеде вокруг дома три круга, а потом дам им покататься. Но обманула их, и проехала целых четыре круга. И она до сих пор мне этого простить не может.
Я сделал вопросительное лицо и недоумённо хмыкнул. Тут же последовало подробное разъяснение:
– Велосипед – это такое устройство, на котором можно ездить. Примерно как на лошадке. Кать, можешь нарисовать велосипед?
Та прекрасно уже поняла, что её угрозы ни в грош не ставят, и ехидно заулыбалась.
– Ладно, я предупреждала! – демонстративно развернулась ко мне и приступила к рассказу: – Платон, не связывайся с этой женщиной. Она обманщица, развратница и клятвопреступница. Фактически она обручена с одним прекрасным парнем, героем мира Трёх Щитов, и поклялась за него выйти замуж. Мало того, её суженый вскоре сюда доберётся и попросту открутит ей голову за развратные похождения и будет в своём праве.
– М-м?! – судя по моему выражению лица, возмущение от услышанного достигло предела. Но дальше я сказал совершенно неожиданное для принцессы: – Утверждаешь, что она развратная? Тогда почему так скромно и тускло она себя ведёт во время секса? Почему скромничает, как девственница или как ханжа-недотрога? Ловко скрывала?.. Хм! Тогда спасибо за подсказку. Во время следующего нашего кувыркания она теперь ни от чего не отвертится!
После моего заверения Катюша недоумённо помотала головой:
– Что-то я не пойму, при чём тут секс?..
– О-о! Это же элементарно! Я это к тому, что я секс и разврат тоже обожаю! Теперь с её величества не слезу, пока она все свои скрытые таланты не раскроет.
Машка мне подыграла, надув обиженно губки:
– Зачем ты ему рассказала?! Мне хотелось, чтобы он меня считал невинной и неумелой и сам всему научил.
Совсем уж дурой Катюша не являлась, поэтому прекрасно всё поняла:
– Ну-ну! Хотите поиздеваться? Да ещё и сговорились против меня? И ладно от неё, но от тебя, Платон, я такого не ожидала. Думала, что ты умней, сообразительней, имеешь собственное чувство достоинства…
– О, детка! – вальяжно улыбаясь, перебил я её. – У меня не только есть чувство достоинства, но и достоинство. Ха! Ты ведь его видела, когда мы с тобой остались голыми!
Она хмурилась, рассматривая меня чуть ли не с гневом:
– Не поняла! И очень всё это странно… Может, ты вообще гипнозом Марию окрутил? И преследуешь какие-то меркантильные цели?
– Да какие цели! Побойся шуйвов! – стал я отмахиваться от обвинений. – Мне особо-то ничего и не надо, главное, чтобы императрица меня назначила главным казначеем. Потому что сокровища у неё в спальне… у-у-у! – Я закатил в восторге глаза, но тут же словно спохватился. – Подобные вещи требуют строгого пригляда, ухода и подсчёта. Вот я и буду… хе-хе, подсчитывать.
Подобное заявление заставило принцессу разволноваться окончательно:
– Машка, ты чего творишь?! – набросилась она опять на подругу. – Как ты посмела показать посторонним золотой запас империи?!
– Чего это он посторонний? – изумилась та. – Считай его консортом. Самым моим близким и доверенным человеком. Так что пусть в самом деле учётом займётся.
– Он ведь может… – запнувшись на полуслове, её высочество жестами красочно показала процесс воровства. И опять получила в ответ презрительное фырканье.
– Только вот не надо вешать ярлыки на моего любимого мужчину. Ну, набрал он разных камешков полные карманы, так пусть себе играется на здоровье. Там ещё много таких побрякушек валяется.
Катерина осознавала, что разговор насквозь неправильный и лживый. Да и на морды наши наглые, нахальные и довольные смотрела в жутком недоумении. Но больше всего в ступор её вводила суть нашего разговора: проигнорировали наговоры, разоблачения, угрозы, а я так вообще вдруг показал себя меркантильным, циничным монстром. Вот младшенькая в нашей компании и растерялась. Глядела на мои карманы и бормотала:
– Как же так?.. Это всё неправильно…
А императрица продолжала прикалываться с самым серьёзным видом:
– Любовь зла, полюбишь и… Платона. Он такой душка!.. Я просто таю, когда он меня обнимает, гладит… ну и всё остальное.
На что я тут же отреагировал, погладив её руку по ладошке и выше. Она игриво протянула мизинчик для поцелуя, который был мною тут же зацелован. Эти наши нежности окончательно вывели принцессу из себя. И когда она вскочила на ноги, мне показалось, что сейчас набросится на подругу с целью весьма прозаичной. Но она лишь гневно зарычала и, раскрасневшаяся, умчалась прочь из столовой.
А так как мы уже поели, то тоже встали и отправились переодеваться. Предстояла экскурсия в иной мир, знакомство с серпансами, а то и первая охота за груанами. Но разговора не прекращали:
– Наверняка побежала за Верой. А то и за Апашей, – хихикнула Машка. А мне стало жалко двойняшек:
– Может, не будем их дразнить? А то вдруг седеть станут?..
– Так им и надо! – оказалась злопамятной моя возлюбленная. – Ты бы знал, как они меня достали претензиями! Особенно в последние дни. Всё напоминали, что я обещана тебе, как Борису, но чтобы немедленно бросила тебя, как Платона. Вот теперь пусть помучаются!
– Да и главнокомандующего дёргать начнут требованиями помочь… Или нет?
– Она им сразу скажет: «Не морочьте мне голову! Там всё в порядке!» Хотя тоже была против нашей двойной игры.
– И ладно, если просто продолжат скандалить, – всё сомневался я. – Но вдруг решатся на крайние меры? В истории, знаешь ли, примеров хватает. Да и наши двойняшки ни перед чем не остановятся. Несмотря на мою пользу для империи, могут и «зачистить».
– В любом случае попытаются поскандалить вначале, – уверенно заявила Мария. – При всём её гневе Катюша нам до конца не поверила, а уж Верка, которая сама хотела тебя в свои ручки прибрать, тем более с крайних мер начинать не станет. Да и вообще, хватит пока о них трепаться. Перед уходом я им оставлю рекомендации: заниматься делами, а не нашими личными отношениями. Лучше меня немедля вводи в курс дела, что и как мы будем делать во время охоты.
– Ладно, могу и ввести… – кивнул я, приступая к рассказу. Но тут же его прервал, предлагая: – А может, вначале просто полюбуешься на мир Бесконечного Козла? Заодно глянешь на статую богини Герчери, сверишь сходство… А! И надо срочно огородить пространство со вторым порталом на Землю. А это будет весьма непросто.
Конечно, Машка хотела всего и сразу. Охота за груанами её заинтриговала больше всего. Про когуяров она вообще слушать была готова часами, но мне было жалко терять время как на сами рассказы, так и на обучение одного человека езде на боевых серпансах. Если уж делать это, то сразу со всеми тремя подругами, чтобы впоследствии не повторяться. Заодно и пяток, а то и десяток тех самых доверенных людей следовало обучить правилам и законам охоты. На будущее пригодится и время сэкономит.
Потому и предлагал небольшую развлекательную экскурсию. А там и двойняшки к нам подтянутся в компанию. И уже с ними можно будет прошвырнуться в Иярту. Имелась у меня подспудная уверенность: так просто они нам наши издевательства не простят. Придётся чем-то особенным вымаливать прощение.

Глава 40
Разоблачение

Так как свою форму одежды я оставил как есть, переодеться решила только Мария. Ну и оказавшись опять в её личных апартаментах, я не упустил возможности вновь побаловать своё мужское начало и вознаградить себя за долгое воздержание. А если моя возлюбленная и возражала против такой траты времени, то делала это слишком притворно.
Но из-за любовных игр мы сильно задержались, и этим воспользовались их высочества. Оказалось, что они тоже имеют ключи от дверей в личные покои императрицы, и ворвались туда, когда мы только-только закончили одеваться. Причём настроены они были не столько по-боевому (оружием не размахивали), как с огромным желанием разоблачить наш сговор против них (то есть поцарапать намеревались серьёзно). И первой начала с обвинений Катерина:
– В ваших отношениях много странностей! Главная, что против вас не захотела выступить тётя Апаша. Она от нас просто сбежала, посмеиваясь и повторяя: «Всё будет хорошо!» Поэтому выкладывайте: что здесь творится «хорошего» и что вы задумали?
– Но вначале, – добавила строго Вера, – пусть Платон расскажет: кто он на самом деле?
– Неужели не видно? – попыталась ёрничать Машка. – Человек он, самый натуральный человек. И на когуяра он совсем не похож, хоть и выбрал себе эту дурацкую фамилию Когуярский.
– Ага! Значит, всё-таки заговор против нас? Он не тот, за кого себя выдаёт! И какое у тебя настоящее имя?! – сжимая кулачки, обе принцессы двинулись в мою сторону.
– Клянусь, что я – Иггельд, подданный империи Альтру! – этим искренним восклицанием я несколько сбил агрессивность сестёр. – И я в самом деле представлю интересы когуяров, которые собираются возвращаться в Шартику.
Они остановились, переглянулись:
– Вроде не врёт?..
– Но всё равно самое главное не договаривает…
– Ага! Придётся ему что-то сделать…
– Может, побьём? От всей души? Обоих!..
– А справитесь? – не выдержала Машка.
– Смотря как бить…
– Тем более что наказания бывают разными. Например, эротические…
После чего двойняшки шагнули ко мне, начав при этом, как мне показалось, оголять свои прелестные полушария груди. В следующий момент произошло два события: императрица упреждающе взвизгнула, а я провалился в бессознательное состояние.
Как ни странно, ощущение времени не потерял, чётко осознал, когда очнулся: минут через пятнадцать. Нигде ничего не болело, красные круги перед глазами не плавали, ну разве что излишняя сонливость в теле присутствовала. Словно двое суток не спал.
Все три красавицы стояли надо мной красные, с блестящими глазами, и хорошо хоть без каких-либо внешних повреждений на телах и одежде. Ну а виноватой выглядела только одна Машка. Она и дала объяснения случившемуся:
– Эти овцы использовали артефакты для усыпления! Хотели и меня уложить, сведя направленность удара воедино, но у меня такой же артефакт, поэтому пролетели с захватом императорской короны…
– Нужна она нам, как могиле ёлочная гирлянда!
– Засунь её себе!.. – Ругань пошла по очередному кругу.
Но меня это уже не просто стало раздражать. Я в полной мере обеспокоился личной безопасностью. Считал-то я себя мегакрутым экселенсом, почти бессмертным, а тут такой плевок на все мои вуали, Щиты и умения. Конечно, я не ожидал коварного нападения, никак к нему не готовился и во всём надеялся на пояс Светозарного, но уж невероятно легко меня на пол свалили. А в инертном, сонном состоянии моего тела порезать его на кусочки и слабосильному ребёнку умения хватит.
Иначе говоря, свершилось суровое напоминание действительности: расслабляться нельзя! Никогда. Ни с кем. Нигде. И у меня по сознанию пробежался реальный холодок только что пережитой смертельной опасности. Это для меня двойняшки – подруги детства, милые, добрые, преданные и любимые. Я их могу простить чуть ли не за любые прегрешения.
Но я-то для них четверть часа назад оставался неизвестным злом, с которым надо немедленно что-то делать. Вот они и сделали, воспользовавшись артефактами, о наличии которых я не знал, а Машка мне не говорила. А помня о решительности подруг, о преданности созданной ими же империи, об искренней озабоченности психическим состоянием Марии, можно было не сомневаться: они бы меня искололи кинжалами без малейших угрызений совести. И мои личные заслуги перед империей не вспомнили бы. Разве что, во время пышных похорон притворную слезу пустили бы.
Ну а императрица продолжила совсем угрюмо:
– Совсем они шуток и розыгрышей не понимают! Собирались прирезать… и карманы твои проверили… курицы! Но я всё равно не стала признаваться в самом главном. Сказала, что ты сам расскажешь.
И протянула руку, помогая мне подняться на ноги. Меня изрядно покачивало, и в голове формировалось важное задание:
«Следует как можно скорее провести испытание с этими усыпляющими артефактами! Если имеющаяся у меня полная защита не сработает, придётся что-то новое создавать. Или хотя бы точно такой же амулет для себя выпрашивать. Но всё равно шок не проходит, до чего опасные у меня подруги-то!..»
Ну и обиженным не слишком притворялся, когда стал говорить:
– Эх, вы! Я к вам со всей душой, помог кречей и зроаков отогнать, а вы меня во враги зачислили… обыск устроили бесчувственной тушки…
– Сам виноват! Не надо было говорить, что бриллианты крал!
– Я и не говорил такого. Это ваша подруга пошутила! – напоминание мне не помогло, нападки продолжились:
– Зато промолчал! Значит, согласился.
– И хватит нам зубы заговаривать! Признавайся во всём!
– Немедленно! Не то мы за себя не ручаемся и опять применим…
– Но на этот раз сразу смертельное!
Машка хмыкнула:
– Теперь они шутят. Нет у них больше ничего убойного против Светозарных. Мы пробовали…
– Машка! – прикрикнула на неё Вера с негодованием. – Ты ведёшь себя недостойно императрицы! – но та от принцесс отмахнулась обеими руками:
– Всё, мне уже всё надоело! – и ко мне: – Хватит их томить в неизвестности. Признавайся, пусть это и будет неинтересно потом вспомнить.
– М-да? – задумался я. – А может, мы тогда в мир Бесконечного Козла заглянем? Полюбуемся на целую статую богини Герчери и там всё расскажу? Как-никак, но торжественней получится. Если их высочества, конечно, высоты не испугаются.
– Правильно! Веди нас. – Машка первой устремилась на выход. – А время там сейчас какое?
– Точно сказать не могу, но примерно обеденное.
Принцессы двинулись за нами в огромных сомнениях, но когда я начал на ходу описывать открывающуюся с точки портала панораму, а потом и таинственный череп из хрусталя на самом пике, они ускорились в движении, чуть ли не перегнав нас.
Правда, уже при открытом портале глаза двойняшек наполнились подозрительностью, а тон стал вкрадчивым, напряжённым:
– А не хочешь ли ты завести нас в ловушку?
– И там уничтожить?
На это откликнулась Машка:
– Можете никуда не ходить. Просто подождите нас здесь… – а я предупредил:
– В любом случае и ты пока жди не менее десяти минут, вначале я туда наведаюсь. Мало ли что… вдруг сразу и обратно выпрыгну.
И только шагая, запоздало пожалел: «Если меня там при прошлом посещении заметили, то могли и засаду устроить…»
И уже оказавшись на площадке, внимательно её осматривая, а потом долину с городом и статуями, рассуждал уже более здраво:
«Кажется, тут всё-таки нет разумных. Вполне возможно, что и вся долина с окружающими её городами отделена от остального мира напрочь. Или здесь некое священное место, запретное для визитов».
Опять я ни одной живой души не увидел, которая походила бы на человека. А вот кабанов рассмотрел, на этот раз сразу небольшое стадо, которое неспешно перемещалось из одной рощи в другую. Когда-то я и когуяра принимал за хищника, дружил с ним и не догадывался, что он представитель иной цивилизации. Но рассматривая кабанов, сразу отверг их причастность к братьям по разуму. Слишком несуразной и абсурдной казалась сама мысль об этом. Да и не те эти создания, которые смогли воспользоваться плодами своего разума: рук да пальцев у них нет.
Не прошло и пяти минут, как я шагнул обратно за девчонками:
– Проходим по одному! На месте – пару шажков вперёд, и только потом оборачиваетесь. Ну и ведите себя там сдержанно, не галдите, место, видимо, большого значения для местных.
Вновь вернувшись на площадку над обрывом, дождался подруг и поприветствовал:
– Добро пожаловать в мир Бесконечного Козла!
Минут пять они осматривались округлившимися в восхищении глазами. Потом начался обмен мнениями, среди которых прозвучали утверждения: статуя богини идентична, наверное, в её полой части тоже горы сокровищ, а вторая статуя – ну совсем не прародитель кречей. Хотя некое сходство есть, и своими внутренностями он тоже порадует исследователей.
Затем принцессы всё-таки снизошли к вопросам:
– Почему у этого мира именно такое название? Кто живёт в городе? Долго ли спускаться вниз по уходящей за поворот скалы тропе? Почему не просматривается череп на верхушке шпиля? Есть ли вокруг ещё значки, указывающие на порталы в иные миры?
На все я отвечал с завидным постоянством: пожимал плечами или говорил, что не знаю. Тут же были сделаны выводы:
– Да он сам здесь не больше пары раз был.
– Ага! И дальше площадки никуда не ходил.
– И вам не советую. К примеру, тот же череп съедает, засасывает внутрь себя всё, что к нему прикасается. Опасно.
Меня поддержала в этом плане и Мария:
– Тропа тоже неверной выглядит даже на последнем участке. Так что спускаться по ней без полной страховки, и думать не стоит. Не говоря уже о нескольких часах, потраченных только на спуск. Ну и перед началом экспедиции желательно тут на недельку оставить видеокамеру.
В нашем общении с принцессами впервые прозвучало слово чисто земного происхождения. И я заметил, как напряглись двойняшки, косясь в мою сторону. Но я продолжал рассуждать, словно ничего и не случилось:
– Можно и несколько. Причём одну – на выдвижной штанге или вон на том уступе. Оттуда будет частично видно череп из хрусталя. Не удивлюсь, если он ночами летает в долину поохотиться.
– Да и потом, лучше спускаться не по тропе, – продолжала строить планы императрица. – Можно с помощью троса и лебёдки организовать спуск прямо отсюда. И возвратиться сюда будет проще.
– Возможно, и простейший вариант существует, чтобы попасть в город, а то и внутрь статуи, – не стал я утаивать свои знания. – Во дворце Лордина находятся ещё два портала в мир Бесконечного Козла. Я их ещё не просматривал, потому что они в людных местах, надо перекрывать важные коридоры, выселять кое-кого из апартаментов и выставлять оцепление.
– Доверенные люди, знающие о порталах, у нас уже есть, – напомнила Мария. – Теперь бы ещё их как можно скорее Светозарными сделать, а? Может, отправимся на охоту? Все вчетвером? И всех избранных с собой прихватим. Как ты и планировал.
Но я сомневался, прикидывая наш слишком извилистый маршрут:
– Долго получится, очень долго… А если ещё и до когуяров добираться…
– Ну и что такого?
– Так ведь высокая делегация в Лордин прибывает. Готовиться надо.
– Ерунда! Одну ночь на приключения мы себе можем позволить. Правда, девочки? А то и вообще несколько дней отсутствия в столице. Время военное, гостей могут и министры встретить во главе с Грозовой. А там бы и мы вернулись.
Двойняшки смотрели на меня в упор, присматриваясь к мимике и стараясь уловить каждую эмоцию. А я вслух прикидывал все движения, которые нам предстояло сделать на сложном, извилистом пути.
Но когда сделал паузу, взвешивая, стоит ли на такое действо тратить всю предстоящую ночь, Катерина с раздражением напомнила:
– Но ты забыл самое главное, Платон! Или кто ты там на самом деле?.. Новые миры – это, конечно, впечатляет, но ты обещал нам здесь рассказать, кто ты такой?
– Только не вздумай опять повторяться с дешёвыми ответами, что ты человек, – добавила сердито Вера.
Место нашего нахождения, несомненно, располагало к великим откровениям, отличному настроению и всепрощенчеству. Но я всё-таки не удержался от создания хоть небольшой, но интриги:
– Ладно, сейчас признаюсь. Но даю вам по одной попытке угадать. Если сможете, свожу вас ещё в десяток миров. Не получится – тогда покажу только три новых мира. Договорились? – Они многозначительно переглянулись между собой и нехотя кивнули. – Тогда давайте свои варианты.
И вопросительно уставился на подружек. Самому было жутко интересно, до чего они додумались и какие выводы сделали. Машка тоже заинтриговалась, прошла мне за спину и, выглядывая из-за моего плеча, прижалась к локтю. Даже создалось впечатление, что она мимикой собирается подсказывать подругам.
Первой высказалась Вера:
– Ты – Грибник. Иначе говоря, тот, кто может уходить из Священного Кургана.
Интересный вариант! Честно говоря, об этих таинственных личностях у меня совершенно вылетело из головы. В определённых обстоятельствах я мог оказаться одним из них. Но… Я с сожалением развёл руками и уставился на личико Катерины.
– Тогда ты – хранитель Кургана с особенным статусом.
– А почему с особенным? – искренне удивился я.
– Да потому, что обычные не видят знаков, обозначающих порталы. Мы узнавали. Хранители, как и мы, ничего не видят, хотя порталов по глухим коридорам Священного – видимо-невидимо. Только в виде исключения, очень редко, и только некоторые. Или некие непотребства, на стенках нарисованные, могут рассмотреть…
– Хм! А ведь что-то в этом ответе есть близкое мне, – признался я. – Когда-то в далёкие времена я при желании мог бы стать хранителем… Да только не стал. Так что… вы не угадали.
– У нас ещё один шанс! – заявила уверенно Катерина.
– Нет, вы оба использовали.
– В мире Трёх Щитов всегда даётся три возможности, – поучительно подняла указательный палец главный дипломат империи Герчери.
– Каждой! – нагло и с пафосом добавила второе высочество. И я вынужден был пойти хотя бы на частичные уступки:
– Ладно, даю вам последний шанс. Угадывайте.
Они и начали, безостановочно дополняя друг друга:
– Следы твоей деятельности мы заметили давно…
– Причём следы, выставляющие тебя в самом негативном свете.
– За некоторые из них тебе полагалась бы смертная казнь!
– За некоторые – пожизненная каторга!
Я не выдержал:
– Вы меня случайно с каким-нибудь монстром-оборотнем не спутали? Или специально позлить решили? А то ведь могу превратиться в удава и вас слопать, как мышек или как лягушек.
– А ты в самом деле оборотень!
– У тебя много личин, за которыми ты скрывался, убивая, убивая и убивая.
– Количество убиенных тобой не поддаётся подсчёту.
– Везде, где ты появлялся, за тобой следует Смерть.
Впору было обидеться, что я и сделал:
– Явно не за того приняли! О какой Смерти речь? – хотя и мелькнула мысль. Что гибель я всегда приносил и приношу зроакам и кречам. – И добавочный шанс вам не помог. Конец игры…
– Мы ещё не закончили! Потому что забыли рассказать о твоей морали…
– Точнее говоря, о её полном отсутствии. У тебя в душе нет ничего святого!
– И ты не останавливаешься даже перед опошлением величайших святынь!
– При этом ни разу не покаявшись в своём грехопадении!
Они синхронно качнулись в мою сторону, выставляя скрюченные пальцы, словно для атаки. Мне это мало понравилось, и я шагнул назад, прикрывая Машку рукой:
– Чур вас, чур! Что за ахинею вы несёте? Какой грех? Какое опошление? – Всё-таки раньше они были вполне нормальными девчонками, никакому глупому религиозному влиянию не поддавались. Но тут их, кажется, слегка перемкнуло от избытка впечатлений. Да и голос они повысили чрезмерно, забыв о моём предупреждении:
– Неужели ты забыл, как осквернил святыню?! – Я отрицательно мотал головой, не в силах припомнить такое за собой действо.
– Причём осквернил, воспользовавшись силами, доставшимися тебе обманным путём! – И я плечами на такое пожимать стал, недоумевая искренне и откровенно.
– Тогда признайся, для какой цели ты нарисовал…
В повисшей паузе я представил свои лучшие картины, нарисованные в тюрьме мира Набатной Любви. Тут же в памяти промелькнули акварели, написанные в Рушатроне. Даже рисунок паруса для флагмана не забылся. Но меня поймали на мелочи:
– …Мужские гениталии в Священном Кургане?
– В месте нашего прибытия!
– Рядом со знаком портала на Землю!
Прежде чем я что-то смог ответить, досада, стыд и раскаяние пронзили меня от макушки до самых пят. Было такое непотребство в моей жизни, чего уж там скрывать. Хотя я наделся, что рисунок маркером наношу временно, и он впоследствии легко смоется. Но он въелся в структуры каменной отделки и сохранился в неразрушимом строении навечно. И его мог увидеть каждый простой смертный.
Понятно, что не о такой славе художника я мечтал, потому и смутился. Потому и не сразу понял, что двойняшки ко мне с протянутыми руками не душить устремились, а обниматься.
И раскрыл объятия им навстречу.
А потом мы долго стояли над бездонной пропастью, обнимались, несли какую-то чушь и почти не обращали внимания на величие раскинувшегося перед нами пейзажа.
Нам было хорошо. Точнее – великолепно. Ещё точнее, мы от счастья пребывали на седьмом небе. Так совпало.

Глава 41
Новые хлопоты

Мы, наверное, больше часа простояли на громадной высоте, обмениваясь рассказами о нашей жизни в последние месяцы. Я-то о девчонках уже почти всё знал, так что пришлось больше мне говорить. Старался кратко и в общих чертах, но совсем неожиданный вывод из услышанного сделала Катерина:
– Спору нет, ты везде поспел и везде героем стал. Даже своих родителей и деда Назара в Рушатрон переселил. Ну а о наших родителях ты подумал?
Пока я с сомнением крутил головой, удивилась Машка:
– А что нашим-то грозит? Мы с вами покидали Землю без шума и пыли, никому мозоли не оттоптали, никого не сожгли.
Но самая младшенькая среди нас кривилась от переполнявшего её пессимизма:
– Если они Борьку нашли, а потом с особым цинизмом его родителей в плену держали, то для них и всё остальное будет просчитать несложно. Тем более что засада вся уничтожена, люди пропали до единого, а искомые фигуранты скрылись в неизвестном направлении. Станут думать. Прикинут, что мы четверо – не разлей вода. И начнут рыть землю в поисках остальных фактов. А нас дома тоже нет. Где? Да там, где и разыскиваемый Борис. Кто может знать конкретно? Только родители девочек. Вот на них и насядут. Не факт, что деликатно. Могут и на цепи посадить в каких-то подвалах.
Девчонки заметно опечалились от такого предположения, да и я вынужден был мысленно признать их правоту. Достаточно оказалось вспомнить того ублюдка майора, который руководил засадой в Лаповке, и малейшие сомнения в человечности его начальников растворялись, как пар из чайника.
Ещё и Вера от меня тотчас потребовала:
– Что собираешься делать для их спасения?
Хорошо в этом прозвучало скрытое обвинение: «Именно ты на родине устроил шум и гам, вот теперь и думай!» Приходилось соответствовать:
– Надо срочно организовывать группу прикрытия и спасения. И конечно, что лучше всю вашу родню перетянуть в мир Трёх Щитов. Им здесь понравится.
– Мои могут и не согласиться, – предупредила Мария. – Сам знаешь, какие они карьеристы. Тем более что высокого положения уже достигли и дальше останавливаться не собираются.
– Ладно, на месте решим, когда с ними свидимся, – успокоил я всех. – Может, и нет никаких проблем, а мы на холодное дуем. Но для общего дела и для создания вспомогательной группы надо срочно обеспечить всех наших избранных поясами с груанами. Желательно увеличить их число ещё на несколько десятков. Тогда мы сможем перенаправлять нужные силы в слабые места нашей обороны или задействовать одновременно в разных местах, считай – мирах.
Все три подруги согласно закивали, а Вера уточнила:
– Тогда немедленно отправляемся на охоту?
– Ну да, получается, что немедленно.
И мы покинули мир Бесконечного Козла.
Кто струсил больше всех (как ни странно), так это Машка. Прекрасно удалось рассмотреть коричневые оттенки в её ауре. Но я и намёком не дал понять, что заметил. Тем более что сам при первом уходе отсюда шагал в пропасть, трусливо опутанный веревками страховки. Страшно – это нормальная реакция тела и непривыкшего сознания.
Поэтому сам вначале пяток раз шагнул туда-обратно, давая привыкнуть девчонкам к факту выверенного шага в пропасть. Так что они все шагнули нормально. Пусть и с закрытыми глазами, да с бешено трепещущими в груди сердцами.
Во дворце неотложно развернулась экстренная мобилизация избранных, для дальнего похода по иным мирам. Их выбирали из своего расширенного списка, сами Ивлаевы-Герчери. Количество: тридцать человек. Лояльность империи – несомненная у всех. Лучшие воины, носители Щитов, и среди них – пять женщин, перспективных в плане усиления личной магии.
Форму одежды, вооружение и сухой паёк определял и контролировал уже я. А так как рыцарского облачения, много вспомогательных приспособлений и массы оружия нам не требовалось, то собрались мы быстро, если судить по лучшим нормам военного времени.
Причём я успел первых ко мне стянувшихся воинов проинструктировать тщательно по их действиям. Так что и в дальнейшем у нас не было никаких особых задержек или проволочек.
Первый этап был под вопросом: всем его преодолевать или нет? Мы отправлялись в мир Набатной Любви через портал, расположенный в подвалах дворца, возле разрушенного мною некрополя людоедов. А ведь там  – слишком маленькая приёмная площадка в виде верхушки какого-то монумента или основания для статуи. Именно поэтому с неё никак не удавалось перетянуть сюда  Крока, найденного на Дне серпанса-администратора. Вот вокруг этой площадки мы, пошедшие первыми, и соорудили небольшую платформу из досок, с двумя прочными лестницами вниз по сторонам.
Раньше, во время переходов со Вторым, было не в пример легче. Хватало крепкого удержания серпанса за его чип. Здесь такого не получалось, имелась некая разница, которая не поддавалась моему осмыслению.
Поэтому я понадеялся, что увеличенная досками площадка позволит захватить псевдоживое существо-устройство, созданное империей Альтру. И перенести его наконец-то в мир Трёх Щитов. Там я хотел быстренько воспроизвести всех членов нашей экспедиции в ранг «наездников», а потом уже, через второй портал, через который мы «получали» (не хочется употреблять некрасивое слово «воровали») продовольствие со Дна.
Увы! Опять ничего не получилось! Видимо, искусственно расширенное основание не считалось опорой для слишком внешне неуклюжего серпанса.
Пришлось всем переходить в мир Набатной Любви и получать под моим контролем удостоверения «наездников». Больше всего я опасался за подружек. Вдруг серпанс заартачится, сбой программы получится, и не проставит нужную наколку на ладошках. И останутся тогда Двухщитные красавицы навсегда «управленцами» или обычными «туристами».
Потому и давил своим авторитетом Иггельда, потому и заставлял администратора признать моих подруг людьми с высшими категориями допуска. Благо что должного опыта и умений хватало.
С остальными членами нашего отряда получалось проще: поверх ладони избранного воина мы укладывали свои четыре ладошки и давили уже общим авторитетом. Так что при такой поддержке и совсем никудышные «туристы» могли стать «наездниками».
Затем мы всей гурьбой вернулись обратно во дворец и отправились к продпорту, «продовольственному» порталу. Кто-то один раз так высказался в шутку, вот название и прилипло. Оказавшись на Дне, мы первым делом пересчитали оставленные здесь диски, и присмотрелись к возможным следам местных монстров. Следов не было, а артефакты строгой отчётности наличествовали в полном комплекте.
Теперь следовало отправляться на поиски боевых серпансов, седлать их, вооружаться вимлачами и естественно начинать сбор груанов. Именно сбор, а не охоту, как я неоднократно и строго подчёркивал в наставлениях. Ведь чем больше живности останется на беспредельных пастбищах, тем регулярней и стабильней станет сбор в последующие годы.
Серпансов мы раздобыли на всех после вскрытия трех хранилищ, которые я отыскал перед башнями, уже виденными мною вокруг Длани. Обучались езде на ходу и довольно быстро. Ещё быстрей схватывались навыки бросания вимлачей, которые снимали с хищников груаны, никого при этом не калеча. Попутно я наведывался в каждую башню, стараясь отыскать там серпансов-администраторов, подкормить их искорками эрги’сов, а потом приводил и оставлял возле Длани. Удалось отыскать только двоих, но и этого мне казалось более чем достаточно для моих наполеоновских планов.
Ещё через два часа усиленной учёбы и познания загонной тактики мы отправились за груанами. Всё пошло настолько хорошо, что уже через час среди нас появилось двое новеньких Светозарных. А ведь следовало учитывать, что они с данной минуты становились намного быстрей, их боевые скакуны двигались тоже не в пример обычным, и волна сбора волшебных ракушек будет возрастать в арифметической прогрессии.
Поэтому я сделал привал, во время которого дал всем отдохнуть и перекусить, а сам чуть в стороне устроил Малый Совет в неполном составе. Говорил кратко, фактически и не советуясь вовсе, а мягко раздавая указания:
– Теперь никто не заблудится. Ещё три Светозарных появится, и можно разбиваться на две, а в дальнейшем и на четыре группы. Так вы меньше будете мешать друг другу, а трофеев соберёте больше.
– А ты чем собираешься заняться? – прищурилась с подозрением Катя.
– Я с Марией вернусь к Длани и постараюсь проинструктироваться по поводу управления скадвы. Так называются межпространственные лифты, развозящие посетителей по уровням. Не факт, что инструкции мне будут даны, но попытаться надо. Если получится, то мы попробуем наведаться на сорок четвёртый уровень и нащупать направление к городу Иярта. В случае удачи смотались бы к городу и пригласили в Лордин нескольких представителей когуяров. Представляете, какой это будет фурор! А уж как поразится императрица Ваташа!..
Как всегда, нашлись недовольные массы народа:
– Почему ты Машку берёшь, а не меня? Императрице лучше всегда оставаться в гуще своих подданных. Ну и мне, как принцессе, надлежит стойко переносить со старым товарищем все тяготы дальнего пути.
– Обойдёшься! – зашипела её величество. – Ты, как принцесса, должна скрупулёзно выполнять все данные тебе Малым Советом поручения.
– Так Совет ещё ничего никому не давал! – нагло заметила Катерина. – Вдруг он меня выберет в сопровождающие к экселенсу? Да и Вера, как мне кажется, больше подходит для этого…
– Как бы у неё чего не отвалилось при этом «подходительстве», – вроде как беззлобно пригрозила Мария. Но я немедленно постарался оборвать излюбленную среди подруг пикировку:
– Девочки, вы ещё обязательно побываете в Иярте, не сомневайтесь. И все вместе, и порознь. Но пока разделимся так, как я предложил. Каждая минута дорога, а если кто устал, то после возвращения с поясами и с представителями когуяров, закатим небольшую частную пирушку. Можно будет опять на море, да с шашлычками, да с…
– Только без рома! – сразу выдвинула условие Катенька. – Или берём самый мизер на всех.
– Вот и договорились! – подвёл я итоги Совета. – По коням!
Народ умчался на иные поля Вожделенной Охоты, а мы вдвоём вернулись к Длани. Прошлый раз я с этим пунктом выдачи, торговли и обмена не пытался общаться, да и сейчас не сильно хотелось. Но нужда заставляла: как пользоваться лифтами, останавливая их на нужном уровне, понятия не имел. Ну не было на них никаких панелей, ни скрытых, ни явных. Наколку наездника приложить? А к какому, спрашивается, месту? На какое время? И что сказать при этом?
В общем, без консультации – не обойтись. И консультация должна быть по умолчанию полной и откровенной. А мог вообще ответ поступить «Вопрос некорректный!», обозначающий, что «наездник» должен знать всё. И на глупые вопросы ему ответов не дадут. По крайней мере, именно так я понимал порой отказы во время своих прошлых бесед, что с Дланями, что с серпансами-администраторами.
Но опыт есть!
Так что начал я с категорического приказа:
«Немедленно передать мне схемы управления скадвой!»
Ага! Разогнались мне что-то давать! Но… и отказывать не спешили. Вместо этого провели опознание по ладони, вложенной мною в углубление, и началось общение с порицания:
«Иггельд! Куда ты пропал и почему перестал выполнять свои обязанности?»
Ага! Больно мне надо торчать на Дне и ждать связи с прорывающимися сюда экспедициями империи Альтру. Сейчас, только штаны подтяну, чтобы не умереть от счастья!
Естественно, в мысленный диалог я экстраполировал совсем иное:
«Меня постигла страшная беда, я попал в плен».
«Что за плен?»
«Суровый и безвыходный! – ни капли не врал я. – И себе уже не принадлежу».
«Странно, Иггельд, что с твоими способностями и умениями, ты не можешь освободиться».
«Увы! Мне это не по силам! – утверждал я, поглядывая любовно на свою подругу, и вполне искренне веря в существующие между нами любовные сети, которые меня удерживают прочно и надолго. – Самому вырваться возможности почти нет. Разве что получу вновь умение управлять скадвой, тогда у меня появится шанс для побега».
«Но подобные умения и так должны быть в твоей памяти».
«А их – нет! Подозреваю, что некоторые пласты сознания вымыло неведомым излучением. Или ещё какой гадостью психотропного воздействия. Поэтому и требую полный пакет инструкций. Немедленно!»
«Жди. Идёт передача данных и согласование бифуркационных линий оптимальной действительности при изменении различных гипотетических параметров неравновесной синергетики».
Свободной рукой я озадаченно погладил свои отрастающие на голове волосы. При всём желании не смог бы понять выданную мне абракадабру из массы слов второго предложения. А вот первое – радовало своей конкретикой, пусть и не полной:
«Ориентировочное время моего ожидания?»
«От трёх до пяти минут».
«Тогда я на три минуты отлучусь, чтобы меня не заподозрили раньше времени в попытке побега».
Отвлёкся, пересказывая Машке мысленный разговор с неведомыми полуразумными системами доставки. Посмеялись. Получил ценный совет от её величества, который, к удивлению, удалось использовать при последующем общении с Дланью.
Началось оно с давления на меня:
«Настоятельно рекомендуется установка знаний в сознание, с прохождением тестов по всей шкале имеющейся у тебя памяти. Приготовься, процесс займёт два часа двадцать минут».
С ума они сошли? Или Длань бракованная? А скорее всего, проверку опытные представители особого отдела ни при каких обстоятельствах провести не откажутся. Кроме одного случая, о котором я и заявил:
«Пленившая меня особь подвергает меня физическим наказаниям! – по моему условному жесту подруга стала молотить кулачком по моему плечу. О чём я не постеснялся нажаловаться программе: – Возможны неизлечимые повреждения моего тела, если я немедленно не прерву общение. Прошу сбросить информацию единым пакетом, иначе дальнейшая моя физическая целостность окажется под большим вопросом».
Наверное, имелись в машине понятия, что пытка – это очень плохо. Особенно в плену. Вот и пошла информация мне в голову одним импульсом. Да каким!
Чуть сознание не потерял. Шатаясь, отошёл от Длани на несколько метров и минут пять приходил в себя. На вопросы поддерживающей меня Машки только мычал и успокаивающе помахивал ладонью. Потом отпустило, коленки перестали трястись, тошнота прошла. В сознании посветлело, и я только хмыкнул от всей простоты и непритязательности поступивших мне знаний. Их-то и было всего три предложения:
«Отыскать с внутренней стороны, на раме двери, в правой её части, три дырки. Засунуть туда три пальца: указательный, средний и безымянный. Сказать фразу «Корректировка задания!»
И это всё?! И так долбануло?! Спрашивается: что ещё в меня закачали ненужного и бессмысленного? Ибо не поверю ни за какие коврижки, что таким ударом в меня влили три (всего лишь!) ничего почти не значащих предложения.
Но сколько ни прислушивался к себе, сколько ни лопатил в голове разные воспоминания, так ничего новенького и не обнаружил. К чему бы это? И что будет дальше? Осталось ли у меня ещё на «жёстком диске» место для новых знаний?
На все вопросы ответов нет. Что мы вдвоём и обсуждали, пока боевые серпансы нас везли к ближайшим створкам сообщения между ярусами с Большим миром.

Глава 42
Заблудившиеся

Створки лифтов, к которым мы приехали, ничем не отличались от остальных на Дне в плане маскировки: полная идентичность с окружающей средой. Конечно, с моим зрением, да будь желание, я бы отыскал и без подсказок, но времени на это ушло бы не в пример больше.
Раскрылись обе клети, внутри ничем не отличающиеся от ранее виденных мною. То есть по одной на каждого человека. Что меня и напрягало заранее: повезёт ли лифт нас обоих? Потому что разделяться с Машкой я не собирался. Ещё заблудится без меня, и тогда уж точно сама домой не доберётся.
Дырки в раме имелись. Как по сторонам, так и по верхней планке. Но выглядели как простейшие технические отверстия, никоим образом не напоминая о своих управленческих функциях. Да и страшновато казалось совать пальцы фиг знает куда. Но делать-то нечего, с нами двумя клеть оставалась открытой и ехать никуда не собиралась. Вот я и сунул пальчики, с фатализмом восклицая:
– Корректировка задания!
Сработало! Двери медленно закрылись, а потом странно замерцали бликами, словно начав оплывать от жара с той стороны, и превратились во вполне читаемые, удобные экраны. А уж обозначений на них, значков, схем и цифирной ерундистики оказалось мерено немерено! И я с восторженным мычанием принялся разбираться в увиденном.
Там имелось чему поразиться! Практически на появившемся экране можно было считывать, оперировать и проводить анализ чуть ли не по всем данным со всего Дна, какие существовали на данный момент. Мало того, самые большие долины просматривались на экране в реальном времени. Вот только для этого следовало отыскать пароли к каждому уровню, а потом ещё и к каждому пространственному ареалу.
Но от осознания доставшихся мне в руки возможностей я какими только яркими выражениями ни проявлял свой восторг. А мои руки так и мелькали, нажимая виртуальные сенсоры на поверхности и вызывая на экран новые потоки данных.
Оторвали меня от этого увлекательного действа осторожные щипки за локоть и нетерпеливые восклицания:
– Борь! Ну что там?! Хорош мычать! Толком объясни, что хоть творишь-то?! Эй! Или ты только на Платона отзываешься?
Несколько отстранённо я начал диалог:
– А?.. А что тут можно творить-то?.. Ты только глянь! А ведь каждый уровень – это и в самом деле чуть ли не наша Евразия по площади! У-у-у! Невероятно! И вот, видишь?.. Оказывается, есть два технических уровня: между сороковым и сорок первым, а также между восьмидесятым и восемьдесят первым… Колоссально!.. Представляешь, что там можно отыскать внутри?.. Вот и я не представляю!..
Наконец моя возлюбленная не выдержала и чуть ли не на руке у меня повисла, пытаясь остановить и переключить моё сознание на свои вопросы:
– Что ты там видишь?! – кричала она, пытаясь развернуть моё лицо к себе. – Что ты бормочешь и что делаешь?
С неохотой оторвавшись от увлекательного поиска, я глянул на подругу, как на привидение, изумился плещущемуся в её глазах раздражению и с недоумением фыркнул:
– А то ты сама не видишь?
– Что?! Что я должна видеть?!
– Ну как же… Вот эти схемы, надписи, пояснения и цифры… А?..
– Ты издеваешься? Или у тебя галлюцинации? – Голос стал озабоченный. – Я ничего не вижу, кроме радужного мельтешения, от которого глазу становится неприятно. Слышишь меня? Ни-че-го!
Сказанное по слогам последнее слово заставило удивиться ещё больше:
– Да это же просто экран! Самый обычный с сенсорным прикосновением. Вот, сама коснись и попробуй… И читается всё чётко, легко…
Но присмотревшись к глазам Марии, понял, что она не шутит и очень переживает. И ничего, буквально ничего не может рассмотреть в результатах моих манипуляций.
Задумался. Пригляделся к символам на экране. Понял, что ещё недавно я бы на них пялился, как баран на новые ворота. То есть ничего не понимая. Сейчас же имел такую уверенность, словно это я сам спроектировал, а потом и создал это чудо информационной техники. А подобного не могло быть по умолчанию.
Значит… Да только то и значит, что зазвучавшая подсказка верна:
– Борь, кажется, тебе какое-то новое умение в сознание внедрили.
– М-м?.. Похоже на то…
– А со мной Длань такое сотворить может? – уже совсем иным желанием загорелась подруга. Пришлось задуматься и пожать плечами:
– Вряд ли… Вот если бы ты была Иггельд… или Иггельдиной… Ой, тут всё такое творится страньше и страньше. Я ведь тебе рассказывал, что не понял о сути присвоенного мне титула… Или имени. Утверждали, что это признание моего магического потенциала.
– Но я же императрица!
– Ах, простите, ваше величество!.. Но паёк и вы получите, наравне со всеми…
– Что же мне делать?
– Странный вопрос! – Я аккуратно высвободил свою руку из её цепких пальчиков и вновь вернулся к исследованиям экрана. – Ничего тебе не надо делать. Главное – не мешать. Просто смотри на меня и жди результатов. Сейчас попробуем эту клеть запустить… Да ещё и в нужном нам направлении… Как мне кажется, и такое может получиться.
Естественно, что Машка по своей натуре не могла оставаться молчащей и бездействующей. Так что вопросы от неё неслись постоянно:
– На каком мы сейчас уровне?
– На восемьдесят седьмом.
– И отправимся на сорок четвёртый?
– Ну-у-у… не сразу. Вначале глянем по пути на технический…
– Зачем?
– А… чтобы ты спросила.
– Так я уже спросила! – по тону чувствовалось, что сердится.
– Так я уже ответил! – и тут же осознал пагубность такого поведения, дёрнувшись всем телом и возмущаясь: – Еловая жизнь! Моя вуаль Светозарного перестала действовать! Я почувствовал твой щипок!
– Потому она у тебя еловая, а не малиновая! – злорадствовала подруга. – Что ты не желаешь следовать моим мудрым советам и пытаешься игнорировать мои вопросы по существу.
– Да ладно тебе умничать! Я серьёзно: что с вуалью?
– С твоей? По логике, всё верно. Она признала именно моё старшинство и полное право возвращать тебя в сознание любым способом. Сам убедись, – и ущипнула меня второй раз. – Отлично! Действует!
– Перестань! Ты мне мешаешь…
– Сам виноват. Отвечай на вопросы императрицы, и будет тебе счастье.
Третий щипок мне показался самым болезненным. Но сейчас разбираться с вдруг умершей вуалью было некогда, как и от «корректировки задания» не хотелось отвлекаться. Поэтому я снизошёл до объяснений:
– Видишь ли, моя зазнавшаяся, агрессивная и разбалованная. На техническом этаже не только процессоры роста растений, приостановленные линии производства зародышей монстров или источники производимой энергии. Там ещё и устройства, при наличии которых человек становится истинным царём природы. Да-с!.. К сожалению… Мало что осталось… Практически всё было эвакуировано… Если верить этим данным. Да и просматриваю я только ближайший технический уровень. Тот, что ниже, может оказаться гораздо обильнее на трофеи… Но если удастся хоть что-нибудь отыскать…
– Слушай, Иггельд! Ты ведь уже и так клятву империи нарушил, – последовало резонное напоминание. – Может, не стоит заниматься ещё и ограблением?
– Ерунда! Допуск у меня есть? Значит, можно брать. Что не запрещено, то разрешено! Знаешь такой закон? Так и здесь, тем более что я и так должен по гроб жизни. Только за аренду замка мне называли какие-то несуразные суммы… Поэтому без разницы, сколько мне дадут пожизненных сроков… Да и ты ведь будешь меня навещать в тюрьме?
– Не пустят.
Я с чего-то вспомнил вашшуну Шаайлу, её обещания посещать меня раз в год даже на каторге и непроизвольно вздохнул:
– Пустят. Ко мне – всегда пустят… О! Есть что-то стоящее! Смотри! – забывшись, тыкал пальцем в схему: – Вот в этом секторе по производству сталактитов произошла крупная авария во время эвакуации. Судя по всему, тут кое-что осталось из особенной, как указывается, «исключительной важности» экипировки, предназначенной для спасателей ранга «иерархи».
– Ого! – оживилась Мария. – Самые старшие среди спасателей, что ли? Надзирающие и надсматривающие? И что за экипировка?
Если верить описаниям, то ничем внешне некие пояса не отличались от им подобных для сбора трофеев. Но имели собственное имя «тибурро», и в них было не пятнадцать ячеек для груанов, а двадцать две. При наличии такого пояса и полного комплекта в нём волшебных симбионтов наездник не просто усиливал свои силы, умения и скорость при полном слиянии с серпансом, но и получал право всегда и везде оставлять своего скакуна при себе. Учитывая, что тот невидим остальным людям и не ощущаем ими, такой тандем никому не мешал даже в повседневной жизни материнского мира.
Именно последняя строчка меня обрадовала больше всего:
– То, что доктор прописал! Представляешь, теперь мы сможем таскать боевых серпансов везде, куда только пожелаем! Они всегда останутся при нас!
Возлюбленная немного напряглась:
– И в постели тоже?
– Ха! Ты просто к ним ещё не привыкла и слегка опасаешься, – посмеялся я над её непринятием. – Везде эти незаменимые помощники останутся при нас. И в постели, и в ванне, и при купании в море, и при полёте в самолёте. Лепота!
– Хм! – такой короткий комментарий моих восторгов показал полное непонимание ситуации со стороны моей будущей супруги. Поэтому я не стал терять время на уговоры, начав с пояснений:
– Мало того, на технических уровнях находятся многогранные призмы с порталами. Обозначены они словосочетанием, которое у меня в сознании переводится как «цветок ромашка». Поэтому короче будет его назвать просто «ромашка».
– Ага! Ещё короче прозвучит «ромашк»! В идеале: «эР». – Так как от неё ничего не зависело, подруга пыталась шутить или хотя бы язвить. Получалось у неё плохо, но я не поленился поощрительно улыбнуться и чмокнуть в щёчку:
– Хорош веселиться, отправляемся. Получить пояса иерархов – наша первоочередная цель. Сама представляешь, как мы ускоримся на серпансах, получив с ними полное единение. Смотаться в Иярту – нам будет проще, чем посетить душевую. Хе-хе!
Дал команду отправления, и… Не тут-то было! Лифт отказался перевозить двоих, хотя по весу перегруза не было. И хорошо, что я быстро догадался подвесить Машку на спину в виде рюкзака. Нехитрый обман сработал, и уже через пять минут свободного падения мы оказались на «верхнем» техническом уровне. Причём, что меня лишний раз убедило в пространственном перемещении лифта, мы вышли сразу в нужном секторе.
План у меня в голове отложился чётко, и мы сразу двинулись по нужным коридорам. По достижении цели вначале долго стояли на месте раскуроченных ворот и не решались войти. Дальше просматривалась гигантская пещера, коих на Дне я ещё ни разу не видел. Великие равнины, на которых происходили сражения между тервелями и байбьюками, не шли с данным «помещением» ни в какое сравнение. Высота за двести метров, длина пять, ширина – три километра. И валяющиеся повсюду немыслимые по конфигурации и по длине сталактиты. Ещё несколько десятков оставались на своих местах, вздымаясь до самого потолка. А их несоразмерные контуры тотчас бросались в глаза: вверху, у самого свода они имели основание радиусом не менее сорока метров. Тогда как кончиками опирались о дно удивительно тонкими и хрупкими, не более парочки метров в диаметре.
Более чем удивительные копии природных чудес, рукотворность которых и прямые линии немедля бросались в глаза.
– Если они их выращивали здесь, то зачем? – недоумевала Мария.
– Наверное, для декорации каких-то уровней…
– И как они их туда доставляли?
– Наверняка женщин заставляли вручную оттаскивать в нужное место…
– Потому они и падали от собственной тяжести.
– Именно, падали, – пришёл я к определённым выводам. – Видимо, что-то в производстве пошло не так, вот они и отрывались раньше времени. Зато оставшиеся сталактиты не рухнули за века – замерли на тысячелетия. Так что идём смело.
– Уверен?
– Но громко шуметь и кричать не будем, на всякий случай… Да и лучше будет, если я за поясами сгоняю сам.
Машка только фыркнула на моё решение и постаралась двинуться впереди меня. Но тут я уже был непреклонен, да и не знала она, куда идти. Хотя маршрут не отличался изысками: прямо, через всю равнину, к дальней стене. Там – складские помещения, где и хранились пояса, имеющие собственное имя «тибурро». А по пути к ним ровно в центре – та самая призма, «ромашка» с порталами. Если её не разбило в прах упавшими сталактитами, с удовольствием рассмотрим. Вдруг коллекция символов пополнится? Ещё лучше, если дорожка в родной мир, на Землю отыщется.
Шли мы не спеша, аккуратно и разговаривали шёпотом. Уж слишком неприятные следы виднелись в грунте от упавших, невероятно массивных глыб. Частью они увязли в образовавшихся ямах, частью громоздились у нас на пути, заставляя их обходить. А те, что оставались стоять, угнетали почему-то одним своим видом.
Ну и с призмой повезло, она сохранилась целенькой и, скорее всего, действующей. Высотой всего в полметра, шестигранная, с одной стороны три ступеньки. Спрашивается: с чего это сооружение назвали «цветок-ромашка»? Наверное, составитель каталогов курил мухоморы.
С пяти остальных сторон символы порталов в иные миры. Причём чудесно они просматривались не только мной, но и оживившейся Марией:
– Вижу! Отчётливо вижу и значки и контрфорсы! – обрадовалась она. – Это теперь у меня умения новые открылись или подобное только здесь проявляется?
– Выйдем к иным порталам, сравним, – бормотал я, внимательно осматривая по очереди все пять знаков.
Один был мне не знаком, видел я его впервые. Простая, непритязательная на вид бутылка. Или пузырёк? Два – вели в мир Герчери, или, как радостно завопила подруга, в мир Ласточки, родины эйтранов. Ещё два значка вели в мир Ромашки. А что там, вспоминать не приходилось: ядовитая атмосфера, в которой человека одолевал страх и он не мог прожить дольше парочки месяцев. Точнее, пару месяцев он жил в месте утечки атмосферы из явно погибшего мира, а уж непосредственно в нём вряд ли кто проживёт больше одной-двух недель.
Итоги меня расстроили:
– Гиблый вариант: тропинки в погибшие миры. В мире Герчери можно попасть сразу в магму. В мире Ромашки – долго не надышишься из-за ядовитой атмосферы. Разве что наши вуали сработают вместо противогаза… Но это вряд ли, мною яд тоже ощущался в Маяке, где сейчас живут родители…
– Ну да, ты рассказывал. Ну а новый мир? Как его? Бутылки? С чего ты решил, что и там плохо? Боишься встретить там одних пьяниц и алкоголиков?
– Чувствую, – признался я, многозначительно водя ладонями над значком. – Что там опасно. Точно такие же ощущения, как и над теми знаками. Словно подсказывает: «Сюда нельзя!»
– Везде одинаково подсказывает?
Вновь поэкспериментировав, признался:
– Не одинаково. Совсем нельзя в мир Герчери и в этот новый, пусть будет Бутылочный. А в мир Ромашки словно шепчет: «Не суйся туда! Не поздоровится!» У меня точно такое же ощущение было, когда я первый раз в мир Молота сунулся. Но я не понял и чуть не утонул в горячем моторном масле. Хорошо, что вуаль спасла, не дала мгновенно захлебнуться чёрной отработкой… Фу! Как вспомню, так и вздрогну… Ладно, пошли дальше.
Но тронуться мы не успели. Мария отыскала под ногами какую-то плоскую железку, страшно потемневшую от пронзившей её ржавчины, и, рассмотрев, протянула мне:
– Немного сюррикен напоминает.
Но мне издалека была видна полная никчемность найденного предмета. Поэтому я фыркнул:
– Собираешь всякую гадость. Выбрось! – сделал шаг и даже успел воскликнуть: – Стой!
Но было поздно. Лихо размахнувшись, уверенная в себе императрица запустила плоский предмет в сторону ближайшего сталактита. Импровизированный сюррикен ударился о поверхность кальцитового натёчно-капельного образования и рикошетом отлетел в сторону. А там со звоном затерялся среди иных обломков местной экзотики. Я с остановившимся сердцем и замершим дыханием весь обратился в слух. К счастью, ничего не скрипнуло и не хрустнуло и после минуты полного оцепенения, я прошептал в сторону побледневшей Машки:
– Ну ты, овца натуральная! Ведёшь себя, как малолетка!
– Ой! Кто бы говорил! – не понижая голос, ответила она с бравадой. – И чего ты такой перепуганный? Ещё и меня напугал! Да я тебя за это…
Тут нашему счастью и пришёл конец. Громкий хруст заставил в панике озираться во все стороны. Сталактит, который подвергся атаке глупой девчонки, продолжал стоять нерушимо, зато странно шевельнулся, стал проседать иной, находящийся от нас метрах в ста пятидесяти. Его тонкая нижняя часть стиралась в порошок от навалившейся на него всей массы образования. И будь он прочнее, вся сосулька попросту вошла бы в грунт метров на двадцать, да так и осталась бы торчать. Но кончик крошился, мелкие осколки летели в стороны, ну и наконец весь сталактит определился, в какую ему сторону падать: конечно же, в нашу!
Я никогда не оказывался под падающим сверху деревом. Поэтому не умел чётко определить, куда оно упадёт верхушкой. Так что расширяющаяся к своду подошва клина падала по направлению «неотвратимо». Бесполезно было предугадать точку окончательного падения и успеть отбежать в безопасное место. Тем более что и мысль резонная успела пронзить сознание:
«После такого сотрясения – все остальные сталактиты рухнут!»
Значит, никакие перебежки не спасут! Выход один: только в портал! И уже действуя, я взмолился неведомым мне шуйвам:
«Только бы не перепутать! И сдуру не сигануть в мир Герчери! Или в Бутылку не полезть!..»
Толкнул оцепеневшую возлюбленную на поверхность призмы, сам вскочил туда же, подхватил бесценное тело на руки и спешно шагнул в мир Ромашки. Хотя мне и казалось в последний момент, что падающий свод сейчас соприкоснётся с моими многострадальными шрамами на голове.
На той стороне стоял с минуту, вздрагивая в унисон с Машкой и не в силах поверить, что нас ничем не тюкнуло. Ни камешка за нами не прорвалось, ни пылинки. Успели? Вроде как…
И только осознав эту мысль, немедля стали осматриваться. И сразу наши созерцания разделились на две части: это нравится, а это – не нравится. В первую категорию попала «ромашка», идентичная призма у нас под ногами. Во вторую – всё остальное. Нависшие над головой тучи ядовито-зелёного цвета. Падающий из них разноцветный пепел и чёрная сажа, дымящиеся вокруг нас горки белесой извести, похожие на домики термитов. Между этих горок выпускающее пузыри газа болото неприятного, кровяного оттенка.
Дыхание затруднено, вуаль явно не справляется с фильтрацией ядовитого воздуха. На сознание наваливается страх и осознание безысходности. Внутренности начинают самопроизвольно сжиматься, вопя о том, что пора облегчиться. Кошмар! И у этого мира символом выбран цветочек?! Ужас!
Если мне придётся когда-то рисовать ад – картинка-образец в памяти запечатлелась навечно. Нарисую. Да так, что любого тошнить начнёт, глядя на моё творение. А ведь вдобавок ещё имелось ощущение, что в данном болоте кто-то живёт и пузыри вонючего газа не просто так всплывают на поверхность, лопаясь с громким, неприятным звуком. И цепочки этих пузырей почему-то ускорились именно в нашу сторону.
Так что любоваться красотами и бороться долго с бунтующим организмом я не стал. Опустился на колени, усаживая Марию на поверхность призмы, и лихорадочно стал осматривать свободные от ступенек грани.
– Ромашка! Герчери! Бутылка, эпическая гайка! Опять Герчери! Уф!.. Трёх Щитов! Нам – туда!
Возлюбленную подхватить на руки я не успел. Из болота метрах в пяти от нас стала вздыматься жуткая пасть на длинной шее. Сама – размером с «Запорожец», да и шея – как труба нефтепровода «Помары – Ужгород». Чудовище взирало на нас выпуклыми глазами, величиной с тазик и облизывалось с явным аппетитом.
Я не икал. Это тело – само икнуло. Зато правая рука действовала без команд из мозга: отправила прямо в приближающуюся пасть самый мощный, по бризантности эрги’с. И тут же рвануло.
Кажется, я перестарался со страху. И пасть разорвало на кусочки, и шею по самую ватерлинию. Но этими кусочками и взрывной волной нас чуть не смахнуло в болото. А уж как обгадило кровью и противными внутренностями, не укладывалось в понимании. Вуали защитили наши тела от посторонней субстанции, но вот одежда вся оказалась облеплена красным, скользким и мерзким.
Понимая, что чиститься сейчас и прихорашиваться не совсем уместно, я вновь подхватил подругу на руки и практически прыгнул в портал перехода. Потому что с другой стороны уже приближалась другая пасть. Но уже величиной с добрый «ВМW».
Ушли. Заляпанные, грязные, задыхающиеся от вони, но ушли.
И тут же куда-то влипли снова!
Находящееся у меня на руках тело прижалось так ко мне, что я непроизвольно выдохнул остатки воздуха из лёгких. Сзади у меня оказалась ровная стена. И только по бокам да над головой оставалось свободное пространство. Причём пришло понимание, что пространство это ограничивалось толстенными листами стекла. Достаточно прозрачного стекла, но всё-таки переламывающего, искажающего окружающую действительность.
Вроде бы вокруг какое-то помещение, странно знакомое. А вот дверь загораживает собой странное чудовище, смахивающее на Бабу-ягу и что-то устрашающе визжащее. Или агрессивно орущее? Но явно пытающееся нас напугать?
Тогда странно, почему это чудовище вдруг упало, словно потеряло сознание? Устало визжать? Или мы ему не по зубам?
Но хуже всего, что вздохнуть я не мог. А попытки Марии хоть как-то вывернуться вниз или скользнуть в сторону и встать на ноги ни к чему не приводили. Поэтому ничего мне не оставалось, как применить клинья таранного типа и начать разваливать созданную по наши души ловушку. Стекло сразу же пошло трещинами, подсказывая, что справиться с ним будет просто.
Теперь лишь бы хватило кислорода в крови!
А дальше мы им покажем!
Кому им? Не важно. Главное, ввязаться в драку, а там видно будет.